Князь Роман и Марья Юрьевна

Ишше было во городи во Цари́гради,
Ишше жил-то Роман да князь Иванович;
Ай была-то княгина-та Марья всё ведь Юрьевна.
Он ведь ездил, Романушко, в дальни города,
Собирать-то он ездил дани-пошлины;
Обратился домой только ненадолго-то,
Опять прожил во гради тольке пол-месяца;
Поезжаёт опять да во Большу́ землю,
Во Большу-ту в землю́-ту он за пошлиной.
Унимает Романушка молода жона,
Молода его жона-то всё Марья Юрьёвна:
«Ты не езди, Роман-от князь, во Большу́ землю,
Очишшать-то не езди ты дани-пошлины,
Дани-пошлины ты ведь всё прошлогодные,
Што за те ли за годички всё за прошлые;
Мне но́чесь мало спалось, много во снях виделось:
У меня-то ведь будто да на право́й руки,
Золотой от перстень у меня рассыпался».
А не слушаёт Роман-от да князь Иванович,
Он не слушаёт своей-то всё молодой жоны,
Молодой-то жоны своей Марьи Юрьёвны;
Отъезжаёт всё князь-от с широка́ двора.
Че́рез дво́и-то ра́вно̀ суточки,
Со восточню-ту было со стороночку
Да со славного-то синя солона́ моря
Там идёт-то три ка́рабля всё чернёныих
Да приходят во гавань князю к Роману-то.
Выздымают они всё флаки́ шелко́вые,
Да мостят они всё мосты дубовые,
Настилают всё су́кна-то одинцёвые.
Тут приходит поганоё всё Идолишшо,
Он приходит тут скоро к Роману-ту в полатушки,
Во полатушки приходит всё в белокаменны,
Он приходит со Васькой-то с Торокашком всё:
Ишше знаёт ведь Васька язык русския.
Говорит-то ведь Васька да таковы речи:
«Ище где у вас Роман-от свет-Иванович?»
Отвечает княгина-та Марья Юрьёвна:
«Князь Роман-от у нас-то уехал во Большу́ землю,
Очишшать же уехал-то дани-пошлины».
Говорит-то ведь Васька-то таковы слова:
«Ты пойдем-ко, княгина Марья Юрьевна,
Ты сними у мня товары с чёрных ка̀раблѐй».
Она стала-то всё у них выспрашивать:
«Што у тя товар-от на чёрных ка́раблях?» —
«У меня ведь товары-ти всяки-разные:
Чёрны соболи у мня ведь есть сибирские,
Ясны соколы у мня ведь есть заморские,
Да шолки́-то у мня есть ведь всяки-разные,
Ишше сукна у мня всяки-разноличные,
Ишше всяки напитки, каки́ вам надобно».
Набрала она много-то золотой казны,
Золотой-то казны берёт несчётну тут.
Говорят-то ей нянюшки-ти, матушки,
Говорят-то вси-ти ее́ прислужинки:
«Не ходи-ко-се, наша мила́ хозяюшка,
Ише та ли княгина ты, Марья Юрьёвна!
Увезёт тебя Васька Торокашка-та,
Торокашка-та Васька-та сын Замо́ренин,
Увезёт он тебя-то ведь за синё морё».
Говорила она-то им таковы речи:
«Я не буду сидеть, с им разговаривать;
Откуплю скоре́ товары-то вси заморские».
Говорят-то в глаза ёму всё ведь нянюшки:
«Не торговать ты пришол, Васька, — воровать пришол!
Увезти хошь у Романа-та молоду жону,
Молоду-ту жону-ту да Марью Юрьёвну»,
Потихошеньку Марьюшка всё сряжается,
Поскорёшеньку всё она собирается;
Надеваёт на себя-то она кунью́ шубу,
Ишше ку́нью-ту шубочку, соболиную,
Да пошла-то она по мостам дубовыим,
Да идёт она по су́кнам всё одинцёвыим;
Как стречаёт её Васька Торокашко-то,
Торокашка-та Васька сын Замо́ренин;
Он стречат ей на палубу на хрустальнюю,
Он ведёт ей в каюту-ту красна золота;
Он нанёс ей товаров-то всяких-разныих,
Говорит он ей сам-то да таковы речи:
«Выбирай-ко в товарах-то, ты рассматривай;
Я пойду-ту, схожу-ту скоро на палубу».
Загляделась она-то да на товары-ти,
Забыла оманы-ти всё ведь Васькины,
Да не спомнила лукаства Торокашкова.
Говорил он потихоньку всё матросичкам:
«Постарайтесь вы, мла́дыи всё матросики:
Не берите вы мостов, всё мостов дубовыих,
Не трони́те вы су́кнов-то одинцёвыих,
Вы откуйте потихонечко я́коря́ булатные;
Увезём к цари́шшу мы Грубиянишшу,
Увезёмте-тко Марью-ту за ёго заму́ж».
Сам уходит опять скоро во каюту-ту.
Отковали они ведь я́коря́ булатные,
Подымали они-то ведь скоро то́нки па́руса́.
Говорит-то княгина-то таковы речи:
«Шчо ты, Васька Торокашко ты сын Замо́ренин!
Ише шчо у вас чернён карабь пошевеливат?»
Говорит-то ведь Васька сын Замо́ренин:
«А припала-то с моря ведь всё погодушка;
От того же ка́рабль у нас пошевеливат».
Россчита́лась за́ три-то чернёны ка́рабли —
Да за те она товары за заморские,
Да сама она с Васькой всё распрошшалася;
Как выходит на палубу на хрустальнюю, —
Ише мать, родима своя-то да мила́ сто́рона!
Будто белы лебеди только зля́тывают.
Она тут-то ведь слѐзно взяла заплакала̀:
«Уж ты гой еси, Васька ты, Торокашко ты,
Торокашко ты Васька да ты Замо́ренин!
Не торговать ты пришол, тольки воровать пришол».
Как приходят к цари́шшу-ту Грубиянишшу.
Да заходят во гавань-то ко царишшу-ту,
Вызнимают на радости флаки шолко́вые.
Недосуг тут царишшу-ту дообедывать!
Он ведь скоро бежит да в ти́ху гавань-то,
Он ведь скоро убират-то мосты дубовые,
Он ведь скоро настилат да ковры новые,
Да расшиты ковры были красным золотом;
Он ведь скоро заходит на чернён ка́рабь,
А берёт-то ей татарин всё за праву́ руку,
Он за те ей за перстни всё за злачёные,
Ишше сам он, татарин, всё усмехается:
«Уж я кольки по белу́-то свету́ не хаживал, —
Я такой тебя, красавицы, не нахаживал». —
«Я хоть дам тебе, Васька всё Торокашко ты,
Торокашко ты Васька да сын Замо́ренин,
Подарю за твою тебе за услугушку
Я-то три-то чернёных больших ка́раблѐй
Со всима́ я тебе со матросами.
Ты торгуй-ко поди чернёны вси ка́рабли,
Ты поди-ко-се, Васька, на себя торгуй».
Уводил-то ведь всё да Марью Юрьевну
Во свои-то полаты всё во царские,
Он поставил ведь стражу-то кругом дому-то,
Он крепки́х-то везде да караульщиков,
Он заде́ргивал окошечка вси косищаты
Он железною частою всё решоткою.
Повелось-то на радости тут почестён пир;
Напивался цари́шшо-то всё поганое,
Напивался до пья́на он зелёны́м вином,
Напивался, собака, он пивом пьяныим.
Как во ту ведь пору, всё было́ в то время,
Как молилась ведь Марьюшка богу-господу
Да пречистой царици-то богородици:
«Сохрани меня, спаси ты, боже, помилуй-ко
От того-то от татарина от поганого;
Уж ты дай мне, господи, путь-ту мне способную —
Хоть бы выйти на широ́ку светлу улицу.
Я скочу лучше, я по́йду на Почай-реку,
Ухожусь лучше пойду́ от своих я рук!»
Не зглянётся поганому-ту татарину,
Скоро за́спал татарин-от Грубиянишшо,
Он крепки́м-то сном за́спал всё богатырским-то
Как по божьёй-то было всё по милости,
Да по Марьюшкиной было всё по участи:
Напили́сь-то татара-та, все ведь за́спали.
Как выходит она всё до караульщиков,
Да дават им горстьём она красна золота;
Ишше вси-ти ей скоро пропускают-то;
Да пошла-то она да богу молится,
По широкой пошла по светлой улици.
По ее́-то было́ да всё по счастьицу:
Да случилось в то время всё в полночь-время;
Ишше спал-то цари́шшо ведь трои суточки.
Не идёт, слезами больше уливается,
А питается всякима она фруктами;
Далеко́ она ушла у нас в трои суточки;
Как приходит она всё ко Почай-реки:
«Мне скочить мне-ка разве уж во Почай-реку,
Утонуть-то мне разве от своих же рук?
Не достанется мое-то хошь тело белоё
Всё тому-то ли хоть татарину всё поганому.
Сохранил теперь господь от ёго, помиловал».
Обтирала свои она горючи́ слёзы́.
Под глазами — ведь лодочка с перевошшиком;
Говорит перевошшик ей таковы речи:
«Ты садись скоре́ в мою-ту, княгина, лодочку;
Я направлю тебя ведь на путь, на истину,
Я на ту тебя дорожочку на широкую».
Как дават перевошшику красна золота.
«Мне ненадоть твоё-то ведь красно золото».
Перевёз-то он ей да стал невидимо;
Как открылась дорожочка ей широкая.
Тут проснулся царишшо-то Грубиянишшо;
Разнимает скоро он книгу́ волшебную:
«Вы подите, возьмите — за Почай-рекой».
Как пришли-то к Почай-реки по́слы посланы;
Да текёт славна матушка всё Почай-река,
В ширину-то текёт река, текёт широкая,
В глубину-ту река очень глубокая.
Говорят-то послы они таковы слова:
«Уж мы скажем царишшу всё Грубиянишшу:
Утонула, мы скажом, што во Почай-реки».
А приехал Роман-от ведь из Большой земли;
Он искал-то ведь ей да по всим городам;
Подошол он войной ведь под царишша-та,
Он прибил-то ведь со ста́рого и до малого,
Самого-то царишша взял на огни сожёг;
Ишше Васька-то Торокашко да на убѐг ушол.
Ишше сам он воротился он во свой же град,
Он во тот ведь во славной Ерусалим же град.
Да прошло тому времени всё три годичка;
Да на то ведь уж князь-от всё раздумался:
«У мня нет теперь живой, видно, Марьи Юрьёвны!»
Как прошло ведь тому времени ровно три года,
Как задумал жениться-то князь Роман Иванович;
Он сосватал себе тоже княженецку дочь.
Он послал-то поле́сничка всё поле́совать;
А полесничёк был он из простых родов,
Из простых-то родо́в-то да был из бедности;
Он стрелять-то послал его гусей, ле́бедей,
Он пернащатых маленьких всё ведь уточёк.
А приходит княгина-та Марья Юрьёвна,
Да приходит близёхонько всё к поле́сничку;
Как завидела она, видит, што мужской ведь полк, —
Она села за ку́т, сама притули́лася,
Говорила сама ёму таковы речи:
«Уж ты гой еси, мла́денькой ты поле́сничёк!
Ты подай-то мне своё-то хоть платьё верхнёе,
Приодень моё-то тело на́гоё.
Не ходи ты ко мне-то сам близёхонько,
Уж ты дай-ко мне-ка ты приобдеться-то;
Я сама-та приду-то да я тогда к тебе.
Не убойся меня ты, бедно́ю погибшою,
Не устрашись ты меня-то, бедно́й, бесчастною;
Я ведь роду-ту, роду не простого-то,
Я ведь роду-ту, роду, да роду царского,
Уж я веры-то, веры-то православною́».
Он ведь скоро скинывал-то да платьё верхноё;
Она скоро одевала ёго платьицё,
Она скоро идёт к полесничку на́ речи:
«Уж ты здравствуй-ко, мла́денькой ты полесничёк!
У тя нет ли чёго-нибудь подорожничков?
Покорми ты мою-ту да душу грешную.
Ты скажи-ко, полесничёк, ты какой, откуль». —
«Я хожу-ту, хожу из Царя́града,
Я стреляю хожу всё гусей, ле́бедей,
Я перна́щатых всё стреляю уточёк
Я на свадьбу-ту всё князю Роману-то».
Говорит-то она ёму таковы речи:
«Неужли́ у вас Роман-от князь не женился-то?» —
«Некакой у нас Роман-от князь не женился-то;
Ишше только вчерась он сосватался;
А сёгодня-то будёт всё смотреньё-то,
Ище завтра-то будёт всё венчаньицё».
Как пришли они с полесничком на широкой двор,
Да сказала она-то полесничку по тайности:
«Ишше я ведь — Романова молода жона,
Молода-то жона ведь я, Марья Юрьёвна».
Наливаёт Романушко все полесничку,
Наливаёт с остатку-ту пива пьяного,
Говорит-то полесничек таковы речи:
«Уж ты гой еси, Роман ты князь Иванович!
Ты налей-ко моёму-то бедному товарышшу,
Ты налей-ко ёму тольки мёду сладкого;
Поднеси-ко-се, князь-то, да ведь как сам ёму»,
Ище князю-ту тут ему смешно стало:
«Поднесу токо, уж я послушаю:
Да при свадьбы живу-то да всё чужим умом».
Подносил-то он ей да мёду сладкого;
Выпивала она-то тут на единой дух
Да спустила ёму перстень всё обручельнёй свой;
Он увидел-то перстень да всё во чарочки,
Он берёт-то ведь перстень да во праву́ руку,
Прижимаёт он перстень к ретиву́ сердцу.
«Ты скажи-ко-сь, скажи мне-ка, полесничёк,
Ты ведь где-то, полесничёк, взял товарышша?
Расскажите-ко мне-ко сушшу правду всю,
Сушшу правду вы мне-ка всё наута́йную».
Говорит настояшшой ему полесничёк:
«Я скажу-то тебе-то правду, поведаю:
Я нашол ведь в лесу твою-ту молоду жону,
Молоду твою жону-то, княгину Марью Юрьёвну».
Ишше тут-то ведь князь да обраде́л у нас;
Он ведь брал-то ведь Марьюшку за праву́ руку:
«Ты откуль-то пришла, откуль тебя бог принес?
Заступили ведь-то ведь молитвы-ти
Ищё всё попов-то, отцов духовных,
Ишше всё наших причетничков церковных;
Со слёзами за тебя-то они богу молилися». —
«Ты бери-ко, бери-ко-се, мой полесничёк,
Ты бери мою невесту всё обруче́нную!
Не променяю-ту своей-то я молодой жоны,
Молодой своей жоны-то да Марьи Юрьёвны».
Повенчал-то он мла́дого всё полесничка
На своей он невесты всё обруче́нныя,
Становил-то всё мла́дого он полесничка
Он к себе на двор главным всё предводителём,
Тут повёлся почестен-от пир на радости
Ище князю-то Роману по свиданьицу с ёго да молодой жоной,
Ишше мла́дому-ту всё полесничку,
А повёлся так пир с им вместе тут;
Ишше князь-от Роман-от был всё тысяцким,
Ишше Марья-то Юрьёвна всё ведь сва́тьёю,
Овенчели мла́дого всё полесничка;
Обдёржали они ведь всё по злату́ венцу,
На двори у их жить стал главным предводителём.
                                                                                     
О князе Романе и двух королевичах


Источник: https://www soika.pro/dok/bylinnye bogatyri rusi velikoi/rus samobjitnaja/
Категория: Былинные богатыри Руси великой | Добавил: сойка-soika (20.08.2021) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 84 | Теги: копировать, Князь Роман и Ма, Былинные богатыри Руси великой, князь роман и марья юрьевна, скачать, читать, Князь Роман и Марья Юрьевна-весь те, Имена, имена богатырские | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar