Вт, 26.10.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Исцеление Ильи Муромца

Ай во славном было городи во Муроми,
Ай во том было сели да во Качарови,
Там ведь жил-то был богатой-от хресьянин-от,
Ай богатой-от хресьянин-от Иван да Тимофе́ёвич.
Ему дал-то господь сына единого,
Ай единого сына-то любимого
Ай по имени — Иле́йко сын Иванович.
Ише стал-то Илья у их пяти годов, —
Што сидит-то он, да всё не ходит он;
 Ише стал-то Илья да десяти годов, —
А не служат у его всё ножки резвые;
Ише стал-то Илья и двадцати годов, —
Не несут-то его всё ножки резвые;
Ише стал-то Илья и тридцати годов, —
Не несут-то всё, не служат ножки резвые.
На печаль-то пали его родители:
«Што едино у нас чадышко убогоё,
Да убого моё чадышко, безногоё!»
Как пошли-то Иван-свет Тимофеевич,
Со своей-то пошол да с молодой жоной,
На тяжо́лу-то пошли да на работушку,
Ай на ту ли на тяжолу — хлебопашество;
Посадили своего чада любимого,
Ай любимого чадышка, всё милого,
Ай того ли Илью да свет-Ивановича,
Посадили на кирпичну всё на печечку;
Говорили они ёму таки слова:
«Ай сиди ты до нас, нешевели́мой будь,
Не пади-ко-се ты, да не убейся ты».
Он немного посидел-то после батюшка,
Да пришли к ёму калики под окошечко:
«Уж ты гой еси, ты чадышко единое,
Ты едино, ты чадышко любимое,
А по имени ты всё Илья ты всё,
По отечеству да всё Иванович!
Ты подай-ко ты милостину спасёную,
Ай напой-ко-се нас да пивом хмельниим,
Хмельниим да пивом сладкиим».
Говорит-то Илья, скоро́ ответ держал,
Отвечает скорёшенько Иванович:
«Уж вы гой еси, мои милы́ калики вы,
Перехожии спасёны, переброжие!
Вы зайдите-ко, подите вы ведь в дом ко мне».
Заходили калики ише в дом к ёму.
Говорил-то Илья да он таки речи,
Шчо Иванович-от да со слёза̀ми он:
«Перехожи вы калики, переброжие,
Я бы рад-то вам подать я милостинку всё спасёную:
У моёго-то у ро́дного у батюшка
Есть дово́льнё у его всё золотой казны,
Шчо приско́плёна казна, всё присодви́гнута, —
Не могу сойти со печки со кирпичнёю».
Говорили калики перехожие:
«Ты как дай хошь нам напиться пива сладкого». —
«Есть у батюшка-то пива всё ведь бочками, —
Не могу сойти со печки со кирпичною».
Говорят-то всё калики перехожие,
Перехожие калики, переброжие:
«Ты сойди, сойди, Илья, со печки со кирпичною». —
«Я сижу, братцы, на печки я единой день, —
Не могу ходить на ножочках я тридцать лет».
Говорят ёму калики перехожие:
«Растяни-ко ты, расправь свои-ти ножки резвые,
Ты сойди теперь со печки — они понесут тебя,
Понесут тебя, удёржат ножки резвые».
Он расправил на печки ножки резвые, —
У его ведь резвы ножочки всё растянулися;
Соходил же он со печки со кирпичною, —
У его ведь резвы ножочки — как век ходил.
Он пошол-то скоро сам за золотой казной,
Подават-то каликам перехожиим;
Говорят ему калики, всё ответ держат:
«Не возьмём-то мы твоей всё золотой казны;
Принеси ты нам напиться пива сладкого».
Нацедил, сходил на погрёб, чашу пива сладкого,
Подаваёт всё каликам перехожиим,
Перехожиим каликам, переброжим тут,
Подаваёт ведь он ото́ всей радости;
Он ведь кланяется им всё до сырой земли,
До сырой ли до земли, до ихных резвых ног.
Они по́пили-то тут да пива сладкого,
И немного они чаши оставляли тут,
Оставляли они чаши, подают ему:
«Ты возьми у нас испей, да ты Илья же свет;
После нашо́го питья — да мы скажо́м тебе —
Топерь будь-ко ты Илья да ты по имени,
Ишше будь-ко ты свет да Муромец,
Илья Муромец да свет Иванович.
Каково́ ты во собе слышишь здоровьицё?» —
«Я ведь слышу по собе — да теперь здрав совсем,
Теперь здрав-то совсем, всё здорове́шенёк». —
«Мы скажо́м теперь про то, тебе поведаём:
Принеси-ко ты ише пива́ другу́ чашу».
Он всё рад бежать за пивом Илья Муромец,
Илья Муромец бежит да сын Иванович,
Нацедил-то он другу́ да пива сладкого,
Он принёс-то всё каликам перехожиим.
Испивали калики во другой након,
Оставляли ему да тут пол-чаши всё:
«Пей-ко ты, Илья, да Илья Муромец.
Потому мы тебя назвали, шчо — Муромец,
Мы по-вашому зовём да всё по городу:
Ты живёшь всё во городи во Муроми».
Выпивал-то Илья да всё из чаши тут.
Говорят ёму калики перехожие,
Перехожи калики, переброжие:
«Ты ведь слышишь ли в собе теперь каку силу?»
Отвечает Илья, да Илья Муромец,
Илья Муромец, да сын Иванович:
«Я ведь слышу-ту силушку в собе великую;
Кабы было кольцё в матушки в сырой земли,
Я бы взял-то я сам бы едино́й рукой,
Поворотил бы всю матушку сыру землю».
Ишше тут-то калики говорят да промежду собой:
«Как мы ведь силы-то тебе много́ дали; —
Ай не будет носить-то тебя матушка сыра земля».
Говорят калики перехожие:
«Принеси-ко нам пива во трете́й након».
Он принёс-то сходил да во трете́й након.
Ай ведь по́пили они, немного этот раз оставили.
«Допивай, — ёму сказали, — пиво сладкоё».
Он ведь до́пил у их да пиво сладкоё;
Говорят они ему всё таковы слова:
«Ты ведь много ли собе теперь имешь всё силушки,
Ай ты слышишь по своим-то могучи́м плечам?» —
«Я ведь чую в себе, слышу силы в половиночку:
В половины у меня всё силы сбавилось».
Говорят они ему всё таковы слова:
«Вели батюшку купить себе ты жеребёночка,
Жеребёночка купить да шчобы серого,
Шчобы серого купить да на манер всё белого;
Ты ведь пой-ко-се своёго жеребёночка,
Ты ведь пой его да на реки Мура́венки,
Ай корми-ко ты пшеницей белояровой;
Ты води-тко-се своёго жеребёночка,
Ай кататься давай ты ему в трёх роса́х,
Как ты в трёх его росах: да во перво́й росы,
Во первой росы катай всё во Иванскою,
Во второй росы катай ты во Петровскою,
Во трете́й росы катай коня в Ильинскою;
Ты давай ему кататься в зелены́х лугах, —
Тебе будёт ведь конь-от служить правдой-верою:
Победя́ть-то будёшь на кони́, всё бить многи́х бога́тырей;
Ишше конь-от будёт всё товарыш твой
И топтать будёт ногами силу всё неверную,
Пособлять будёт тебе, любимому хозяину».
Ай ишше ёму калики-то говорят тут,
Шчо говорят-то тут да ёму всё рассказывают:
«Ты теперь, после того-то заведи ты себе латы богатырские,
По своей силы имей ты палицу тяжолую;
На коня-та ты нало́жь седёлышко да кипарисноё;
Ты ишше-то возьми-купи да плётку шолкову,
Плётку шолкову да всё копьё-то брузаменскоё,
Не забудь ты ише да саблю вострою,
Ты тово ишше ножа да всё булатного.
Ты возьми теперь себе положь какого-нибудь кушанья.
Отправляйся ко батюшку всё на́ полё,
Ко своёй-то ко родимой милой матушки;
Ты снеси-ко поди им пообедать-то,
Расскажи-ко-се им, да мы тебе сказали што».
Он ведь рад тому Илья-то был всё Муромец,
Илья Муромец рад да сын Иванович.
Походят-то калики, собираются,
Говорили Ильи, да Ильи Муромцу:
«Ты ише-то будёшь ездить во чисто́м поли;
Во чисто́м-то поли тебе да смерть не писана, —
Ты не бойся, езди по чисту́ полю».
Ишше тут-то калики-ти стали всё неви́димо;
Ой негде-то больше не зави́дел тут,
Не зави́дел тут, да они прочь ушли.
Он скоро собирал да питьё, кушаньё,
Он понёс-то к родителю ко батюшку,
Ко тому ли к Ивану Тимофеёвичу,
К ро́дной матушки да к Епесте́ньи к Олёксандровны.
Подошол-то он скорёхонько ко батюшку;
Увидал-то ёго всё ро́дной батюшко;
Ишше тут они да обраде́ли же,
Обрадели, тому да были рады-ти.
Он принёс-то им обед, да принёс кушаньё;
Он ведь сказыват своёму отцу-батюшку,
Он тому ли Ивану Тимофеёвичу;
«Как пришли ко мне калики под окошочко,
Закрычали у меня да под окошочком,
Запросили они милостины всё спасёною;
Я ведь так им отвечал, смело́ ответ держал:
«Не сойти, калики, с печки со кирпичною».
Попросил-то их скорёшенько к собе я в дом.
Запросили напиться у меня ведь пива тут,
Они пива-то хмельнёго всё сладкого;
Я принёс-то чашу-ту полнёхоньку.
Не могли они допить, всё мне оставили:
«Допивай-ко ты, — сказали, — из чаши и здоров будешь».
Я повыпил всё из чаши-то и здрав тут стал,
Я ведь здрав тут стал да здорове́шенёк.
Наливал-то, приносил да я другу́ чашу;
Выпивали-то из той чаши да половиночку;
Допивал-то я у них да чашу всю до дна.
Говорят калики мне да всё выспрашивают:
«Уж ты слышишь ли в собе силу великую?»
Я сказал-то им, скоро ответ держал:
«Я тут слышу в собе силушку великую:
Кабы было кольцё в земли великоё,
Я принялся бы своей всё едино́й рукой,
Поворотил бы я матушку сыру землю».
Говорили мне они да извешша́ли тут:
«Не заносит тебя матушка сыра земля.
Принеси, — мне говорят, — пива третью́ чашу».
Выпивали-то из чаши половиночку,
Допивал-то я ведь чарочку ведь всю до дна.
Говорят-то мне калики, всё ответ держат:
«А вели́ку ли ты силушку слышишь в собе теперече?»
Говорил-то я им да всё рассказывал:
«Я теперь силу слышу в половину всё».
Говорили они да мне-ка всё про то:
«Ты пойдешь к своёму ко ро́дну батюшку, —
Ты скажи ему про то да всё поведай-ко:
Ай купил шчобы́ тебе он жеребёночка,
Ай не серого шчобы, да он не белого;
Ай под старость-ту он будёт-то как белой-от».
Ай поить они велели ключевой водой,
Ай кормить они пшеницёй белояровой,
Ай катать они велели, водить в трёх ро́сах:
Во перво́й-то во росы они в Иванскою,
Во второй они в росы его в Петровскою,
Во трете́й они росы его в Ильинскою.
«Ай тогда у тя будёт жеребёночок».
Они велели мне-ка завести-то латы богатырские,
Они палицу тяжо́лу по своим рукам,
На головушку мне шляпу сарачинскую,
И велели мне-ка завести всё плёточку шолко́вую,
Да ишше мне ка велели саблю вострую,
Да ишше мне-ка велели всё булатен нож,
Да ишше мне-ка велели-то востро копьё да брузаменскоё,
Ай седёлышко велели кипарисного всё деревца».
Ай тут батюшко ёго да тому рад он был,
Тому рад-то он был, весьма раде́шенёк,
Он бежал-то скоре́шенько тут, скоро из чиста́ поля;
Он хвалу-то приносил богу небесному,
Во вторых-то он царицы, бо́жьёй матери,
Во третьи́х-то всё калик да перехожиих:
«Они были у меня да не просты́ люди,
Не просты́ были люди, да всё святы́ отцы:
Исце́лили у меня сына́ единого;
Заслужили у ёго ведь ноги резвые».
Ай купил он ведь жеребёночка,
Выбирал он по-велёному да как по-писаному;
По рассказанному-то всё да дело делал тут,
Дело делал он да ко́ня ро́стил-то;
Он ведь дал за жеребёнка пятьдесят рублей,
Он поил ёго свежо́й всё ключово́й водой,
Как ведь он кормил пшеницёй белояровой,
Он водил ёго да по ночам в луга,
Он катал ёго да всё во тре́х росах:
Во перво́й-то во росы катал Иванскою,
Во второй-то во росы да во Петровскою,
Во трете́й-то во росы да во Ильинскою.
Тут ведь ко́ничёк у их да стал побегивать,
На шелко́вой на узды да стал поскакивать.
Ише стал-то Илья Муромец-то коничка объежживать;
Тут скакал-то ёго всё как доброй конь,
Он повыше-то выскакивал лесу стоя́чего,
Он пониже-то облака ходе́чого,
Че́рез стены, че́рез башни перескакивал;
Он ведь речки-ти, озёра небольши-ти промеж ног скакал,
Ай больши́-ти таки́ реки перескакивал.
Тут купил ведь Илья Муромец да сын Иванович,
Он себе же завёл латы богатырские,
По рукам-то купил палицу тяжолую,
Надевал-то на конёче́к седёлышко всё кипарисноё,
Он ведь брал-то тут себе да копьё востроё,
Копьё вострое всё брузаменскоё,
Надевал-то он шляпу сарачинскую,
Прибирал-то он в леву́ руку да плётку шолкову;
Он молился на восточну святу сторону,
Поклонялся ро́дну батюшку во резвы́ ноги,
Ро́дной матушки да во резвы́ ноги:
«Дай-ко, батюшка, мне всё благословеньицё,
Со родимой со моей да ро́дной матушкой —
Назову я вас, родители, по имени:
Уж ты, батюшко Иван-свет Тимофеёвич,
Родна матушка Епестемия-свет Олёксандровна!
Пожелайте, порадейте всего доброго,
Всёго доброго мне, всёго хорошого».
Говорили ёго честны́ родители:
«Поезжай-ко ты, нашо чадо милоё,
Тебя бог благословит, чадо любимоё!
Тебе надоть уж ехать, тебе ве́лёно,
Шчо у тех тебе калик да перехожиих,
Перехожи’ всё калик да переброжиих.
Поежай, нашо родимо мило дитятко,
Поежай-ка-се теперь да во чисто́ полё,
Из чиста́ поля приедь-ко в красён Киев-град,
Ко своему ты ко красному ко солнышку,
Всё ко ласкову князю ко Владимиру,
Шчо ко той ли ко княгины к Опраксеи-королевични;
Приежай-ко ты всё к им по-учёному,
Уж ты крест-то клади да по-писаному,
Ты поклон-то веди да по-учёному;
Ты ведь кланяйся своёму красну солнышку,
Ише ласковому князю всё Владимиру
Со княгиной с Опраксеёй-королевичнёй;
Кня́зьям, боярам всем ты низко кланяйся,
Всем солдатушкам, полкам ты новобраныим,
Всем своим то ты бога́тырям, всё поединшичкам,
Обойдись-ко ты с има́ всё по-учёному,
Ознакомляй-ко-се ты с има́ всё по-хорошому».
Он поехал в славен Киев-град;
Приежал-то всё ко князю ко Владимиру, —
Не приворачивал он всё да во чисто́ полё.
Сам приехал-то ко князю на широкой двор,
Соходил-то со добра́ коня скоре́шенько,
Он ведь шол-то всё да по-учёному:
Всем тут кланялся на се́нях-то низёшенько:
«Пропустите, доведите-ко меня до красна солнышка,
До того меня да князя до Владимира».
Доводили ёго да тут близёхонько.
Он ведь крест кладет да по-писа́ному,
Он поклон-от ведёт всё по-учёному,
Он ведь молится всё спасу пречистому,
Он творит-то всё молитву-ту исусову,
Поклоняется царицы, божьёй матери;
Бьёт че́лом всё князю-то Владимиру,
Он ведь той же княгины Опраксеи-королевични;
Поклоняется князя́м, боярам тут
На четыре на вси да на стороночки.
Говорит-то он сам да он таки слова:
«Уж ты гой еси, красно моё солнышко,
А ведь ласковой князь да ты, Владимир-свет!
Мне-ка съездить-то благослови-ко во чисто́ полё,
Мне прибрать в чисто́м поли себе дружиночку хоробрую, —
Послужить-то мне тебе да верой-правдою,
Верой-правдою тебе-ка неизменною —
Шчо за те ли за божьи́ церквы соборные,
Шчо за те мне за мона́стыри спасе́ные,
Шчо за тебя-то за князя со княгиною».
Всё слова-ти таки хоро́ши князю полюбилися,
Прилюбилися слова ёму, пондравились.
Говорит-то князь Владимир стольнё-киевской:
«Ты ведь чей такой ученой доброй молодец?
Ты скажи-ко, скажи про то, поведай мне:
Ишше как тебе ведь, доброй молодец, да звать по имени,
Звеличать тебя я буду из отечества;
Какого ты села, какого города,
Ай какого отца, какой ты матушки?»
Отвечаёт ёму скоро доброй молодец:
«Ай я города-та всё да я ведь Мурома,
Я села-то всё да я Кача́рова,
Ай по имени зовут меня да Илья Муромец,
По отци-то звеличают сын Иванович,
Ишше тот ли я бога́тырь сильнёй-от, могучёй-от.
Благослови мне съездить во чисто́ полё, —
С неприятелем мне да поборотися,
Ай со русскими бога́тырями мне да поздороваться,
Поздороваться мне да познакомиться,
Мне прибрать себе дружиночку мне храбрую,
Мне крестами-то всё с и́ма побрататься».
Говорит-то князь Владимир таковы слова:
«Ай тебе-то, доброй молодец, да воля вольняя,
Воля вольняя тебе да путь широкая!
Поежай-ко во четыре во вси сто́роны,
Поежай-ко ты ведь с богом во чисто́ полё,
Находи-ко ты могучиих бога́тырей;
Приежай ко мне из поля на поче́стён пир.
Уж те быть надо всима́ во по́ли над бога́тырьми,
Надо всема́-то быть да атаманами,
Распоредителём быть, ты Илья Муромец,
Казаком ты над има, да сын Иванович».
Он поехал тут да во чисто́ полё;
Он наехал бога́тырей в белы́х шатрах:
Во первы́х нашол Добрынюшку Никитича,
Во вторых нашол Алёшеньку Поповича;
Он ведь тут с и́ма скоро всё знакомится;
Он побра́тался крестами золотыма тут,
Называёт их крестовыми всё бра́тёлками.
Он нашол ише́ Дунаюшка Ивановича,
Называет-то крестовым он всё брателком;
Он ише нашол Самсона Сильнёго,
А нашол ведь он да Пересмяку со племянником,
Он нашол ише Чурила-света Пле́нкова,
Он нашол ишше ведь Ваньку всё боярского
По фамилеи его — да все Зале́шанин,
Он нашол ише Ваньку енеральского.
Надо вси́ма он был да атаман большой,
Потому был атаман большой — силушкой был он сильнее всех;
По-другому ише был, шчо не написана-то смерть да во чистом поли.
Говорят ёму бога́тыри да всё выспрашивают:
«Мы ведь как тебя теперь будём да звать по имени,
Звеличать-то как теперь мы из оте́чества?» —
«Вы зовите меня да Илья Муромец,
Хоть и так ише зовите: старой-от казак да Илья Муромец,
Из отечества вы звеличайте сын Иванович».
Они стали по чисту́ полю да все поежживать,
Всю покорность-ту держать да Ильи Муромцу,
Ильи Муромцу да сыну всё Ивановичу.
Ише тем старина ли вся и кончилась.

                                                                                                               Илья Муромец обретает силу


Источник: https://www soika.pro/dok/bylinnye bogatyri rusi velikoi/rus samobjitnaja/
Категория: Былинные богатыри Руси великой | Добавил: сойка-soika (20.08.2021) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 14 | Теги: Исцеление Ильи Муромца | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar