Сб, 23.10.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Летописание Тверского княжества

Летописание Тверского княжества

Тверские летописи, как и летописи других княжеств, начинали составляться в то время, когда вновь появившееся княжество переживало быстрый подъем и стремительно набирало мощь и силу. Можно выделить три важные вехи его первоначальной истории. Возникнув в 1247 г., в результате разделения уделов между наследниками Ярослава Всеволодовича, новое княжество быстрее других сумело восстановить свой земли после монголо-татарского разорения. С 1264 г., когда тверской князь Ярослав Ярославич становится одновременно великим князем владимирским, Тверь впервые начинает претендовать на роль столицы Руси. При Ярославе Ярославиче в Твери появляются епископская кафедра и древнейший из всех тверских Отроч монастырь. Наконец, в 1285 г., с вокняжением Михаила Ярославича, Тверь вступает в полосу подлинного могущества и расцвета. В этом году, в ознаменование нового княжения, в центре Тверского кремля закладывается грандиозная для того времени постройка — белокаменный Спасо-Преображенский собор. В этом же году начинается собственное тверское летописание.

Летописание в Твери возникло раньше, чем в Москве. Это, по-видимому, было связано с тем, что Тверь издавна имела связи с Византией и Киевом. На первых же страницах ее истории упоминаются Федор Иерусалимлянин, Иван Цареградец, Фома Сириянин — греки, жившие в [7] Твери, или тверитянс, бывавшие в дальних странах 4. В библиотеке Ватикана и сейчас хранится книга "Устав церковный", написанная по-гречески в 1317 г. иеромонахом Нилом "в пределах России, в городе, называемом Тверь" 5. Написана она была в Федоровском монастыре, игуменом которого был Иван Цареградец и в котором как раз и жили упоминавшиеся выше греки. "Этот монастырь, — пишет Г.И. Вздорнов, — вероятно, был центром небольшой греческой колонии в Твери" 6. Ученые греки в Твери, как прежде в Киеве и Владимире, занимались переписыванием богослужебных книг, обучали русских монахов, что подготавливало почву для будущего летописания.

Но, кроме Федоровского, в Твери конца XIII — начала XIV вв. известно еще несколько монастырей, каждый из которых сосредотачивал в монастырских стенах духовную и литературную элиту своего времени. Это уже упоминавшийся Отроч монастырь, монастырь Михаила Архангела, Афанасьевский монастырь и др.

История тверского летописания вот уже более ста лет изучается многими филологами и историками. Тверскими летописями занимались, в частности, А. Ф. Бычков, И. А. Тихомиров, А. А. Шахматов, А. Н. Насонов, М. Д. Приселков, Д. С. Лихачев, Я. С. Лурье, М. А. Ильин, Б. И. Дубенцов, В. А. Кучкин, Г.М. Прохоров и другие. Благодаря их трудам общая картина летописания Твери, при всей ее сложности и различии точек зрения исследователей, в основных чертах может считаться более или менее установленной.

На основании изучения всех летописей, содержащих фрагменты тверского летописания (помимо того, что называется собственно тверскими летописями — Летописца Рогожского и Тверского сборника, — это Лаврентьевская, Новгородская четвертая, Воскресенская, Симеоновская, Никоновская и некоторые другие летописи), выработано представление об основных этапах летописной работы в Твери, об основных сводах, которые составлялись на протяжении двухсотлетней истории Тверского княжества.

Начало тверского летописания

Уже Н. И. Костомаров 7 обратил внимание на то, что тверская летопись началась с 1285 г. На это в предположительной форме указывал также А. А. Шахматов 8. И, наконец, наиболее определенно о том же сказал А. Н. Насонов 9.

Почему тверская летопись зарождается именно в это время?

Главный вопрос, который встает при изучении всякого текста, это вопрос о том, кто и при каких обстоятельствах является инициатором его написания. В отношении тверских летописей может быть высказано две почти одинаково обоснованных точки зрения. Первая — что это были по преимуществу великокняжеские летописи, написанные непосредственно по заказу великого князя и при его дворе. Вторая — что вдохновителями летописей были епископы и летописи велись при епископском дворе или в монастыре. Мог быть и некий средний вариант, а также в разные периоды могло быть по-разному.

Михаил Ярославич Тверской, при котором возникло тверское летописание, вошел в нашу историю как выдающийся князь, по уму, образованности и нравственным качествам вполне сравнимый с Ярославом Мудрым, Владимиром Мономахом и другими наиболее знаменитыми государственными деятелями Древней Руси.

По М. Д. Приселкову, тверская летопись началась с семейной летописи тверского князя: записей о пострижении в монахини сестры Михаила Ярославича, о двух пожарах в Твери, о рождении у Михаила Ярославича сына, о рождении у него дочери и т. д.

"Весьма вероятно, — пишет М. Д. Приселков, — что эти записи велись самим князем (о его грамотности есть известия) в той или иной чтомой книге; таких семейных записей много можно встретить на переплетах старых книг" 10. Эта семейная летопись, как отмечает М. Д. Приселков, составляет "нить тверских известий, которые решительно преобладают над всеми остальными известиями, выделяясь от них относительною пространностью изложения и весьма часто будучи отмечены точною [8] датировкою'' 11. Таким образом, первым тверским летописцем, но мнению М. Д. Приселкова, является Михаил Ярославич Тверской, и начато тверского летописания связано с первыми годами его княжения.

А. II. Насонов, исходя из анализа большого количества материалов, считает инициатором тверского летописания первого епископа Симеона, а поводом к первой записи будущей тверской летописи (поддерживал мнение Н. И. Костомарова и А. А. Шахматова) — закладку в 1285 г. главного храма княжества. "С 1285 года, — пишет он, — начинается нить летописных записей о событиях Тверского княжества, предпринятых, можно думать, в связи с построением каменной соборной церкви в Твери св. Спаса и по инициативе еп. Симеона" 12.

Д. С. Лихачев высказывается по этому поводу более сдержанно. "С 1285 г., — пишет он, — в Лаврентьевской, Симеоновской, Рогожской летописях и в некоторых других начинается непрерывный ряд точно датированных тверских известий, указывающих на то, что в Твери было приступлено к летописной работе. Эти тверские летописные известия касаются и семьи тверского князя, и событий, связанных с главною тверскою церковью Спаса" 13.

Разные точки зрения на то, кто был у истоков первой тверской летописи — Михаил Ярославич или епископ Симеон, можно сблизить, если напомнить о том, что Михаил Тверской рос без отца, а епископ Симеон, судя по всему, был опекуном княжеской семьи и наставником молодого князя. Поэтому 1285 год, открывший княжение Михаила Тверского, стал годом важных начинаний, предпринятых, как отмечено в летописи, совместно княжеской семьей и епископом. "В тот же (1285) год, — говорится в древнейшем сообщении об этом событии в Лаврентьевской летописи, — заложена была церковь каменная в Твери благоверным князем Михаилом, и матерью его Оксиньею, и преподобным епископом Симеоном" 14. Можно думать, что и составление тверской летописи также было предпринято по их общей инициативе.

"Хроника Георгия Амартола"

Здесь следует сказать об одной работе тверских книжников, которая, на наш взгляд, является переходной от первых записей тверской летописи к первому тверскому летописному своду. Речь идет о знаменитой ''Хронике Георгия Амартола". "Хроника Георгия Амартола" — "единственная уцелевшая русская пергаменная лицевая рукопись с историческим текстом" 15. Этой рукописи, хранящейся ныне в Российской государственной библиотеке 16, посвящена обширная литература 17.

Установлено, что данный пергамен представляет собой сделанный в Твери на рубеже XIII—XIV вв. список византийской "Хроники Георгия Амартола" с изложением мировой истории от сотворения мира до времен Киевской Руси. Как известно, "Хроника Георгия Амартола" легла в основание "Повести временных лет" и других древнейших летописей. Тверской же список особенно примечателен тем, что содержит 127 рукописных цветных миниатюр, иллюстрирующих различные события мировой истории. Но, пожалуй, наибольший интерес в этой рукописи с давних пор вызывают еще две — так называемые выходные миниатюры, на одной из которых изображены заказчики "Хроники", на другой — ее автор, монах Георгий.

В XIX к. архимандрит Леонид (Кавелин) первым высказал догадку, что на миниатюре изображены Михаил Тверской и его мать Ксения (Оксинья) 18. Эту догадку подробно аргументировал Д. В. Айналов 19.

О. И. Подобедова, связывая воедино начало летописания в Твери, закладку храма и появление "Хроники", пишет: "Михаил и Оксиния, начавшие летописание в год закладки [9] кафедрального собора Спаса, изображены «сооруженном ими храме в молитвенном предстоянии Спасу, во имя которого и создан был ими собор. В миниатюре они прославляются и как храмоздатели, и как правители, положившие начало процветанию своего княжества, и как зачинатели тверского летописания" 20.

По поводу времени написания "Хроники" мнения исследователей колеблются — от конца XIII до середины XIV вв. Наиболее аргументированной, по нашему мнению, выглядит точка зрения Д. В. Айналова. Поскольку на миниатюре изображена не жена Михаила Тверского, а его мать, Айналов высказал предположение, что этот портрет князя с матерью сделан раньше его женитьбы на Анне Кашинской в 1294 г. 21

Судя по миниатюре, Михаил Тверской изображен не просто молодым (это признают многие исследователи), но почти юным — невысокого роста, в короткой одежде. То, что сегодня выглядит как лысина на его голове, на самом деле стершийся головной убор, который одни исследователи называют татарской шапочкой, другие диадемой, третьи — повязкой.

Время написания этого портрета и начало работы над "Хроникой", на наш взгляд, следует приурочить к 1280-м гг. Возможно, богато иллюстрированная "Хроника" создавалась как своего рода учебник для Михаила Тверского, который, как говорится о нем в летописной повести, с детства был научен "святым книгам и всякой премудрости" 22.

Как считает Г. И. Вздорнов, над "Хроникой" работало не менее двух писцов и пяти художников 23. Руководителем всей работы, одновременно художником и писцом, судя по почерку, был автор выходной миниатюры Прокопий, оставивший на ней свое имя.

"Хроника Георгия Амартола" по существу закладывала начало будущих летописных сводов Твери. "Являясь, по-видимому, непосредственным предшественником начала лицевой летописи, создание которой было предпринято в Тверском княжестве, — пишет О. И. Подобедова, — тверской список ("Хроники Георгия Амартола". — В. И.) тем самым — доказательство исключительных масштабов летописного дела на тверской почве" 24.

Свод 1305 г.

Тверские записи 1285—1304 гг., сохранившиеся в различных источниках, были еще местной летописью, собиранием материалов и подготовкой к большой летописной работе. Ею стал первый тверской летописный свод, составленный в 1305 г.

Текст свода 1305 г. дошел до нас в списке 1377 г., переписанном с прежней ветхой рукописи монахом Лаврентием для суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича 25. Список этот, являющийся одним из древнейших летописных текстов, получил название Лаврентьевской летописи. Лаврентьевская летопись, изданная в первом томе Полного собрания русских летописей, включает в себя ценнейшие памятники Древней Руси — "Повесть временных лет", "Поучение Владимира Мономаха" (сохранившееся только в составе Лаврентьевской летописи) и другие.

Изучая состав Лаврентьевской летописи, М. Д. Приселков подробно проследил всю историю свода 1305 г. 26 Прежде всего он установил преемственность тверского свода 1305 г. с владимирским летописанием — в частности, со сводом 1177 г., составленным по замыслу Андрея Боголюбского и впервые соединившим киевские летописи с владимирскими и ростовскими. В дальнейшем, вслед за этим первым владимирским сводом, последовали свод 1193 г. Всеволода Большое Гнездо, своды 1212 и 1228 гг. Юрия Всеволодовича, ростовский свод 1239 г. Ярослава Всеволодовича, великокняжеский свод 1263 г. Александра Невского, к которому были присоединены житие этого князя и некоторые другие источники, великокняжеский свод 1281 г. Дмитрия Александровича, к которому была присоединена новгородская летопись.

То, что 1305 г. стал годом составления первого тверского летописного свода, так же не случайно, как то, что 1285 г. был началом составления первой тверской летописи. История Твери в это время "начинает мыслиться частью мировой истории" 27. Если в 1285 г., вступив на тверской престол, Михаил Ярославич думал о месте и значении своего княжества, то в 1305 г., заняв престол великого владимирского княжения, он безусловно должен был думать о [10] положении и будущей судьбе всех русских земель. Как установил в свое время М. А. Дьяконов 28, Михаил Ярославич первым из русских князей стал называть себя великим князем всея Руси. Летописный свод 1305 г., в котором были соединены древнейшие киевские, владимирские, ростовские и более новые тверские, новгородские, рязанские, смоленские летописи, был ярким проявлением стремления Михаила Тверского к объединению всех русских земель.

Подробное изложение и тексте сведений о событиях в Тверском княжестве за 1285—1305 гг., по мнению М. Д. Приселкова, свидетельствует о том, что этот свод "несомненно составлен тверичом и главным образом на тверском материале... Свод 1305 г. говорит нам самым красноречивым образом о том, что новый великий князь владимирский Михаил Ярославич... желал вести свое великокняжеское летописание и сводом 1305 г. закладывал начало этому своему великокняжескому Летописцу..." 29.

Первоначальное предположение А. А. Шахматова о своде 1305 г. как о своде митрополита Петра и А. Е. Преснякова как о своде митрополита Максима (это мнение разделяет Э. Клюг) большинством исследователей не поддерживается. Д. С. Лихачев, Я. С. Лурье и другие поддерживают точку зрения, что это великокняжеский свод Михаила Ярославича, стремящийся прежде всего "быть сводом общерусским" 30.

Полнота и ценность собранных в этой работе сведений были таковы, что, как отмечал Я. С. Лурье, "по отношению к последующему летописанию... свод 1305 г. выступает как некое единое ядро, основа всего летописного изложения с древнейших времен до начала XIV в." 31

Своды 1319 и 1327 гг.

Великокняжеское летописание в Твери продолжаюсь и после 1305 г. В результате работы целого ряда исследователей и изучения большого количества материалов в значительной мере удалось выполнить ту задачу, которую ставил А. Н. Насонов: "реконструировать летописные памятники Тверского княжества и воссоздать историю тверского летописания" 32. Особый вклад в это внесли А. Н. Насонов и М. Д. Приселков. Несмотря на различные уточнения и поправки, сделанные в последние годы, труды этих исследователей тверского летописания по сей день сохраняют свой основополагающий, фундаментальный характер.

М. Д. Приселков, сравнивая изложение событий за 1306—1327 гг. в трех летописях с наибольшим количеством тверских известий — Рогожском летописце, Тверском сборнике и Симеоновской летописи, — пишет так: "Изучая состав известий 1306—1327 гг. тверского великокняжеского летописания, восстанавливаемого по указанным выше трем источникам, мы видим, что Михаил Тверской после 1305 г. продолжает и поддерживает начатое еще до 1305 г. тверское летописание, придавая ему форму летописания великокняжеского. Летописание это примыкает к своду 1305 г. и ведется год за годом. Как можно думать, смерть этого великого князя вызвала составление большой повести... и включением этой повести в летописание, как последнего звена в нарастании материала от 1305 г. до 1318 г., этот великокняжеский летописец превращался в великокняжеский летописец редакции 1319 г... Дальнейшее изучение тех же источников (т. е. Рогожского летописца, Тверскою сборника и Симеоновской летописи. — В. И.) не оставляет сомнения, что и за этим тверским сводом 1319 г., великокняжеским по заданию, был при сыновьях Михаила Ярославича составлен новый свод (вернее, пополнение свода 1319 г. событиями 1319—1327 гг.) тверскою рукою, который заканчивался описанием Федорчуковой рати..." 33.

Об этом же пишет и А. Н. Насонов: "В первой четверти XIV в. ... местная тверская летопись была использована при составлении великокняжеского владимирского свода, доведенного великими князьями — Михаилом Ярославичем Тверским, Дмитрием Михайловичем Тверским и Александром Михайловичем Тверским — до 1327 г." 34.

Если М. Д. Приселков определенно говорит о сводах 1319 и 1327 гг., то А. Н. Насонов дает понять, что мог быть и еще один тверской свод — свод 1337 г. Когда в 1337 г. после десяти лет изгнания Александр Михайлович становится великим князем тверским, "в Твери великокняжеский владимирский свод 1327 г., пополненный известиями местной тверской летописи, получает [10] продолжение в качестве тверского великокняжеского летописца" 35.

Свод 1327 г., по мнению А. II. Насонова, "лег в основание московского великокняжеского летописания и в таком виде дошел до нас в составе Симеоновской летописи". С другой стороны, через тверское великокняжеское летописание он вошел позднее в Никоновскую летопись 36.

Своды 1375 и 1399 гг.

Середина XIV в. не отмечена в работах исследователей сводами, приуроченными к княжениям тверских великих князей Константина Михайловича, Всеволода Александровича и Василия Михайловича, однако это не означает, что таких сводов не могло быть. "При наличии устойчивого летописного дела за известное время, — пишет М. Д, Приселков, — мы постоянно начинаем встречать ту его форму, которая была уже нам знакома по истории киевского летописания и которая сводилась к использованию перемен на княжеском столе для завершения и обработки известного накопленного летописного материала" 37.

В 1360—1370-е гг. заметно увеличение тверских известий в различных летописях. А. Н. Насонов рассматривает это как усиление активности правившего в Твери великого князя Михаила Александровича и подготовку его к занятию владимирского великокняжеского престола. Пик упоминаний Твери приходится на 1375 г., в связи с чем А. Н. Насонов и затем Я. С. Лурье высказали мысль о существовании тверского великокняжеского свода 1375 г. 38

Имея в виду позднейшие ссылки тверской летописи на так называемый "Владимирский полихрон", Я. С. Лурье предполагает, что этим "Владимирским полихроном" и был свод 1375 г., излагавший родословную Михаила Александровича и доказывавший его права на владимирский престол 39.

После 1375 г., в результате поражения Михаила Александровича в борьбе с великим князем Дмитрием Ивановичем (будущим Донским), тверские известия в летописях резко обрываются и вновь активно возобновляются с 1382 г. в связи с тем, что тверской князь опять начинает соперничество за престол великого владимирского княжения. С этого времени тверские записи идут "не прекращаясь далее в течение всего княжения Михаила Александровича и его преемников" 40.

Следующим после свода 1375 г., на основе анализа обнаруженного А. П. Насоновым неизвестного фрагмента тверской летописи, Я. С. Лурье называет великокняжеский свод Михаила Александровича конца XIV в. Этот свод можно считать сводом 1399 г. — по большому количеству известий в конце века, по тому, что этим сводом Михаил Александрович, надо полагать, подводил итог своей жизни, и, наконец, по явной границе, которая проходит за этим сводом, например, в Тверском сборнике (имеется в виду начинающееся в начале нового века так называемое "Предисловие Летописца княжения Тверского благоверных великих князей тверских").

Своды 1409 и 1425 гг.

Если существование некоторых тверских сводов является в какой-то мере гипотетическим, то свод 1409 г., составленный в Твери под руководством епископа Арсения, так же, как свод 1305 г., считается общепризнанным. Епископ Арсений, занимавший тверскую кафедру с 1390 по 1409 гг., был из монахов Киево-Печерской лавры. В намять о ней он основал в Твери монастырь с Успенским храмом и храмом Антония и Феодосия Печорских. В этом монастыре был переписан Киево-Печерский патерик (имеется в виду так называемая Арсениевская редакция — древнейший из четырех дошедших до нас списков патерика). Наконец, в конце жизни епископа Арсения под его руководством был создан Арсениевский летописный свод 1409 г.

Появление его А. Н. Насонов объясняет так: "В начале XV в., когда между сыновьями [12] Михаила Александровича, Иваном Тверским и Василием Кашинским, начинаются раздоры, еп. Арсений, выступавший в защиту мира и земского единства, предпринимает составление "общетверского" летописного свода. После смерти еп. Арсения (в 1409 г.) собранный им летописный материал, дополненный повестью о его преставлении, получает окончательную редакцию, очевидно, по повелению его преемника Антония" 41.

Летописная работа в Твери в эти годы была столь интенсивной, что 1412 г. исследователи датируют еще один большой труд — тверскую редакцию Троицкой летописи, составленной в Москве в 1408 г. Причем тверская редакция Троицкой летописи, как считает М. Д. Приселков, была столь удачной и широкоизвестной, что она отразилась в составе трех летописных сводов — Рогожского летописца, Симсоновской и Никоновской летописей 42.

Что касается свода 1409 г. епископа Арсения, то он, согласно А. Н. Насонову, был использован в московском летописании — в частности, при составлении свода 1423 г. митрополита Фотия ("Владимирского полихрона") 43.

Этот не дошедший до нас свод отразился в Новгородской четвертой и Софийской первой летописях. В. А. Кучкин, установив в их тексте наличие подробных тверских известий, прекращающихся после 1409 г., еще раз доказал существование тверского свода Арсения 44.

"Ту же летописную работу, которая легла в основание свода ей. Арсения, — пишет А. Н. Насонов, — мы видим и в составе новой летописной редакции конца первой четверти XV столетия. Вел. кн. Иван Михайлович собирает источники для большого летописного свода. Помимо тверских известий (очевидно, он имел в руках и свод еп. Арсения), Иван Михайлович привлекает разнообразный летописный материал, в том числе — нижегородские, московские и литовские записи. Новый свод, "величавший" вел. кн. Тверского, получает окончательную редакцию после смерти последнего (ум. в 1425 г.) и доводит рассказ до 1425 г. Его следы мы находим, между прочим, в Хронографе ред. 1512 г. и в тексте примечаний к "Истории" Карамзина 45.

Как полагает А. П. Насонов, во время соперничества Ивана Тверского и Василия Кашинского летописание ведется одновременно и в Твери, и в Кашине. О тверской и кашинской (местных) летописях говорит и Г. М. Прохоров. 46 А. Н. Насонов выделяет кашинскую редакцию тверского свода 1425 г., который, по его мнению, отразился в Никоновской и некоторых других летописях. 47 Впрочем, эта теория поставлена под сомнение Б. М. Клоссом. 48

Своды 1455 и 1499 гг.

Гипотеза о существовании тверского свода 1455 г., созданного по инициативе великого князя Бориса Александровича, была одним из основных выводов, сделанных А. Н. Насоновым в его труде "Летописные памятники Тверского княжества". "В середине XV столетия, — пишет он, — появляется новый тверской свод, который отражает один из моментов борьбы за наследие "второго Рима" на русском северо-востоке. После падения Константинополя, в 1455 г., по повелению вел. кн. Бориса Александровича выходит сокращенная и значительно переработанная редакция тверского свода. Первоначальный текст до 1285 г., откуда начинались тверские известия, автор заменяет весьма сжатым, почти конспективным изложением исторических событий всемирной и русской истории, пользуясь "краткими извлечениями из свода 1448 г.", открывавшимися хронографическими статьями и пополненными хронографическими известиями, а также суздальским материалом из "Первого летописца" и "Владимирского полихрона". Автор дает построение всемирной истории от сотворения мира и до падения Константинополя, причем в центре событий ставит Тверское княжество. Текст этой сокращенной редакции тверского свода 1455 г. мы имеем в Тверском сборнике и также в Рогожском летописце в части до 1375 г." 49

Мнение о своде 1455 г. как об общем протографе (первоначальной редакции) Тверского сборника и Рогожского летописца оспорено Я. С. Лурье, Г. М. Прохоровым и некоторыми другими исследователями, однако никто, кроме Г. М. Прохорова, не оспаривает само существование такого свода. След его сохранился в литературном памятнике — "Смиренного инока Фомы слове похвальном о благоверном [13] целиком князе Борисе Александровиче" 50.

Середина XV века — это время, когда вновь обострилась борьба за первенство между Москвой и Тверью, между великими князьями Василием Московским и Борисом Тверским. Московское княжество, как известно, было раздираемо смутой, Тверское же княжество, наоборот, переживало самый расцвет. Борьба между ними в эти годы происходила на фоне мировых катаклизмов. После захвата Царьграда (Константинополя) турками в 1453 г. встал вопрос — кому быть наследником Византии, "третьим Римом", столицей мировой православной державы. На эту роль в равной мере претендовали Москва и Тверь. Смысл свода 1455 г., как и "Слова" инока Фомы, по мысли А. П. Насонова, был в том, чтобы доказать, что Тверь — это и есть "третий Рим", а Борис Александрович Тверской — "новый Константин", православный самодержец, боговенчанный царь.

Однако этим планам Бориса Александровича было не суждено сбыться. После его смерти, при последнем тверском князе Михаиле Борисовиче Тверь вступила в период упадка. Чтобы противостоять Москве, Михаил Борисович пытался заключить союз с Литвой. В 1485 г. московский великий князь Иван III с большим войском окружил и взял Тверь. В результате Тверское княжество прекратило самостоятельное существование и было присоединено к Москве.

Впрочем, в течение еще некоторого времени Тверь сохранялась в качестве удела, которым последовательно были пожалованы сначала сын Ивана III Иван Молодой, затем другой сын — Василий. Как полагает А. П. Насонов, "в этой обстановке вполне естественной была... забота о сохранении тверской летописной традиции" 51. Последний тверской свод он привязывает примерно к 1498 г., когда на тверское княжение должен был быть посажен внук Ивана III Дмитрий. Свод мог быть начат в 1498 г. и закончен в 1499 г., когда в Тверской летописи сделана последняя запись.

В. А. Кучкин на основе изучения двух более поздних тверских рукописей высказал мнение, что в конце XV — начале XVI вв. летописание в Твери еще продолжалось при тверской епископской кафедре 52. Развивая эту мысль, Э. Клюг предполагает, что последний тверской свод составлялся не по указанию московского князя Дмитрия, а по указанию тверского епископа Вассиана 53.

Как известно, в XVI в. местное летописание повсюду постепенно угасает. Официальная летопись с этого времени ведется в Москве. Показательно, что великокняжеский архив тверских князей после взятия Твери Иваном III также перевозится в Москву. Летописная традиция в какой-то мере продолжает сохраняться в монастырях. Но в целом летописание Тверского княжества заканчивается вместе с закатом самого княжества.

Сегодня, с большого расстояния, ценность тверских летописей как исторических и литературных памятников осознается не только специалистами. Если представить себе, что таких летописей в свое время не было бы вообще или же они по каким-то причинам могли быть утрачены, два с лишним века тверской истории канули бы в небытие вместе с десятками и сотнями живых исторических лиц — князей, епископов, монахов, дружинников. Тех, кто составляет генетическую основу нашего народа, чье поведение, чьи поступки, запечатленные на страницах летописей, и сегодня оказывают влияние на нашу жизнь. В этом смысле летописи как самые достоверные свидетельства о прошлом, сохранившие все краски, весь дух своего времени, являются ни с чем не сравнимыми памятниками русской истории и литературы.

Летописец Рогожский

Рогожский летописец, как принято называть этот свод, или, более точно, Летописец Рогожский является одним из двух реально дошедших до нас тверских летописных сводов. О втором своде, Летописном сборнике, именуемом Тверскою летописью (Тверском сборнике), будет сказано ниже, здесь же мы попытаемся прояснить, что представляет собой найденный уже в XX в., намного позднее других древних рукописей, Летописец Рогожский.

Находка и публикация Летописца Рогожского, как и многих других летописей, связаны с деятельностью Археографической комиссии, созданной в 1834 г. и обнаружившей большинство известных нам сегодня памятников древней русской литературы. В 1906 г. член Археографической комиссии историк Н. П. Лихачев, просматривая рукописи старообрядческой библиотеки в центре старообрядчества при Рогожском кладбище в Москве, среди других записей в одной из древних рукописных книг обнаружил текст, начинающийся [14] словами "От Шестодневника первобытный летописец". Рукопись была внимательно изучена Н. П. Лихачевым и Н. П. Поповым (также сотрудником Археографической комиссии) и датирована ими XV в.

В результате дальнейших исследований подтверждено, что Летописец Рогожский создан тверскими летописцами в первой половине XV в. и сохранился в единственном списке середины XV в. 54 В 1922 г. текст Летописца Рогожского, подготовленный к печати Н. П. Лихачевым, был издан в качестве первой части пятнадцатого (тверского) тома Полного собрания русских летописей.

Кроме Н. П. Лихачева, изучением Летописца Рогожского занимались А. А. Шахматов, А. П. Насонов, М. Д. Приселков, Д. С. Лихачев, Я. С. Лурье, Г. М. Прохоров. Основным предметом исследований, вызывающим наибольший интерес, стал состав этого тверского свода и взаимоотношения его с другими летописными текстами.

Первым на состав Летописца Рогожского обратил внимание А. А. Шахматов. Выделив, вслед за составителем свода, две первые статьи, повествующие о событиях от сотворения мира до разделения языков и от Адама до семи вселенских соборов, весь следующий за этим текст, собственно русскую летопись в составе Летописца Рогожского, он разбил на несколько частей "в зависимости от сходства и связи их с теми или иными летописными сводами" 55.

Заметив, что "русская летопись обнимает события от расселения славян до 6920 (1412) г., под которым читаем о кончине в. кн. Евдокии, жены в. кн. тверского Ивана Михайловича" 56, А. А. Шахматов разделяет этот текст на четыре части. Первая часть — от расселения славян до 1288 г. (известия о кончине епископа ростовского Игнатия), вторая часть с 1288 г. (рассказа об усобице между Михаилом Тверским и великим князем Дмитрием Александровичем) до 1327 г., третья часть — с 1328 г. до 1374 г. и четвертая часть — с 1375 г. до конца. Такое деление обуславливается сходством этих частей с теми или иными летописями. Как замечает А. А. Шахматов, вторая часть "почти тождественна с соответствующим текстом Тверского сборника", третья часть "представляет собой компиляцию известий, читающихся в Симеоновской летописи, с известиями Тверской летописи", и, наконец, четвертая часть "представляет текст, весьма сходный с одной Симеоновской летописью" 57.

В числе источников Летописца Рогожского А. А. Шахматов выделяет протограф (первоначальную редакцию) Симеоновской летописи и тверскую летопись с 1285 по 1374 гг. Основное внимание он уделяет первой части Летописца Рогожского, доходящей до 1288 г. Установив сходство начальных статей с так называемой Летописью Авраамки, А. А. Шахматов в дальнейшем приходит к выводу, что источником первой части Летописца Рогожского было краткое извлечение из новгородского свода 1448 г. и суздальский свод XIII в., доведенный до 1276 г. 58

А. П. Насонов, на основании своей гипотезы о тверском своде 1455 г., считает, что в "Рогожском летописце и Тверском сборнике мы имеем сокращенную редакцию тверского свода, составленную около 1455 г.'' 59                                           далее




 

Источник: https:// www soika.pro /dok/ letopisi, hroniki, puteshestvija, dnevniki/ rus samobjitnaja/
Категория: Летописи, хроники, путешествия, дневники | Добавил: сойка-soika (27.05.2021) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 22 | Теги: летописание тверского княжества | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar