Чт, 02.12.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Летопись Никоновская

Отражение истории Казанского ханства в Никоновской (Патриаршей) летописи.
Свое название Никоновская летопись получила по одному из списков, принадлежавших известному церковному деятелю XVII века патриарху Никону. Летописный свод, которому в научной литературе присвоено наименование Никоновского, был составлен в конце 20-х годов XVI века митрополитом Даниилом Рязанцем и являлся значительным событием в русской средневековой историографии, оказавшим большое влияние на последующее летописание. Активный интерес к памятнику объясняется в первую очередь тем, что он представляет наиболее полный свод сведений по русской истории и отчасти по истории соседних народов, донесший в своем составе целый комплекс данных, неизвестных по другим источникам.
Памятник введен в научный оборот В. Н. Татищевым, которому принадлежит и название летописи. Перечисляя "списки и манускрипты", использованные при написании "Истории Российской", В. Н. Татищев упомянул и "Никоновский", или летописец Воскресенского монастыря, подписанный "рукою Никона патриарха" и доведенный до событий 1630 года.
Первая публикация летописи (по использованной Татищевым рукописи) была осуществлена А. -Л. Шлецером и С. Башиловым в 1767-1792 годах в Санкт-Петербурге. Список также был назван Шлецером "Никоновым", и с тех пор в научной литературе название это закрепилось за всей летописью.
При издании Никоновской летописи в составе "Полного собрания русских летописей" (тома IX-XIV. -СПб.,1862-1910) были привлечены новые ее списки. В основу издания был положен известный еще А.-Л. Шлецеру Патриарший список, составленный по заказу митрополита Макария в 50-х годах XVI века со вставками из Воскресенской летописи и "Летописца начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича".
Дальнейшее изучение Никоновской летописи длительное время шло в русле анализа ее источников, Мы можем назвать работы "Обозрение летописных сводов Руси северовосточной" И. А. Тихомирова (1898), "Палеографическое значение бумажных водяных знаков" Н. П. Лихачева (1899), "К вопросу о Никоновском своде" С. Ф. Платонова (1902), "Разыскания о древнейших русских летописных сводах" (1908) и "Обозрение русских летописных сводов XIV-XVI вв. " А. А. Шахматова (1930), "Заметки о Никоновской летописи" Н. Ф. Лаврова (1927), "Никоновский летописный свод. Иоасаф, как один из его составителей" С. П. Розанова (1930), "Русские летописи и их культурно-историческое значение" Д. С. Лихачева (1947) и другие.
Названные исследования выявили не только круг источников Никоновской (Патриаршей) летописи, но и ответили на сложные вопросы о месте создания летописи, личности ее составителя, общественно-политической направленности данного свода, уникальности некоторых его известий, истории формирования позднейших списков свода и т. д.
Данные, полученные о составителе-редакторе Никоновской летописи, полностью согласуются с личностью Даниила (Как глава русской церкви, митрополит Даниил занимал высокое и ответственное положение в государстве, позволявшее ему получать доступ ко всем старинным книгам и архивным документам. Его активное участие в составлении общерусского летописного свода, проникнутого тенденциозностью в толковании многих исторических событий, становится понятным, если учесть, что Даниил проявлял постоянный интерес к политике (в частности, всецело поддерживал экспансионистскую политику светских русских правителей, направленную против Казанского ханства) и был воинствующим церковником ортодоксального направления (речь идет о борьбе с ересью, о защите имущественных интересов церкви и т. д.), ко всему Даниил был крупнейшим писателем своего времени, образованным и широко начитанным), занимавшего митрополичий престол в 1522-1539 годах.
По мнению исследователей, в тексте данного памятника необычайно выпукло отразились взгляды митрополита Даниила на важнейшие вопросы внутренней и внешней политики Русского государства 20-х годов XVI века. Их можно сгруппировать по следующим направлениям: защита имущественных интересов митрополичьей кафедры, взаимоотношение светской и духовной властей, борьба с ересью, интерес к истории Рязанского княжества, русско-литовские отношения, борьба Руси с Казанским ханством.
Остановимся вкратце на последнем. В 20-х годах XVI века в Москве остро стоял вопрос о выступлении против татар, в частности — против казанских татар. Во время похода 1523 года по распоряжению Василия III в устье Суры был сооружен город-крепость Васильсурск, который стал первоначальным плацдармом для наступления на Казань. О том, что митрополит Даниил всецело поддерживал наступательную политику великого князя в отношении Казани, видно из следственного дела Берсеня Беклемишева и Федора Жареного. Берсень показывал: "Яз у митрополита был и сидел есми у него один на один, и митрополит великому князю велику хвалу въздает, что город поставил, тем деи городом всю землю Казанскую возмет". Но в 1524 году казанский хан Сахиб-Гирей (джучид из крымской династии Гиреев), преследуя геополитические цели, признал себя номинальным вассалом Турции и объявил Казанское ханство "юртом" турецкого султана. Послу султана Искандеру было тогда заявлено в Москве: "Изначала на тот юрт царей сажаем мы из своих рук" и "то изначала юрт государя нашего". В дипломатических документах того времени Василий III именовался полным титулом, в котором он, в частности, значился "князем Болгарским". Чтобы доказать "изначальность" власти русских князей над Казанью, в Никоновскую летопись были введены не находящие аналогов в других известных источниках сообщения, что якобы еще легендарный Кий "на Волжскиа и Камскиа Болгары ходив и победи" , а в "лето 6505 (997. – Б. Х.) ходи Володимер на Болгары Воложскиа и Камские и, одолев плени их". По мнению Б. М. Клосса, "введение (в состав Никоновской летописи. — Б. Х.) известий о походах на волжских болгар вполне объясняется интересами той наступательной политики в отношении Казани, которую проводило московское правительство в 20-х годах XVI века, когда составлялась Никоновская летопись". В частности этим, на наш взгляд, можно объяснить постоянное  напоминание летописи, что "болгары" — это те самые, "иже ныне глаголются Казанцы". Отождествление болгар и казанцев имело целью доказать, что Казань должна принадлежать России.
Сходную цель преследует составитель Никоновской летописи, сообщая о якобы имевших место событиях 990 года. Приведем этот отрывок полностью: "В лето 6498.  Того же лета посла Володимер философа, нарицаемого Марка Македонянина, в Болгары, иже есть во Агаряны, иже Измаилтене глаголются и Срацини, яко от Сарры наречени от свободный, яко Агарь раба бяше Сарре, и по многих именований и бесермени нарицаются, и Тотари, и друзии имена их демонскиа, сице глаголя: "яко приходиша ко мне прежде, егда еще не просвещен бехъ верою православною, хваляще свою веру скверную ты же иди к ним, и проповежь им слово Божие, яко да веруют в Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, и да крестятся божественным его крещением, и с нами единоверии и единосветни будуть, и небесных благых получат  " Философ же иде в Болгары, и много глаголав им слово Божие.  Того же лета приидоша из Болгар к Володимеру в Киев четыре князи, и просветишася божественым крещением; Володимер же чествова их и много удовольствова" . Мы не ставим полностью под сомнение данное сообщение Никоновской летописи. Однако, эта информация сильно настораживает. Вполне возможно, что за ней кроется воинствующая миссионерская идеология русской церкви, открыто-агрессивно проявившая себя до и, в особенности, после завоевания Казанского ханства. Включение этой информации в Никоновский свод митрополитом Даниилом — это целенаправленное проведение идеи о естественном принятии христианства казанцами, как прямыми потомками крещеных булгарских князей. Вот где корни воинственного миссионерства Ивана Грозного, Луки Канашевича и других!
Какое же отражение в Никоновской летописи находит история Казанского ханства?
Вниманию читателей предлагаются выдержки из оригинальной части Никоновской летописи, касающиеся Казанского ханства и содержащиеся в "Полном собрании русских летописей" 1862-1910 годов издания. Оригинальная (в смысле — подлинная) часть Никоновской летописи  заканчивается сообщением 7028 (1520) года. Далее в списках меняется почерк и характер рисунков, появляются структурные изменения (текст "разбит" не только по годам, но и по главам, объединяющим сообщения за несколько лет) и т. д. Все это говорит в пользу того, что события, отраженные в Никоновской летописи после 1520 года — результат работы иных авторов.
Вступительная статья и документ к публикации подготовлены Булатом Хамидуллиным
Фрагменты издания Никоновской летописи
В лето 6946 (1438 (Разница в летоисчислении равна 5508 годам, а год в старом русском календаре начинался 1 сентября )) [...] — О Махмете царе. Toe же осени прииде царь Улу-Махмет Болшиа Орды к граду к Белеву и сяде в Белеве, бежав от брата своего от Кичи-Ахметя царя Болшиа же Орды. — Toe же осени, месяца Ноября, посла на него князь велики Василей Васильевич дву князей, князя Дмитреа Шемяку Юрьевичя да брата его князя Дмитреа Краснаго Юрьевичя, и прочих князей множество, с ними же многочислени полки, а царь вмале тогда сущу. Идущим же им к Белеву, все пограбиша у своего же православнаго христианства, и мучяху людей из добытка, и животину, биюще, назад себе отсылаху, и неподобнаа и сквернаа деаху. Пришедшим же им к Белеву, и царь убоявся, видев многое множество полков Русских, начят даватися во всю волю князем Русским, Они же не послушаша царевых речей; наутри же исполчившися Русстии полци, поидоша к городу; и Татарове выидоша противу их, и бысть им бой силен, и поможе Бог христианом, побиша Татар много, зятя царева убиша и князей много и Татар, и в город въгнаша их. Убиен же бысть тогда в городе князь Петр Кузьминской да Семен Волынец; гнашабося те за Татары и до половины града, а прочии вой от града възвратишася. Наутрииже же послал царь ко князем Руським и воеводам зятя своего Елибердея да дараг князей Усеяна Сараева да Усень-Хозю; а к ним приехали на зговорку Василей Ивановичь Собакин да Ондрей Федоровичь Голтяев. И рекоша Татари к ним: "Царево слово к вам: даю вам сына своего Мамутяка, а князи своих дают в закладе на том: дасть ми Бог буду на царстве, и доколе буду жив, дотоле ми земли Русьские стеречи, а по выходы ми не посылати, ни по иное ни по что". Они же того не възхотеша; князи же Татарстии реша воеводам великого князя: "а сего ли не хотите? озритеся назад". Они же, посмотривше за себе, видеша своих бежащих, гонимы никим же. И превъзношениа ради нашего и за множество съгрешений наших, попусти Господь неверным одолети многому въиньству православным христианом; яко неправедне бо ходящим нашим и свое христианьство преже губящим, и худое оно малое безбожных воинество соодоле и изби, яко единому Агарянину десяти нашим и выше того одолети. Князи же болшие убегоша здрави; бысть же сие месяца Декабря в 5 день [...]
В лето 6947 (1439) [...] Махмут приходил к Москве. Того же лета Махмут царь приходил к Москве, месяца Июля в 3 день в пяток, со многими силами безвестно. Князь велики же Василей Васильевичь въсхоте ити противу ему, но не после собратися; пошед же паки, и виде мало своих и, възвратився, иде за Волгу, а на Москве остави воеводу своего князя Юрья Патрекеевича с безчисленным Христиан множества. Царь же Махъметъ, пришед под Москву и стояв 10 дней, поиде прочь, граду не доспев ничтоже; а зла много учини земле Русьской и, идучи назад, досталь Коломны пожегл и людей множество пленил, а иных изсекл [...]
В лето 6953 (1445) [...] — Тоя же осени воеваша Татарове Мордву (о каких татарах идет речь не ясно — Б. Х.). — Тоя же зимы царь Улу-Махметъ приходил ратью к Мурому из Новагорода из Старого из Нижняго, и князь велики Василей Васильевичь поиде противу его, и царь възвратися бегом в Новъгород Старой [...] А князь великий Василей Васильевичь пошел тогда противу Татарскаго царя Улу-Махметя к Мурому, и много христиан от мраза изомре, а иных Татарове избиша, а землю пусту сотвориша. И пособи Бог великому князю Василию, и побегоша Татарове в Нижний-Новъгород Старой, отнюдуже пришли, а инии избиени быша. — От инаго Летописца о том же [...] — Князь великий ходил ратью на царя Улу-Махметя. А тогды князь великий Василей Васильевичь пошел со всею братьею к Володимерю [...] и со всеми князи своими и з бояры и с воеводами и с всеми людми противу царя Улу-Махметя; пришед бо сел в Новгороде в Нижнем Старом. Прежде бо сего пришел ис Поля, согнан з Болшиа Орды от брата своего Кичи-Ахметя, и прииде к Белеву и сядеся в Белеве. И князь велики послал на него князей и бояр и воевод своих, и Бог попустил за грехи наша, многих наших Татарове побили, а Татар было тогда добре мало. Из Белева поиде царь к Новугороду к Нижнему и засяде Новъгород Нижней Старой, и тако зла от него много бываше; и из Новагорода из Нижнего из Старого поиде к Мурому. Слышав же то князь великий Василей Васильевичь, и взя крещение в Володимере и поиде противу его со всею братьею и со всеми людми к Мурому. Царь же Улу-Махмет, слышав, възвратися бегом к Новугороду к Нижнему Старому, в немъже живяше. А преднии полци великого князя биша Татар под Муромом и в Гороховце и во иных местех, а царь седе в Муроме; а Татарове в то же время, коли царь под Муром ходил, Jlyxe воевали. И князь велики, взвратився, иде к Суздалю, а оттоле иде к Володимерю, а из Володимеря прииде на Москву в пяток великий вечере. -Того же лета знамение велие сотворися в граде Суждале, в церкви соборней пречистыа Богородици. — О побоищи под Суздалем. Тоя же весны прииде весть к великому князю Василью Васильевичю на Москву, что отпустил на него царь Улу-Махмет детей своих, Мамутяка да Ягуба, из Новагорода из Нижнего из Старого, где седяше. Князь же великий, заговев Петрово говейно, поиде противу их с Москвы ратию. Пришедшу же ему в Юрьев, и ту прибегоша к нему воеводы Новогородскиа, князь Феодор Долголдов да Юшка Драница, град нощию зжегше и сами ночию избежавше, понеже бо изнемогоша з голоду великаго: что было запасу хлебнаго, то все переели, и уже терпети не мочно голоду и истомления от Татар, и тако нощию, зжегше град, избежаша. Князь же великий Василей Васильевичь взя Петров день в Юрьеве и из Юрьева поиде к Суздалю. Тогда пришли к нему братиа его из отчин своих [...] и иныа многиа воеводы и люди приидоша к нему. Прииде же князь великий Василей Васильевичь близ Суздаля града з братиею своею и с всею силою, и сташа на реце на Каменке, месяца Июля в 6 день, во Вторник [...] И бысть утро, и уже солнцу възшедшу, и князь великий воста и повеле завтреню пети, в среду, месяца Июля в 7 день. И по заутреней възхоте князь великий еще поопочинути, и в той час прииде к нему весть, что Татарове Нерль-реку бродятся. Он же начят по всех станех разсылати, а сам часа того начя на себя доспех класти и, знамена подняв, поиде противу Татар. А братиа его [...] за ним поидоша; и все князи и бояря и воеводы и все полци за ним  поидоша, одеявшеся кождо в доспехи своя, и поидоша усердно вси противу Татар. И выступиша на поле, и немного бяше воинства их, точъю с полторы тысящи, понеже бо князей всех полци не успеша совокупитися, ниже царевичю Бердедату не успевшу к великому князю приити: ту бо нощь в Юрьеве начевал. А князь Дмитрей Шемяка и не пришел, ни полков своих не прислал. Вышедшим же им на поле близ Ефимъева монастыря по левую сторону, и ту сретошася с окаанными Агаряны; бе же их множество много пред христианскими полки. Сразившемжеся им, и начяша преже полци великого князя одоляти, а Татари побегоша; наши же овии погнаша по них, а инии сами побегоша, друзии же начата уже избитых Татар грабити; а Татары паки възвратишася на христиан, и тако одолеша им. Князя же великого самого руками яша, такоже и князя Михаила Андреевича и прочих многих князей и бояр и детей боярских и прочих вой [...] Сие же зло случися над христианы Июля в 7 день, в среду. Много же бе тогда и Татар избито, боле пятисот, а было их полчетверты тысящи. Татари же ходив в погоню и много избиша и изграбиша, а села пожгоша, люди изсекоша, а иных в плен поведоша. А царевичи сташа в монастыре Евфимиеве, и ту снемъше с великого князя кресты его телники, и послаша на Москву к матери его великой княгине Софии и к его великой княгине Марии с Татарином Ачисаном. И якоже прииде той на Москву, и бысть плач велик и рыдание много не токмо великим княгиням, но и всему христианьству. А Татари стояху в Суздали три дни, поидоша к Володимерю и, перешед Клязму, сташа противу града, а ко граду не припущали, но поидоша к Мурому, а оттоле к Новугороду к Нижнему [...] — Того же лета по Оспожине дни, Августа 25, царь Улу-Махмет з детми своими и со всею Ордою своею поидоша из Новагорода к Курмышу, а князя великого с собою поведоша [...]
О отпущении великого князя с Курмыша. Во лето 6954 (1446) царь Улу-Махмет и сын его Мамутяк великого князя пожаловали: утвердив его крестным целованием, что дати ему с себя окупъ, сколко может, и отпустиша его с Курмыша на Покров пресвятыа Богородици, Октября 1, и князя Михаила с ним, и прочих, колико с ним их было. Да с ними послали послов своих, многих князей, со многими людми, князя Сеит-Асана, и Утеша, и Кураиша, и Дылхозю, и Айдара, и иных многих [...]
В лето 6955 (1447) [...] Пришедшим же им в Елну, и ту стретошася с ними Татарове и начаша меж себя стреляти. Посем же Татарове начата Руси кликати: "вы кто есть?" Они же отвещаша: "москвичи, а идем с князем Василием Ярославичем искати своего государя, великого князя Василья Васильевичи; сказывают уже его выпущена; а вы кто есте?" Татарове же рекоша: "а мы пришли из Черкас с двема царевичема Махметевыми детми, с Кайсым да с Ягупом: слышали бо про великого князя, что братия над ним израду учинили, и они пошли искати великого князя за преднее его добро и за его хлеб; много бо добра его до нас было". И тако сшедшеся и укрепившеся меж себя, поидоша вкупе, ищущи великого князя, како бы помощи ему [...]
В лето 6956 (1448). В говение Филипово царь Казанский Мамутек посла всех князей своих со многою силою воевати отчину великого князя, Володимерь и Муром и прочая грады. Слышав же то, князь великий Василей Васильевичь посла противу их воиньство свое [...] (Данное сообщение отсутствует во многих списках Никоновской летописи, имеется лишь в Голицынском списке)
В лето 6969 (1461) [...] Того же лета князь великий поиде к Володимерю, хотя ити на Казанскаго царя; бывшу же ему в Володимери, и ту приидоша к нему послы ис Казани и взяша мир.
О Казани. В лето 6976 (1468). С Воздвижениева дни ходил царевичь Касым к Казани, а с ним великого князя воеводы, князь Иван Васильевичь  Оболенской Стрига с многою силою и прочии. И пришедшим им к Волзе, идеже бе и перевестися, и ту срете их царь Казанский Обреим со всеми князи своими и с силою своею и не даде им перевестися на свою сторону. А позван был царевичь от князей Казанских, от Авдул-Мамона и от прочих, на царство лестию; он же, надеясь на них, а лети их не ведаа, испросил силу у великого князя, чая получити обещаное ему; и, не успев ничтоже, възвратися [...] А Татарове Казанстии по отходе их часа того поидоша изгоном к Галичю и мало нечто полону взяша, а градом и волостем ничтоже успеша: вси бо беша во осаде во граде; а князь великий разослал по городам заставы, в Муром и в Новгород-Нижней и на Кострому и в Галичъ, и велел им седети во осаде, стеречися от Казани [...] — О Черемисе. Тоя же осени князь великий Иван послал на Черемису князя Семена Романовича, а с ним многих детей боарских двора своего [...] — Тоя же зимы, Генваря 6, на Крещение Господне, рать великого князя прииде в землю Черемисскую, и много зла учиниша земли той: людей изеекоша, а иных в плен поведоша, а иных изожгоша; а кони их и всякую животину, чего нелзе с собою имати, то все изеекоша; а что было живота их, то все взяша; и повоеваша всю землю ту, а досталь пожгоша, а до Казани за один день не доходили и, возвратившеся, приидоша к великому князю вси поздорову. А Муромцем и Новогородцем велел князь великий воевати по Волзе, и те, шедше, повоеваша горы и бараты по обе стороны [...] — А Татарове Казанские тое же весны, шед, взяша Кичменгу и зашгоша; князь же великий посла переимати их. — Прииде князь великий на Москву в пяток великий вечере, и тоя же весны по Велице дни князь великий многих детей боярских, двор свой, послал на Каму воевати мест Казанских: с Москвы к Галичю Руна с казакы, а из Галича Семеновых детей Филимонова: Глеба, Ивана Шуста, Василиа Губу; и поидоша с Вологжаны в судех на Николин день к Устюгу, и с Устюга поиде князь Иван Звенец с Устюжаны, а Иван Игнатьевич Глухой с Кичменжаны, и сняшася вси вместе на Вятке под Котелничем. И оттоле поидоша с ними Вятчане мнози, и бысть весть Вятчаном, что идут на них Казанци, и възвратишася назад к Вятке: а с триста их поидоша с великого князя воеводами. Казанцы же приидоша со многою силою к Вятке, и не возмогоша Вятчаня противитися им, предашася за Казанского царя Обреима. А воеводы великого князя повоеваша Черемису по Вятке-реце, и поидоша из Вятки по Каме на низ, да воевали и до Тамлуги, и гостей побили многых, а тавару у них поимали много; ходили до перевоза Татарского да опять воротилися вверх, воюючи Казанскиа же места; л в Белую Волшку ходили воевати. А в то время Казанские Татарове, двести человек, воевати же пошли и, дошед до тое же Волшки на конех и пометав туто кони у Черемисы, поидоша из Волшки в судех вверх по Каме; а рать великого князя пришед и ту Черемису повоевали, а людей изеекоша, и кони, и всякую животину; и тех Татар кони изеекоша, кои пошли вверх по Каме, и поидоша за теми Татары по Каме. И яко услышали, что уже близ приидоша тех Татар, и, ставше, воеводы избраша вси, которыйже от своих людей, семь насадов да отпустиша с ними воеводу Ивана Руна; они же угониша Татар. Увидевше их, Татарове выметашася на брег; Руно же повеле своим за ними же на брег выйти, а Татарове забегше за речку и начаша о ней битися. Милостию же Божию начаша одоляти христианя, и преидоша на Татар за речку ту, и тако избиша их, и воеводу Ишъ-Тулазиа изымаша, княже Тарханова сына, да другого бердышника, а прочих всех избиша. А Руси на том бою дву человек убили, а раненых было с шестьдесят человек, но милостию Божиею все живы. И поидоша оттоле на Великую Пермь да к Устюгу, и тако приидоша к Москве вси поздорову, а Татар приведоша полоненых к великому князю [...] — Того же лета, Июня 4, из Новагорода из Нижнего застава великого князя, князь Федор Хрипун с Москвичи, идоша  на Волгу и побиша Татар Казанских, двор царев, многих добрых: тогды убили Колупаа, а князя Хозюмбердея, изымав, приведоша к великому князю на Москву [...]
[...] В лето 6977 (1469) послал князь велики Иван судовую рать на Казань. Тоя же весны, по Велице дни на другой неделе, послал князь великий на Казанские места рать в судех [...] изо всех градов своих и изо всех отчин братии своей по тому же [...] и пришед к Вятке, начата Вятчаном говорити речью великого князя, чтобы пошли с ними на Казанского царя. Они же рекоша к ним: "изневолил нас царь, и право свое дали есмя ему, что не помогати ни царю на великого князя, ни великому князю на царя". А в ту пору был на Вятке посол Казанского царя, и тот послал весть к Казани, что и отселе, от Вятки, идет рать великого князя судовая, но не во мнозе [...] /В это время еще одна судовая рать/ отплывше от Новагорода 60 верст, начевали; а наутрии обедали на Рознежи, а начевали на Чебоксари; а от Чебоксари шли день весь, да и ночь ту всю шли, и приидоша под Казань на ранней зоре Майя 22, в неделю 50-ю. И вышед из судов, поидоша на посад, а Татаром Казанским еще всем спящим, и повелеша трубити, а Татар начата сечи и грабити и в плен имати; а что полон был туто на посаде христианской, Московской, Рязанской, Литовской, Вятцкой, Устюжской, Пермской и иных прочих градов, тех всех отполониша; а посады их все со всех сторон зажгоша. Мнози же бесермени и Татары, не хотяще ся дати в руки христианом, а бол шее жаляще по мнозем богатстве своем, и запирающеся над своим добром в храмех своих и с женами и з детми и со всем, что у них ни есть, и тако изгореша. Погоревшим же посадом, и рать отступи от града, а уже и истомившимся им велми, и вседше в суды своя, отъидоша на остров Коровнич и стояша ту седмь дний. И ту прибеже к ним ис Казани полоняник Коломнятин, сказываа им, что дополна собрался на них царь Казанской Обреим со всею землею своею, с Камскою и с Сыплинскою и с Костятцкою и з Беловолжскою и Вотяцкою и з Бакшырскою: "и быти ему на вас на ранней зоре и судовую ратью, и конною". И то слышавше воеводы великого князя и вси вой его и начата отсылати от себе молодых людей з болшими суды, а сами осташася назади на бразе боронити тех, а повелеша им, шед, стати на Ирыхове острове на Волзе, а на уское место не ходити. Они же, не послушав, поидоша на уское место в болших судех, и ту приидоша на них Татарове на конех и начата стреляти, хотяще побити их; они же, противу им стреляюще, отбишася от них. А судоваа рать Татарскаа, лучшие князи и люди поидоша на великого князя рать на судовую же, как пожрети хотяще, немногих бо видяху их оставшихся. Сии же, не убоявшеся, поидоша противу Татар, аще и мнози суть, и, много бившеся, прогнаша Татар до самого города Казани полоем и под стену; и возвращшеся, сташа, шед, на Ирыхове острове и совокупишася ту вместо и с болшими суды. Стоящим же им на том острове, и ту прииде к ним Костянтин Александровичь Беззубцев, воевода их болшей: пришед же, посла к Вятке великого князя словом к Вятчаном, чтобы пошли к Казани ратью, а срок им учинил от того дни полчетверты недели стати под Казанию. Вятчане же отвещаша: "коли пойдут под Казань братиа великого князя, тогды пойдем и мы". Костянтин же за тот срок со всею силою стоял другую полъчетверты недели, а от великого князя воевод и от Вятчан не бывала к ним никакова весть; а у них начат уже корму не ставати, немного бо с собою запасу имали, понеже шли изгоном. И поиде Костянтин со всеми вой со Ирыхова к Нижнему-Новугороду вверх; гребшим же им день той и наутрии до полуутра, и ту срете их царица Касымова, Казанского царя мати Обреимова, и начат говорити воеводам великого князя: "князь великий отпустил мене к моему сыну со всем добром и с честию, то уже не будет никоегоже лиха межь их, но все добро будет". И поплы мимо их, а сии вверх поидоша; и пришед на Звеничъ, начеваша ту с суботы на неделю. И в полъутра в неделю повелеша себе обедню служити сущим с ними священником, а ести на себя чинити; и отслушав обедню, хотеша сести ясти, а у иных церквей еще не успеша и обедни отслужити, и в то время приидоша на них Казанстии Татари, все князи и вся земля их, судовою ратию и конную по брегу. Видевше же то, воеводы великого князя и вси вой его поидоша в суды своя и погребоша противу судовые рати Татарские и начата битися с ними. И одолеша христианя Татаром, они же бежаша к брегу, идеже конная рать их бяше; коннии же Татари начаша з брега наших стреляти, и они отступиша от них к своему брегу; а судовые Татари опять воротишася за ними; сии же, обращшеся, прогониша их к своим. И тако бишася весь день той и до самыа ночи и разыдошася кийждо на свой брег ночевати. И после того князь Федор Семеновичь Хрипун, Ряполовских князей, побил Татар на Волзе, Июня в 4 день. — Того же лета бой был и сеча зла на Волзе, на усть-Камы, с Устюжаны и с великого князя дворяны Татаром Казанским; и множество ту убьено бысть от обоих; тогда же убили Никиту Костянтиновича, а Юрла Плещеева полонили и его таварещев, прочии же Устюжане пробишася под Новгород. — Того же лета князь великий Иван Васильевичь всея Русии послал братию свою, князя Георгиа и князя Андреа болшаго, и князя Василиа княже Михайлова сына Андреевича и иных своих воевод со многими люд ми на конех ратию к Казани.
В лето 6978 (1470), Сентября 1. Князь Юрьи Васильевичь со всеми вой Московскими прииде под Казань, и судовые рати поидоша пеши ко граду. Татарове же выехаша из града, и побившеся мало, бежаша во град. Москвичи же погониша их и сташа под городом и отнята у них воду. Царь же Обреим видя себе в велице беде, и нача посылати послы своя ко князю Юрию Васильевичю, и добил челом, и мир взят на всей воли великого князя. И возвратишася на Москву со всем воинством [...]
В лето 6982 (1474) [...] — Toe же зимы, Декабря 31, приехал служыти к великому князю Ивану Василиевичю царевичь Муртоза, сын Казанского царя Мустофы; и князь великий его пожаловал, дал ему Новогородок на Оце со многими волостми [...] (Сообщения 1447 г. (уход Касима и Якуба на Русь), 1474 года (уход на Русь "царевича Муртозы"), 1491 г. (выступление коалиции Крым-Казань-Русь против правителей Большой Орды) и многие другие свидетельства русских летописей требуют пересмотра политической истории восточноевропейских государств в период после распада Золотой Орды. На наш взгляд, Московская Русь также входила в единую систему пост-золотоордынских государств, как и все татарские государства. Причем отсутствие на Руси правителя-джучида легко сопоставимо с ситуацией в Ногайской Орде, также не имевшей своего хана, что, однако, не не лишало ее авторитета на международной арене (естественно, данная гипотеза требует более тщательной проработки на основе изучения источников различного происхождения)
В лето 6986 (1478) [...] — Toe же зимы Казаньской царь ходил на Вятку, и много полону поймал, и секл, и грабил через роту свою; а грады дашася за него [...] -Тоя же весны князь великий отпустил рать судовую на Казань [...] а из Новагорода пошли под Казань Маиа 26, во Вторник [...]
В лето 6995 (1487) [...] — О Казанъском взятии. Тоя же весны, Априля 11, отпустил князь великий Иван Васильевичь всеа Русии воевод своих к Казани [...] а царя Магмет-Аминя Казанского отпустил князь великий на другой недели по Велице дни в вторник, Априля 24. А пришли воеводы великого князя и с силою под город под Казань месяца Маиа в 18 день, в четверток на пятой недели по Велице дни, и взяша город Казань Июля в 9 день, и царя Алегама Казанскаго изымаша с материю и с его царицею, и с двема браты и с сетрою, и с его князми, и приведоша их на Москву. Июля же в 20 прииде весть великому князю, что город Казань взяли его воеводы и царя полонили [...] И князь великий Иван Василиевичь всеа Русии царя Махмет-Аминя из своей руки посадил на царство в Казани, а коромолных князей и уланов смертию казнил и иных коромолников: а царя Алегама с царицею послал князь великий в заточение на Вологду, а матерь его и [72] братию его и сестры послал князь великий в заточение на Белоозеро в Карголом [...]
В лето 6997 (1489) [...] — О Вятке. Тоя же весны, Июня в 11, послал князь великий Иван Васильевичь всеа Русии рать свою на Вятку за их неисправление, князя Данила Васильевича Щеня да Григорья Васильевича                   далее
       



Источник: https:// www soika.pro /dok/ letopisi, hroniki, puteshestvija, dnevniki/ rus samobjitnaja/
Категория: Летописи, хроники, путешествия, дневники | Добавил: сойка-soika (25.05.2021) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 48 | Теги: Летописи, земли русской, никоновская | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar