Цикл "Солнечные песни" Цикл "За синими реками" Русалочьи сказки. А.Н.Толстой

ЦИКЛ "СОЛНЕЧНЫЕ ПЕСНИ"
КУПАЛЬСКИЕ ИГРИЩА  А.Н.Толстой
Дни купальные -
Венчальные:
Бог сочетается с красной девицей -
Зарей Заряницей.
Оком пламенным в землю глядит!
И земля замирает,
Цветы вырастают,
Деревья кудрявые,
Травы.
Оком пламенным в реки глядит!
И невмочь разгоревшимся водам,
Текут они медом,
Желтым и старым,
По бродам
И ярам.
Оком пламенным в сердце глядит.
Бог Купало,
Любы и, травник, лих...
Сердце - ало,
Загорается...
Явись, воплотись,
Жених!..
Чудо совершается -
Купало в Козла воплощается...
В речке воды - желтый мед,
Пьяный мед,
Белый к нам Козел идет,
К нам, девицы,
Заряницы,
Поутру жених -
Козел идет,
Круторогий нам
Дары несет.
У него венец
Золотых колец.
С нами Купало великий,
С нами Козел наш, девицы!
Скиньте, сорвите паневы!
Где ты, невеста любовная?
Где ты, Заря Заряница?
Ищет невесту Купало,
Круторогий, кудрявый...
Очами глядит, -
Где ты, Заря Заряница?
Вот она кружится, - девица, девица,
Кружится, кружится, девица, девица...
Ты ль жениха не ждала,
В небе зарею цвела,
Ты ли вино не пила,
Пояс тугой сорвала...
Красная девица
Заря Заряница!
Нашел Козел невесту,
Выбрал дeвицу любовнее всех.
Возьми ее, возьми ее,
Веди ее на реку,
В меду купать, в меду ласкать,
Купало! Купало!
Люби ее, люби ее,
Веди ее по хмелю;
Неделю пить, допьяна пить,
Купало! Купало!
Целуй ее, целуй ее,
До крови невесту!
Твоя любовь - на теле кровь!
Купало! Купало!
1911
ЛЕШАК
Все-то мавы танцевали
Кругом, около, у пня;
Заклинали, отогнали
Неуемного меня.
Всю-то ночку, одинокий,
Просидел я на бугре,
Затянулся поволокой
Бурый месяц на заре.
Встало солнце, и козлиный
Загудел в крови поток.
Я тропой пополз змеиной
На еще горячий ток.
Под сосной трава прибита
Вянут желтые венки;
Опущу мои копыта
В золотые лепестки...
Берегись меня, прохожий!
Смеху тихому не верь.
Неуемный, непригожий,
Сын я Солнца - бог и зверь.
1911
ЛЕЛЬ
Опенками полно лукошко,
А масленник некуда деть;
На камне червивом морошка
Раскинула тонкую сеть.
И мох, голубой и пахучий,
Окутал поваленный пень;
Летают по хвое горючей
Кружками и светы и тень,
Шумят, вековечные, важно
И пихты, и сосны, и ель...
А в небе лазоревом бражно,
Хмельной, поднимается Лель.
Вином одурманены, пчелы
В сырое дупло полегли.
И стрел его сладки уколы
В горячие груди земли.
1909
СЕМИК
Ох, кукуется кукушке в лесу!
Заплетите мне тяжелую косу;
Свейте, девушки, веночек невелик -
Ожила береза-древо на Семик.
Ох, Семик, Семик, ты выгнал из бучил,
Водяниц с водою чистой разлучил
И укрыл их во березовый венец.
Мы навесим много серег и колец:
Водяницы, молодицы,
Белы утицы,
Погадайте по венку,
Что бросаем на реку.
По воде венок плывет,
Парень сокола зовет,
Принести велит венок
В златоверхий теремок.
Ой, родненьки!
Ой, красные!
Ой, страшно мне,
Молоденькой.
1909
ДОДОЛА
Над прохладною водою из криниц
Снимем платье с той, что краше всех девиц,
Тело нежное цветами опрядем,
По селениям Додолу поведем,
Осыпаем всех прохожих ячменем,
Князя-солнце нашей девице найдем.
Вон по небу, светел силою и лих,
Ходит, саблею играет князь-жених...
Уж ты саблей тучу нaполы руби,
В рог златой по горним долам затруби!
Воструби - зови, а мы к тебе идем,
Во цветах Додолу красную ведем...
На, возьми ее, ожги ее огнем...
Мы над нею ветви сению согнем.
1911
ЛЕСНАЯ ДЕВА
Хмар деревья кутает,
Мне дороги путает,
Вопит дикий кур.
Девушка весенняя!
Вот метнулась тень ее...
Кто там? Чур мне, чур!
В очи хвоей кинула
И в пещере сгинула...
А в сырую мглу День пустил.
1911
ЦИКЛ "ЗА СИНИМИ РЕКАМИ"
КЛАДОВИК
Идет старик, - борода как лунь,
Борода как лунь...
В лесу темно, - куда ни сунь,
Куда ни сунь.
Лапы тянутся лохматые,
Кошки ползают горбатые.
По кустам глаза горят,
В мураве ежи сопят,
Нежить плюхает по тине,
Бьются крылья в паутине.
И идет старик, - борода как лунь,
Ворчит под нос: "Поплюй, подунь...
Размыкайтеся замки,
Открывайтесь сундуки!.."
Корнем крышки отмыкает,
Углем золото пылает.
И - еще темней кругом...
Пляшет дед над сундуком,
Машет сивой бородою,
Черноте грозит клюкою...
Топнет, - канет сундучок, -
Вырастает борвичок.
И идет старик, - борода как лунь,
Борода как лунь...
Везде - клады, - куда ни сунь,
Куда ни сунь...
А под утро - лес как лес,
Кладовик в дупло улез.
Только сосенки да ели
Знают, шепчут еле-еле...
МАВКА
Пусть покойник мирно спит;
Есть монаху тихий скит;
Птице нужен сок плода,
Древу - ветер да вода.
Я ж гляжу на дно ручья,
Я пою - и я ничья.
Что мне ветер!
Я быстрей!
Рот мой ягоды алей!
День уйдет, а ночь глуха,
Жду я песни пастуха!
Ты, пастух, играй в трубу,
Ты найди свою судьбу,
В сизых травах у ручья
Я лежу - и я ничья.
1911
Русалочьи сказки
РУСАЛКА
Во льду дед Семен бьет прорубь - рыбку ловить. Прорубь не простая - налажена с умом.
Дед обчертил пешней круг на льду, проколупал яму, посередине наладил изо льда же кольцо, а внутри его ударил пешней.
Хлынула спертая, студеная вода, до краев наполнила прорубь.
С водой вошли рыбки - снеток, малявка, плотва.
Вошли, поплавали, а назад нет ходу - не пускает кольцо.
Посмеялся своей хитрости дед Семен, приладил сбоку к проруби канавку - сачок заводить и пошел домой, ждать ночи - когда и большая рыбина в прорубь заходит.
Убрал дед Семен лошадь и овцу - все свое хозяйство - и полез на печь.
А жил он вдвоем со старым котом на краю села в мазанке.
Кот у деда под мышкой песни запел, тыкался мокрым носом в шею.
- Что ты, неугомонный, - спрашивал дед, - или мышей давно не нюхал?
Кот ворочался, старался выговорить на кошачьем языке не понять что.
"Пустяки", - думает дед, а сна нет как нет.
Проворочался до полуночи, взял железный фонарь, сачок, ведро и пошел на речку.
Поставил у проруби железный фонарь, стал черенком постукивать по льду.
- Ну-ка, рыбка, плыви на свет.
Потом разбил тонкий ледок, завел сачок и вытянул его полный серебряной рыбешки.
"Что за диво, - думает дед, - никогда столько рыбы не лавливал. Да смирная какая, не плещется".
Завел и еще столько же вытянул. Глазам не верит:
"Нам с котом на неделю едева не проесть".
Посветил фонарем в прорубь - и видит на дне около кольца лежит темная рыбина.
Распоясался дед Семен, снял полушубок, рукава засучил, наловчился да руками под водой и ухватил рыбину.
А она хвостом не бьет, - смирная.
Завернул дед рыбу в полу, подхватил ведро с малявками, и - домой...
- Ну, - говорит, - котище, поедим на старости до отвала, смотри...
И вывалил из полы на стол.
И на столе вытянула зеленый плес, руки сложила, спит русалка, личико - спокойное, детское...
Дед - к двери, ведро уронил, а дверь забухла, - не отворяется.
Русалка спит...
Обошелся дед понемногу; пододвинулся поближе, потрогал - не кусается, и грудь у нее дышит, как у человека.
Старый кот рыбу рассыпанную не ест, на русалку смотрит, - горят котовские глаза.
Набрал дед тряпья, в углу на печке гнездо устроил, в головах шапку старую положил, отнес туда русалку, а чтобы тараканы не кусали, - прикрыл решетом.
И сам на печку залез, да не спится.
Кот ходит, на решето глядит...
Всю ночь проворочался старый дед; поутру скотину убрал да опять к печке: русалка спит; кот от решета не отходит.
Задумался дед; стал щи из снетков варить, горшок валится, чаду напустил...
Вдруг чихнуло...
- Кот, это ты? - спрашивает дед. Глянул под решето, а у русалки открытые глаза, - светятся. Пошевелила губами:
- Что это ты, дед, как чадишь, не люблю я чаду.
- А я сейчас, - заторопился дед, окно поднял, а горшок с недоваренными щами вынес за дверь.
- Проснулась? А я тебя было за щуку опознал. Половина дня прошла, сидят дед и кот голодные.
Русалка говорит:
- Дед Семен, я есть хочу.
- А я сейчас, вот только, - дед помялся, - хлебец ржаной у меня, больше ничего нет.
- Я леденцов хочу.
- Сейчас я, сейчас...- Вышел дед на двор и думает: "Продам овцу, - куда мне овца? Куплю леденцов..." Сел на лошадь, овцу через шею перекинул, поскакал в село.
К вечеру вернулся с леденцами.
Русалка схватила в горсть леденцов - да в рот так все и съела, а наевшись, заснула... Кот сидел на краю печки, злой, урчал. Приходит к деду внучонок Федька, говорит:
- Сплети, дед, мочальный кнут...
Отказать нельзя. Принялся дед кнут вить, хоть и не забавно, как раньше бывало.
Глаза старые, за всем не углядишь, а Федька на печку да к решету.
- Деда, а деда, что это? - кричит Федька и тянет русалку за хвост... Она кричит, руками хватается за кирпичи.
- Ах ты озорник! - никогда так не сердился дед Семен; отнял русалку, погладил, а Федьку мочальным кнутом: - Не балуй, не балуй...
Басом ревел Федька:
- Никогда к тебе не приду...
- И не надо.
Замкнулся дед, никого в избу не пускал, ходил мрачный. А мрачнее деда - старый рыжий кот...
- Ох, недоброе, кот, задумал, - говорил дед. Кот молчал.
А русалка просыпалась, клянчила то леденцов, то янтарную нитку. Или еще выдумала:
- Хочу самоцветных камушков, хочу наряжаться.
Нечего делать - продал дед лошадь, принес из города сундучок камушков и янтарную нитку.
- Поиграй, поиграй, золотая, посмейся.
Утром солнце на печь глядело, сидела русалка, свесив зеленый плес с печи, пересыпала камушки из ладони в ладонь, смеялась.
Дед улыбался в густые усы, думал: "Век бы на нее просмотрел".
А кот ходил по пустому хлеву и мяукал хриплым мявом, словно детей хоронил. Потом прокрался в избу. Шерсть дыбом, глаза дикие.
Дед лавку мыл; солнце поднималось, уходило из избы...
- Дед, дед! - закричала русалка. - Разбери крышу, чтобы солнце весь день на меня светило.
Не успел дед повернуться, а кот боком махнул на печь, повалил русалку, искал усатой мордой тонкое горло.
Забилась русалка, вывертывается. Дед на печь, оттащил кота.
- Удуши кота, удуши кота, - плачет русалка.
- Кота-то удушить? - говорит дед. - Старого!..
- Он меня съест.
Скрутил дед тонкую бечевку, помазал салом, взял кота, пошел в хлев.
Бечевку через балку перекинул, надел на кота петлю.
- Прощай, старичок...
Кот молчал, зажмурил глаза.
Ключ от хлева дед бросил в колодезь.
А русалка долго на этот раз спала: должно быть, с перепугу.
Прошла зима. Река разломала лед, два раза прорывала плотину, насилу успокоилась.
Зазеленела на буграх куриная слепота, запахло березами, и девушки у реки играли в горелки, пели песни.
Дед Семен окно раскрыл; пахучий, звонкий от песен ветер ворвался в низкую избу.
Молча соскочила с печки русалка, поднялась на руках.
Глядит в окно, не сморгнет, высоко дышит грудь.
- Дед, дед, возьми меня: я к девушкам хочу.
- Как же мы пойдем, засмеют они нас.
- Я хочу, возьми меня. - Натерла глаза и заплакала.
Дед смекнул.
Положил русалку за пазуху, пошел на выгон, где девушки хоровод водили.
- Посмотрите-ка, - закричали девушки, - старый приплелся!..
Дед было барахтаться... Ничего не помогло - кричат, смеются, за бороду тянут. От песней, от смеха закружилась стариковская голова.
А солнышко золотое, ветер степной...
И за самое сердце укусила зубами русалка старого деда, - впилась...
Замотал дед головой да - к речке бегом бежать...
А русалка просунула пальцы под ребра, раздвинула, вцепилась зубами еще раз. Заревел дед и пал с крутого берега в омут.
С тех пор по ночам выходит из омута, стоит над водой седая его голова, мучаясь, открывает рот.
Да мало что наплести можно про старого деда!
КИКИМОРА
Над глиняным яром - избушка, в избушке старушка живет и две внучки: старшую зовут Моря, младшую Дуничка.
Один раз - ночью - лежит Моря на печи, - не спится. Свесила голову и видит.
Отворилась дверь, вошла какая-то лохматая баба, вынула Дуничку из люльки и - в дверь - и была такова.
Закричала Моря:
- Бабынька, бабынька, Дуньку страшная баба унесла...
А была та баба - кикимора, что крадет детей, а в люльку подкладывает вместо них полено.
Бабушка - искать-поискать, да, знать, кикимора под яр ушла в омут зеленый. Вот слез-то что было!
Тоскует бабушка день и ночь. И говорит ей Моря:
- Не плачь, бабушка, я сестрицу отыщу.
- Куда тебе, ягодка, сама только пропадешь.
- Отыщу да отыщу, - твердит Моря. И раз, когда звезды высыпали над яром, Моря выбежала крадучись из избы и пошла куда глаза глядят.
Идет, попрыгивает с ноги на ногу и видит - стоит над яром дуб, а ветки у дуба ходуном ходят. Подошла ближе, а из дуба торчит борода и горят два зеленых глаза...
- Помоги мне, девочка, - кряхтит дуб, - никак не могу нынче в лешего обратиться, опояшь меня пояском.
Сняла с себя Моря поясок, опоясала дуб. Запыхтело под корой, завозилось, и встал перед Морей старый леший.
- Спасибо, девка, теперь проси чего хочешь.
- Научи, дедушка, где сестрицу отыскать, ее злая кикимора унесла.
Начал леший чесать затылок...
А как начесался - придумал.
Вскинул Морю на плечи и побежал под яр, вперед пятками.
- Садись за куст, жди, - сказал леший и на берегу омута обратился в корягу, а Моря спряталась за его ветки.
Долго ли так, коротко ли, замутился зеленый омут, поднялась над водой косматая голова, фыркнула, поплыла и вылезла на берег кикимора. На каждой руке ее по пяти большеголовых младенцев - игошей - и еще один за пазухой.
Села кикимора на корягу, кормит игошей волчьими ягодами. Младенцы едят, ничего, - не давятся.
- Теперь твоя очередь, - густым голосом сказала кикимора и вынула из-за пазухи ребеночка.
- Дуничка! - едва не закричала Моря.
Смотрит на звезды, улыбается Дуничка, сосет лохматую кикиморину грудь.
А леший высунул сучок корявый да за ногу кикимору и схватил...
Хотела кинуться кикимора в воду - никак не может.
Игоши рассыпались по траве, ревут поросячьими голосами, дрыгаются. Вот пакость!
Моря схватила Дуничку - и давай бог ноги.
- Пусти - я девчонку догоню, - взмолилась к лешему кикимора. Стучит сердце. Как ветер летит Моря. Дуничка ее ручками за шею держит...
Уже избушка видна... Добежать бы...
А сзади - погоня: вырвалась кикимора, мчится вдогонку, визжит, на сажень кверху подсигивает...
- Бабушка! - закричала Моря.
Вот-вот схватит ее кикимора.
И запел петух: "Кукареку, уползай, ночь, пропади, нечисть!"
Осунулась кикимора, остановилась и разлилась туманом, подхватил ее утренний ветер, унес за овраг.
Бабушка подбежала. Обняла Морю, взяла Дуничку на руки. Вот радости-то было.
А из яра хлопал деревянными ладошами, хохотал старый дед-леший. Смешливый был старичок.
ХОЗЯИН
В конюшне темно и тепло, жуют сено лошади, стукнет по дереву подкова, цепь недоуздка зазвенит или скрипнет перегородка - караковый почесался.
В узкое окно влезает круглый месяц.
Лошади беспокоятся.
- Опять подглядывает месяц-то, - ржет негромко вороной, - хоть бы козел пришел, - все не так страшно.
- Козла "хозяин" боится, - сказал караковый, - а месяц сам по себе, его не напугаешь.
- Куда это козел ушел? - спросила рыжая кобыла.
- На плотину, в воду глядеть. Кобыла храпнула:
- К чему в воду глядеть? Одни страсти.
- Страшно мне, - зашептал вороной, - месяц в окно лезет. Схватить его разве зубами?
- Не трогай, - ответил караковый, - захромаешь.
Кобыла жалобно заржала.
В конюшне - опять тихо. На сеновале возятся мыши.
Захрапел вдруг, шарахнулся вороной, копытами затопал.
- Смотрите, смотрите, месяц-то, - зашептал он, - и рожа у него, и глаза. Дрогнул караковый.
- А борода есть?
- И борода веником. Караковый захрапел:
- "Хозяин" это, берегись.
Вдруг клубком из окошка скатился в стойло вороному старичок и засмеялся, заскрипел.
Вороной стал как вкопанный, мелкой дрожью дрожит.
Рыжая кобыла легла со страха, вытянула шею.
Караковый забился в угол.
- Вороненький, соколик, - заскрипел "хозяин", - гривку тебе заплету, - боишься меня? А зачем козла звал?.. Не зови козла, не пугай меня... - и, с вывертом, с выщипом, ухватил вороного.
Вороной застонал.
- Стонешь? Не нравится? А мне козлиный дух нравится!.. Идем за мной.
Старичок отворил дверь и вывел за гриву вороного на двор.
- Голову-то не прячь, - скрипнул он и ущипнул за губу.
Вспрыгнул на холку, и помчались в поле. Караковый подбежал к окну.
- Ну и лупят... пыль столбом... под. горку закатились. Смотри-ка. На горку вскакнули, стали; "хозяин" шею ему грызет; лягается вороной; поскакали к пруду.
В конюшню вошел козел и почесался.
- Гуляешь, - крикнул козлу караковый, - а вороного "хозяин" гоняет.
- Где? - спросил козел басом.
- У пруда.
Опустил козел рога и помчался...
Перебежал плотину, стал - кудластый, и пошел от козла смрад - в пруду вода зашевелилась, и отовсюду, из камышей, из-под ветел, повылезла вся нечисть болотная, поползла по полю, где вороной под "хозяином" бился.
Заблеял козел.
И от этого "хозяин" на лошади, как лист, забился, ноги поджал.
Подползает нечисть, блеет козел.
Побился, покружился "хозяин" и завял, свалился с коня. Ухватили его лапы, потащили в пруд. А вороной, оттопырив хвост, помчался в конюшню. Прибежал в мыле, захрапел, ухватил сено зубами, бросил и заржал на всю конюшню:
- И как только я жив остался!
А спустя время пришел козел и лег в сено.
- Ноги у меня отнялись, - стонала рыжая кобыла.
Караковый положил морду на шею вороному, а козел чесался - донимали его блохи.



Источник: https:// www soika.pro /dok/ russkaja sovetskaja Rossiyskaja literatura/ rus samobjitnaja/
Категория: Литература | Добавил: сойка-soika (12.04.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 15 | Теги: Русалочьи сказки, Цикл За синими реками, А.Н.Толстой, Цикл Солнечные песни | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar