Вт, 26.10.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Франц Ниенштедт. Ливонская летопись.

ЛИВОНСКАЯ ЛЕТОПИСЬ
ФРАНЦА НИЕНШТЕДТА
бывшего рижского бургомистра и королевского бургграфа.
Достопримечательные вещи и истории о первом открытии благородной провинции Ливонии, как таковая была открыта немцами и народы в ней покорены, а также приведены в христианскую веру из языческого идолопоклонства, также кроме того о многих происшествиях и событиях, там случившихся и происходивших в различные времена.
По тексту сличенному с древнейшими и новейшими списками летописи Тиллеманном и напечатанному во 2-м томе (Monumenta Livoniae antiquae)
ПРЕДИСЛОВИЕ
издателя летописи г. Тилеманна.
Франц Ниенштедт или Ниенстеде (Franz Nyenstaedt, Nyenstede); как он сам называет себя в своих записках, родился 15 августа 1540 в графстве Гоя, в вестфальском округе, и прибыл в 1554 в Дерпт, где посвятил себя торговле. Отсюда он впоследствии вел значительные торговые дела с Россией; по поводу их принужден был часто предпринимать поездки в Москву, Новгород и Псков и знакомиться с внутренним состоянием московского государства, что и повлекло за собою самые благоприятные для него последствия — этим он положил основание к позднейшему своему благосостоянию. В 1571 г. он переехал в Ригу, сделался здесь бюргером 21-го августа и 9-го сентября того же 1571 года женился на вдове купца Ганса Крумгаузена. Прожив здесь немалое число лет, он только что решился выстроить для себя удобный дом в своем поместье Зунцеле и маленькую церковь для себя и своих дворовых людей на близ лежащей горе св. Анны, где прежде стояла часовня, сожженная русскими в 1577, собираясь провести остальные дни своей жизни на покое среди сельской тишины; как 22-го сентября 1583 его выбрали членом магистрата. Потревоженный так неожиданно в исполнении предначертанного плана своей жизни, он сперва решился, получив это известие в своем поместье, остаться тут и отказаться от права бюргерства; однако, по зрелом размышлении, он приехал в Ригу попытаться, не удастся ли ему отстоять свою свободу. Все его доводы остались без успеха; он получил отказ даже на свое предложение внести тысячу марок в пользу бедных, если его избавят от этого тяжелого бремени. Ему объявили, что бюргер не может отказаться от должности, но обязан подчиняться решению магистрата. Он наконец согласился. Не прошло и двух лет как на него, наимладшего из членов магистрата, возложен сан бургомистра 15-го октября 1585. Как ни лестен должен был ему казаться этот выбор, которым признавались его способности и правдивость, тем не менее от него не могло ускользнуть, катя трудности и заботы предстояли ему в это время, исполненное тревог. Он испытал их во всей их полноте во время известных календарных смут. Наконец стихли бурные времена; спокойствие водворилось .введением северинского контракта; но это было спокойствие вулкана, в недрах которого незримо бушевало пламя. Приверженцы мятежников все еще не были умиротворены и не убедились в противозаконности своего поведения, напротив, казни их предводителей, а отчасти и. чрезмерная строгость начальства возбудили в них еще большее озлобление. Даже между членами магистрата далеко не было единодушия. Затем возникли споры в конце 16-го столетия между синдиком Гильхеном и вице-синдиком Годеманом, на сторону последнего перешли часть магистрата, а что важнее и сам бургомистр Эк. Гильхен был позван к суду, но не явился. Так как Ниенштедт поручился за Гильхена, будучи его тестем, что тот явится, потому и сам был замешан в это дело и даже принужден был сложить с себя должность бургомистра, и удалиться из города. 10-го сентября 1600 г. отправился он в. свое поместье, откуда вел процесс со своими противниками. Последние действовали будто бы от имени магистрата; но действительными пружинами всего, по замечанию Ниенштедта, были бургомистр Эк и его сторонники. Целых пять лет продержали он» его в Варшаве: он должен был являться на все сеймы -и в преклонный летах предпринимать для этого чрезвычайно утомительные путешествия. Хотя его противники три раза проигрывали дело, но он все-таки не достигал своей цели. Наконец дело его дошло до королевского трибунала в 1605 году. Здесь дело его обсуждали в многочисленном собрании всех сословий и в присутствии представителей от города Риги. Всякий ясно видел ковы его противников, и не только судьи убедились как велика была оказанная ему несправедливость, но даже и сам король, как после узнал Ниенштедт, дал заметить свое совершенное неудовольствие. Тогда то противная партия убедилась, как неуместно она играла в опасную игру. Сам Годеман предлагал устроить дело в Риге так, чтобы Ниенштедт получил прежнюю должность и удовлетворение. Канцлера и воевода краковский также писали магистрату, советуя не ожидать королевского декрета для обратного водворения Ниенштедта в его должности и для примирения с ним по спорному делу. Не менее убедительный просьбы посылали Ниенштедту оба эльтермана гильдий Эбергард Эттинг и Бартольд Бекер, поддерживаемые и многими членами магистрата, не давать делу дальнейшего хода, обещая употребить все средства, чтобы вознаградить его за все его многие издержки, лишь бы он только снова вступил в свои должности. Испытав так много неприятностей, он не мог охотно согласиться, — но любовь, оказанная ему бюргерами, и почетное удовлетворение, данное ему за все его обиды, победили —.он согласился и был торжественно снова водворен во все свои должности 11 октября 1605 г. Но старость одолевала его: зрение все более и более слабело. По этому в 1607 г., при распределении должностей, он убедительно просил магистрат уволить его и позволить удалиться на покой по причине приближающейся глубокой старости. Просьба его не была исполнена — и этот неизменно деятельный человек окончил свой жизненный путь, преисполненный трудами, на 82 году от роду в 1622 г., после верной, продолжительной службы на пользу города. В 1590, 1594 и 1598 гг., а также вероятно неоднократно и по своем вторичном введении в должности, он занимал место бургграфа. Его останки покоятся, как кажется, в церкви, выстроенной им в своем поместье на горе св. Анны. Кроме своей падчерицы Катерины Крумгаузен, бывшей замужем за синдиком Гильхеном, он не оставил по себе потомков.
Если человек, обладающий такими качествами как религиозность, патриотизм, общеполезная деятельность, чувство правдивости и истины, благотворительность, мужество и решимость в опасностях, угрожающих общему благу, имеет неотъемлемое право на уважение современников и потомства, то это право тем более принадлежит тому человеку, который непоколебимо сохранял эти добродетели даже непризнанный, ненавидимый и гонимый. А таким человеком был Ниенштедт. Судьба с непреодолимою силою вовлекла его в бурные календарные смуты, которые кровавыми буквами начертаны в летописях Риги и во время их он действовал с энергией и благоразумием, делающими честь его уму и сердцу. Если бы он и кроме того не сделал так много добра, то, заслужил себе почетное место среди патриотов своим рвением водворить нарушенный порядок, своим человеколюбием, с которым старался смягчить .судьбу нескольких граждан, замешанных в то возмущение и осужденных, своим горячим участием, с которым он говорил и действовал, чтобы спасти еще до последних минут своих несчастных сослуживцев Тастиуса и Веллинга, когда, возмущенная толпа вела их на место казни. Какими многократными услугами обязан был ему город, это мы подробно видим из его записок. Уже в первые годы своей бюргерской деятельности, когда русские расхаживали по стране в 1575, он содержал несколько месяцев на свой счет от 2-5 солдат. Тоже самое повторилось и позднее — в котором году и сколько времени не говорится — когда он в пользу страны поставил трех всадников, снарядив людей и лошадей. Он не только своих людей поставил работать на валы, но вместе работала и сам. По его предложению и под его руководством был построен новый цейхауз; при городских весах он учредил канцелярию; основал такие учреждения при порториуме, при мерке хлеба и браковке, при которых городские доходы не только стали обеспечены, но и увеличились, а бюргеры не стали подвергаться частым налогам. Так как до тех пор браковка золы сопряжена была с большим неудобством и производилась ко вреду торговли под открытым небом, то он решился устранить это зло, и с помощью троих мужей достиг того, что на их счет построил удобный пепельный двор, снабженный сообразным устройством. Он всеми силами старался, чтобы город мало по малу положил начало для сбора своих собственных хлебных запасов. Будучи главным сиротским опекуном, он привел в порядок прежние неисправности и запутанные дела в сиротском суде. В своему имении Зунцель он построил церковь на горе св. Анны и снабдил ее колоколами и необходимыми церковными принадлежностями. В 1594 он на свой счет снова отстроил часть ткацкой улицы, превращенной в груды развалин, воздвигнув несколько жилых домов. Так как оказалось, что один из домов стоял на месте «Бурманского дома призрения несчастных», то сперва Ниенштедт назначил было этот дом для возобновления подобного же благотворительного заведения. Но, по предложению магистрата, он купил грунт близь Ризинга (Ризингова канала), и отстроил там дом для неимущих, который существует и поныне, под названием «Ниенштедтского вдовьего конвента». Вот некоторые черты из его жизни и деятельности . общественной.
Ниенштедт оставил после себя ливонскую летопись и свои записки. Арндт упоминает, что он писал кроме того еще примечания на северную историю доктора Лоренца Меллера, и приводил из них выдержки, во втором томе, ст. 3. Подлинная рукопись летописи Ниенштедта находилась еще в половине прошлого столетия в руках поручика фон Цеймерна, в Нурмисе, который сообщил ее для пользования бургомистру ф. Шифельбейну, но с тих пор она исчезла бесследно. Записки его перешли в 1807 вместе с собранием книг бургомистра Иог. Кристофа Шварца в рижскую городскую библиотеку. Они писаны собственною рукою Ниенштедта и в них на 108 страницах in quarto заключаются, кроме известий о его семейных и торговых делах, также и общественные городские события его времени, испещренные множеством библейских текстов, которые он писал для своего назидания. Преимущественно в записках он сообщает известия о календарных смутах от стр. 26-74. Из этой-то книги и взяты вышеприведенный данные о жизни этого мужа, исполненной стольких заслуг.
В его рассказе, конечно, напрасно стали бы мы искать ясности и красоты, качества, неразлучные с каждым хорошим произведением, но его век и то обстоятельство, что он писал историю как дилетант, могут служить ему извинением, а достоверность его известий, который он сообщает как очевидец, вознаграждает за все недостатки. Минувшие события он рассказывает частью по Рюссову, частию по другим источникам; кажется даже, что для древнейших времен у него был источник, ныне погибший для нас, как видно из глав пятой, шестой и седьмой, в которых он приводит обстоятельства о первом прибытии немцев и их меновой торговле, которых нигде кроме него нет. При издании хроники Ниенштедт пользовался шестью копиями, из которых самая важная древняя рукопись, которую обязательно доставил мне пастор доктор Б. Бергман из Руена. Она содержит в себе 93 не номерованных листов in folio. Два первые листа писаны позднейшей рукой, в средине и на конце нескольких листов не достает. Этот экземпляр очень пострадал от времени, но он бесспорно тот, который вернее всех прочих передает затерянный оригинал. 2) Копия из собрания бургомистра И. К. Шварца в рижской городской библиотеке, заключающая в себе 140 страниц in folio. Она списана с древнего экземпляра, но с большими ошибками. 3) Копия Бротце, 109 страниц in folio. Она сокращена и в ней заключаются, на страницах 11-26, восемь листов древнего экземпляра, которые туда вставлены. Остальные три копии, из которых одна принадлежит пастору Трею, можно отнести к новейшему времени. Язык и орфография, за исключением двух первых, изменены во всех остальных, к тему же последние позволили себе употребить сокращения и неоднократные опущения конечно не без основания. То же самое, однако же, должно было случиться, во многих местах его записок, где были выпущены слова, встречались повторения, или перепутана последовательность мыслей. Сведения о жизни Ниенштедта находятся в следующих книгах.: Арндт, лифляндская хроника, том II, стр. 2; — Гадебуш, рассуждение о лифляндских историках, стр. 81-91; его же лифл. библиотека, т. II, стр. 298. Гупель, северн. смесь гл. XXVII стр. 397-408. Бротце, взгляд на прошедшее гл. V, стр. 12-14. Рижские городские листки 1825 стр. 133-136, и лексикон писателей Рекке и Напиерского, т. III стр. 333 и 334.
Издатель.

Praefatio ad Lectorem
Читателю, любителю историй,

Предисловие.
Не только возлюбленный Моисей, Иисус Навин, Самуил, Давид и другие святые пророки и мужи Божии, но и язычники, например Геродот, Плиний, Страбон, Птоломей и другиё всеми силами старались записывать и сохранять на намять потомству, кроме великих Magnalla Dei и чудесных дел Божиих, случавшихся на земли, и то что происходило в других политических сношениях и вещах мира, записывали изменения истинных и ложных религий, а также возникновение и рост, или же отживание и падение великих монархий, царств, королевств, княжеств, земель, городов и сословий, дабы для потомков они могли отражаться как в зеркале, и дабы потомки избегали зла и подражали всем добродетелям, так как из всех правдивых повествований видно, что Господь всемогущий во все времена пребывал в своей истинной церкви; где любили Его слово и жили сообразно ему, там он сам оберегал и давал преуспеяние, возращение вместе со своим благословением и миром. Напротив же того читаем, что там, где люди жили в постыдном идолопоклонстве, проводили жизнь, как эпикурейцы и Сарданапал, и предавались всем грехам и порокам — там являлись ужасные опустошения и разгромы целых монархий, империй, королевств, земель, городов и сословий; читаем также как часто великие повелители и великие люди лишались трона, а ничтожные возвышались, как о том воспевает в своей песни Мария. По этой причинt Господь Бог во все времена посылал таких драгоценных мужей, кои ради потомков описывали похвальный события, и оставили их в достояние потомству, в назидание другим; подобно тому как и мудрый король Альфонс в крайней своей слабости ничем лучшим не умел себя подкреплять, как приказывая читать себе описанную историю короля Александра великого. Потому что мы должны знать, что история прошлого не только занимательна, но и полезна и пригодна для нас, дабы мы чрез истинное раскаяние и искреннее покаяние избавились вместе с ниневитянами палящего гнева. Божьего. Так как я прожил с юности моей почти 50 лет в этой стране Ливонии, и имею право считать ее не иначе как своим отечеством, и в этих прошедших 50-ти годах я пережил в ней не мало перемен и бедствий; поэтому я и решился в этом своем изгнании рассказать вкратце о той древности, когда немцы открыли, эту провинцию Ливонию и о случившихся при этом распрях и происшествиях. Я не имел намерения пространно повествовать о всех случившихся событиях, в виду того, что другие прежде меня писали о том с большими дарованием и искусством: я вздумал передать тоже самое вкратце, и только хотел по возможности точно передать то, что случилось в последние сто лет, в особенности же, что я сам пережил в последние пятьдесят лет, насколько то мне было возможно по моей простоте, не как искусный историк, который хотел выказать свое искусство и уменье, но только потому что я в свои преклонные годы имею свободное время. Я не поленился написать краткий рассказ о том, как немцы в первый раз высадились в Ливонии, укрепились в ней, покорили в ней язычников, приведи их в повиновение христианской вере, ввели в ней светское управление и полицию, как много воевали в ней е языческими народами и пролили много крови, как занимали ее и владели ею почти 400 лет; и хотя я хорошо знаю, что многие мои неприятели (в особенности те, которых я задену своей правдой), не только не поблагодарят меня, но что им это не понравится и они будут истолковывать мои слова в свою славу и на многое будут смотреть и разбирать по своему — однако я этим всем не смущаюсь, я ничего о них не писал, но желал бы напротив, чтобы они оказали более справедливости и себе и мне — сообразно с истиной, и если я написал здесь и сказал о некоторых событиях слишком мало, или слишком много, то охотно приму мудрое замечание и поучение, и исправлю ошибки как должно; для тех же, которые признают мое скромное прилежание и примут с любовию, тем я искренно желал бы поднести нечто лучшее, если бы только эта возможность зависала от меня. Но я не сомневаюсь, что все добродушные читатели останутся довольны этим моим ничтожным трудом и моей доброй волей, и поручаю их вместе с собою милостивому покровительству и заступлению Божьему.
Писано в Зунцеле, 1604 года.                           далее



Источник: https:// www soika.pro /dok/ letopisi, hroniki, puteshestvija, dnevniki/ rus samobjitnaja/
Категория: Летописи, хроники, путешествия, дневники | Добавил: сойка-soika (28.05.2021) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 53 | Теги: ливонская летопись, франц ниенштедт | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar