Вт, 07.12.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Северные сказания о лембоях и удельницах

Северные сказания о Лембоях и Удельницах.
(перевод относительный)
Находясь в  непрерывной и неустанной борьбе со стихиями суровой природы, не ведая сил и законов её явлений, страдный северный крестьянин живет под воздействием страхов  другодольных.  Едва  ли  где  доныне эпическое созерцание имеет та­кое широкое, всевластное жизненное  значение, как в пределах этаго края.
 В силах не  явленых  природы, жители его доныне видят и ощущают  действия  живых  существ другого Mиpa. Туман демонологии облегает жизнь народа и отравляет его покойныя минуты. Над страдой крестьянства  вы­сится еще более тяжкая страда нравственная. Всюду преследует его нечистая сила: в горах, лесах, мхах и болотах; она гонится за ним в поле, озе­ре  и на горе; он  встречает  ее в подовине, на дворе и у себя дома; она сидит наконец за его столом и ждет, когда он сядет и немытыми руками возмет кусок или ложку и будет есть без благословения.
Поднимется ли и завоет вихорь, — то воет и бушует она, нечистая сила; высыхает  ли речка, взволнуется  ли озеро, треснут  ли ущелья каменисты,
это она пирует или борется — нечистая сила. Вот  одержат  человека разные боли и недуги, — это приманилось или сдиялось, это она нечистая сила или
хватает, или студит, или разжигает тело человека.
Такое жизненное и всевластное значение этой дру­годольной силы показывает, что изучение народных демоносказаний  представляет не один только науч­ный интерес, но имеет и практическую важность для народнаго образования.
Северныя народныя сказания о происхождении де­монической силы гностико-манихейскаго происхождешя. Они проникли к нам с богомильскою по­вестию—о зачатии неба и земли и тем легче усвое­ны народом, чем больше отвечали его дуалистиче­скому мировоззрению. Если в рукописях передаются они с риторскими распространениями и узорами, то в живых народных пересказах они обнаружива­ют эпический характер.
Было время, когда не было ни земли, ни неба, а была одна вода.
И спустился Саваоф на Землю и спросил; кто здесь?
И откликнулся сатана и рек: я здесь.
И спросил Саваоф сатану: Есть ли где земля, не видал ли?
Есть на дне моря,  отвечал сатана.
Сходи же на дно моря и достань земли.
Обернулся сатана гоголем, нырнул на дно мор­ское и в рот земли напихал. Но поколе оттоль воздымался, водой размыло землю и он  вынырнул ни с чем.
Саваоф послал его другожды. Но и на другой раз  тоже случилось. Стыдно стало сатане, а Сава­оф его укоряет  и  говорит: Немощен  брат ты.
Иди в третий раз, да вот на дне морском уви­дишь икону-деву с младенцем, на камени стоящу; благословись у младенця и тогда возми земли».
Нырнул сатана в третей раз: сделал так, как велел ему Саваоф и принес земли. Взял Сава­оф эту землю и разсеял в восточную сторону и стала чудная, прекрасная земля. И спросил Сава­оф сатану: вся ли тут земля?     Вся, сказал сатана, а сам держит частицу за щекой. А земля за щекой
стала рости-прибывать, а щеку стало раздувать. Видит сатана, что не обмануть ему Саваофа: взял да разсеял ту землю в северную сторону и стала тут земля холодная, каменистая и нехлебородная.
И вздумал Саваоф создать себе полки воинов, дал сатане молот в руки и велел бить в камен­ную гору правой рукой, а сам пошел на восток рай насаждать. Богов товарищ начал молотом в камень бить, из каменя воины светлы начали выскакивать, да на восток Богу кланяться, бил до того, что рука устала, попробовалъ бить левой ру­кой. Лишь только ударил, выскочил черный черт да и поклонился молотобойцу. Смекнул сатана в чем дело, да и давай левой рукой колотить; до то­го бил, што чуть-чуть со светлыни полками не срав­нился.
Той порой Саваоф дело свое сделал и пришел к сатане. Пришел и видит дело плохо: что делать? взял скорей зааминил. Перестали выска­кивать силы нечистые, а стал выскакивать только огонь, как и теперь бывает при ударе железом в камень.
Возгорчилса Саваоф и задумал разде­литься с товарищем; но тот не то и говорит; стал хвастаться силы богачеством. Пошло на раздор; Саваоф построил небо, а сатана другое-выше того, Саваоф построил еще небо, а сатана вы­ше того. Сделали они по семи небес—а сатана все выше забирается. Зааминил скорей Саваоф и велел Михаилу Архангелу столкнуть сатану на землю со всеми его небесами и со всей его силой невиди­мой. Пошел Архангел Михаил, а тот и на вер­сту недопустит eго к себе. Саваоф послал его другожды, но сатана отогнал его еще дальше. Стал посылать его Саваоф третий раз, но он отвечал: боюсь, Господа, опалить.
Тогда Саваоф сказал Ми­хаилу Архангелу: опустись ты на землю к черному
морю, увидишь на берегу икону, деву с младенцем; благословись у младеня и ступай на сатану.
Сделал Архангел по слову Господню, столкнул сатану с неба, спроверг небеса и всю силу его и валилось сатанинской силы, аки мелкаго дождя, шесть недель.
Много пало ее на землю, а больше того осталось на воздусехъ.
Кроме сил сверженых с небес, которые дерзновение имут ко Престолу Господню, есть еще, так называемые, Лембои, силы посредствующие между ду­хами воздушными и человеком. Воздушные-пищи не принимают, а эти пьют и едят. Тыи знаютъ по­году, забронки, а Лембои к этому делу не касаются. Лембои это тоже люди, только потаенные,—из заклятых детей. Когда отец  или мать, возгорчившись на ребенка, говорят  недобрыя слова: ой Лембой тя дери, ой, изымитко-тя;  ну тя к лешему, — Лембои тут и есть: они похищают  заклятых!., уносят их в свои жилища, поят, кормят, ростят и затем посылают  их  крещеным на доброе или злое деланиe. Они берут под свое попечение и тих детей, которых родители оставляют  в  лесу или поле без
благословения.
Раз я жала  на заполье, расказывала нам одна женщина, а муж сеял рожъ. Под вечер этак я и говорю мужу: Пётрей! мне пора идти убирать скотину, так я пойду домой; а ты, когда Мишенька то проснется, привези его домой, да смотри не забудь.
Ладно говорит. Ну я и пошла. Вечер подходит,  гляжу, и Пётрей приехал.
А где же ребёнок? Спросила я.
Тут он хватился, что ребенка то он и забыл взять; ой, говорит, я ребёнка-то и забыл.
Охти  маю, што ты сделал, сказала я и бросилась назаполёк. Прибежала туды, гляжу у ребёнка кто-то стоит и байкает. Я остановилась и слухаю; а он и не глядит в ту сторону, знает сам приговаривает: мати оставила, отец позабыли, мати оста­вила, отец позабыли. Меня всю так обдало холодом. Я уж          смекнула, што Лембой тут стоит а покинуть ребёнка нельзя. Сотворила про себя молит­ву и думаю: пусть будет что будет, а пойду. При­шла и говорю; Ково, кумушко, ты качаешь? Он  как поглядел на меня, да как захохочет, одно лес-то так и задрожал: Кумушко, Кумутко  Загорланил, засвистал, в ладоши захлопал и был таков. А я схватила ребенка и тягу дала, што нога взяла. Не смела оглянуться. До того бежала, чуть не пала и едва дух переводила».
Впрочем Лембои не всегда так ласково обраща­ются с похищенными детьми. По разсказу Леонтия Богданова в деревне  Середке  мать выбранила мальчика и мальчик пропал. Месяца через два после этаго Леонтий Богданов  шел из лесу и, подходя к дому, видит на воротах что-то колышется, ан сидит на воротах младенец, только бы его взять да крест надеть, с рук-то бы его не взяла нечи­стая сила. Но пока Леонтий Богданов проклаждался, разсуждаючи таким образом, мальчик сгинул из виду.
Другодольные Удельницы собой,—черныя волосатая голова  растрепана, волосье распущено; оне прежде­временно вынимают младенцев из утробы матер­ней, уродуют их и мучат родильниц.
Если поносная женщина спит навзнич, на роспашку, пояса нету, а случится на столе ножик, Удельницы вынимают  младенца. Оттого раждают  уродов, или женщина понесет, а живот ока­жется пустой. В Толвуе  один  мужик ночевал под лодкой. Прилетала сорока, защекотала, и другая
защекотала. Одна другой и говорит: Ты где была»?
— Я была в Лопском об Онего-к Донилову.
— А што ты сделала?
— Я сделала—ребенка выняла и клала на место голик. А ты што сделала?
Мужик кашлянул. Оне  пристали. Мужик дал клятву не сказывать. Их  после не видали.
Удельницы же производят жильне-трясущгй удар или родимец: бьют и ломают человека, как по­пало. Для спасения одержимаго этим недугом,

садят его на три соломенных креста—и спит он на нях шесть недель—и призывают Илью Пророка  чтобы шел он на помощь, на «черной облакй и на
огненной колеснице, и натянул бы лук свой, и спустил бы калену стрелу, и убил бы врага, почистил бы раба от жильне-трясущих ударов».

Две минуты бывают худыя во дню, когда Лембои и Удельницы доступают к человеку: одна в-самый полдень, другая по закатё солнца.
В Токвуе  и Кижах, заонежских селениях, есть ущелья, называемый Ижгоры и Мяныоры. На этих горах некогда  витали две  сестры; то и дело делали,
что блины пекли и с горы на гору перекидывали. И находилось там многое множество нечистой силы и живут там Лембои, им же несть числа. По до-роге между деревней Пакилгой и Якорь - лядиной, (токвуйской волости) есть ручей по ныне называе­мый чортов ручей: в прежнее время выходило тут
большое  чудовище—по закате солнца стояло оно на продольных мостовинах, что сложены для переходу из деревин в деревню.
По дороге из Космозера через гору в Фойму- губу есть ручей, доныне называемый Букин порог; от древности выходили отсюда Удельницы и пока­-
зывались на розстанях: волосы у них длинные, роспущенные, все равно как у нынешних барышенъ, а сами черныя. Как поставили на розстанях кресты,
оне исчезли. У самаго Букина порога стоит крест, поставлен лет пять сотъ тому назад, толстый, здо­ровый с  вырезью, и до втораго пришествия хватить его.
Жители деревни Павловиц  Петрозаводскаго уезда, Кондопожской волости боятся похулить свое озеро: попей, говорят, да похули, вряд ли жив будешь.
Они не терпят и того, если кто другой будет ха­ять воду в их озере. Скажи только: у вас водишко худое, воденко мутное, грязное, да в бубырках,—они
тысячу раз будут повторять: у нас водушка хоро­ша, у нас водушко хорошее.

В Паэзерских озерках близ Ладожскаго скита рыбу ловят молча; уходя из дому, не сказывают куда пошли; если сказать, что пошли рыбу ловить, не
скоро с озере  и выйдешь, а то и совсем туда ускочишь.
Живут также Лембои с полверсты от Космозе­ра,—в щелье, на заболотье.
В Остречинском погосте, в 85 верстах от Петрозаводска, указывают четыре места, где живут Лембои: на дороге Князевской, в пустоши, у мель­ницы и в деревне  Свуровской. 

Лембой живущей в лесу называется Шишко или Подкустовник, некрещенный, неблагословленный. Ко­торая ягода ростет, ту не можешь взять, а тогда бе­решь, когда под  нога подернешься, да заклянешь:
будь проклят я, што под ногами не видел. Шишко также стережет, когда кусок кладут за обедом без благословения; хватает его и тем питается.
Если придется ночевать в лесу, надо попроситься у Лтовахо хозяина; а то ночь не иройдет тебе даром, Шишко выгонит с ночлега. А угодишь ему, будешь благополучен.
Жировик—настоятель жиры, хозяин всего дома. Он особенно заботится о скоте, сообщает иногда радостные вести, но чаще всего предсказывает не­
взгоды. Буйный нрав его сказывается только тогда, когда он жирует в нежилых хоромах. Если жировик не любит скотины, лучше и не
держи; не будет она ни сыта, ни гладка, ни здорова; которая ему по-люби, ту он холит и кормит. Взял ты например, лошадь или корову черную и гляди: если нравится эта масть жировику, скот твой свитйет и весел; если нет, то хохлат, скучен, запачкан и всегда мокрый.

На Тихвинской дороге  у одного крестьянина та­кая была беда, что не мог накупить лошадей. Ку­пит лошадь, утром придет, а она под яслями лежит, и овес и сено не тронуты. Раззорился бед­ный мужик. Как  водится изстари, стал он по за­кат солнца по углам кланяться и прощаться: хозянн батюшко и хозяйка матушка! Простите,  нетроньте милой скотинушки. Вдруг послышался голос: Хотъ бы худенька, да паенька (пестрая). Завел мужик пегенькую лошадку, и стала она и сыта и гладка и дюжа, и стал мужик разживаться.
Самый недружелюбный к человеку Лембой — это Баянник—с огненными-сверкающими глазами, с взъерошенными волосами и всегда босой. Он часто
сдирает кожу с живых людей и давит их. Тот, кто после всех моется в бане, не должен кре­стить ничего, а все сосуды оставить на опашку и сказать: мойся хозяин. Он всегда бывает доволен, когда оставляют ему воды и пару.
Лембой, живупцй в воде, называется царемъ водяным; он- небольшой ростом, с седыми роспущенными волосами, с длиными руками и короткими но­гами. Он живет обыкновенно в воде, но по нужде выходит и на сушу. Водяной царь злее бывает тогда, когда вейет рожь; в это время маленьких
ребят не пускают купаться; водяники в это время нерестятся, т. е.

свадебнячают.
Водянаго Лембоя ловцы в  воде доставают. Бери клещицей неткнуто, если в праздняк  невод не вязан  и не починиван, с того неводу он невыйдет.
Раз, говорят в так называемом, бесовом ручью, где Лачиновский завод, вытащили  водянаго Лембоя; не большой недоросточек, волоса  пестрые,
весь истыкан. И спросили его: на гору тебя?
— Шна.
—  В воду?
— Да-да. И стал он просить и молить: нагору не пошто, пустите в воду.
—  Если спустим, так будешь ли рыбы давать?
— Буду-буду.
Ловцы сжалились и пустили его в бесов ручей. После он, ахти, много рыбы давал.
Лембои передвигаются с места на место, и не редко ведут борьбу из-за своих владений. Любо­пытна одна хитрость, которую придумал одинъ Лем-
бой с своими врагами, которая впрочем характерязует не столько народный взгляд на Лембоев, сколько на духовенство, торгующее святыней.
Приходит этот Лембой к попу и просит одной вещи, а какой, выговорить неможет: обещает толь­ко шапку золота. Поп был не простой: догадался,
чего у него просят. Взял с божницы крест  и от­правился с Лембоем  к озеру. Пришли на самую середину и стали спускаться в воданое царство.
Тут Лембой указал попу на крест и велел его выпустить из рук. Лишь только тот выпустил, вдруг поднялся рык, шум и визг; загоралось все водяное царство и сгорало до тла. Разбежались все тамошнии жители. Лембой велел опять взять попу крест, вывел на берег, дал ему шапку зо­лота и сказал: «ну, спасибо поп; тутошнии совсем было выжили меня из своего жилища,—они высели­лись из соседнаго озера; нун—сжег ты все их водяное царство, а я вновь его построю и буду в нем царствовать. Спасибо тебе! если тебе что по­надобится, приходи сюда, вызови меня—я буду тебе вечным слугой. Прощай». Затемъ Лембой скрылся.

В двадцати верстах от Петрозаводска на юго- западе находятся два озера—Машезеро и Лосинское, на разстоянии одно от другаго около десяти верст.
Из них вытекают две речки, кои на половине своего течения соединяются в одну общую речку, называемую Лосинскою. Водою атой речки действует Александровой пушечный завод. В 1800 году здесь было наводнение от сильных проливных дождей, продолжавшихся от половины июля до половины августа. Вода прорвала плотину, разрушила рудяные сараи и даже унесла в Онего нисколько домов, стоявших на северном его бе­регу, у самаго ея устья.
С изумлешем и страхом толпы народа смотрели на это явление.  В их глазах это собыетие было ни чем другим, как свадьбой в водяном царстве
другодольных. «Машезерсюй водяник сосватал, скажутъ, за своего сына дочку у водяннка Лососинскаго, а в Машезере  жить нельзя, тесно, да при том надо переезжать водой, а переезжать то нельзя. Лососинскиe положим до соединения речекъ доедутъ легко, а там ведь в Машезеро надо идти против воды, а другодольныя против воды плыть не могуть».
«Вот и уговорились выехать с обеих озер:  у соедннения речек соединить и молодых, а оттуда и плыть вместе в Онего. По этому уговору то они
н едут теперь большим свадебным поездом в Онего, где им жить будет просторно, и  с собой  везут приданое, а сверх того заведоме сараи, руду
и проч., а сами едутъ скрытно, смешали все свое добро с песком и глиною, так что мы ничего не можем видеть, кроме серой массы, стремящейся с

шумом. Шум этот их музыка: оне веселятся, а мы то трепим, горюем. Вот  не говоря о казенном имуществе, общественных местах и заводах, сколько видите разорили частных домишек со всем имением, оставили бедных в однех платьях,. а там все увлекли в Онего, да еще веселятся. О, Господи, прости насъ грешиых!»
Есть наконец Лембои, владетели кладов. В де­ревне Скуровской, Остричинскаго погоста, на правом берегу реки, под двумя елями есть, говорят, богатый клад; им владеет Лембой, великой старичище. Достать его, говорят, не трудно. Надо только три Ивана, которые бы были в одинъ день рож­дены, крещены и имянивники. Они должны пред Ивановым днем придти на то место, где клад, угостить Лембоя свинцовыми орехами и три раза сказать: отдай наше царское имение.
Любопытно еще знать, что руссый крестьян и в и Лембоеве заводит в своих разсказах туда, куда сам любит заходить—это именно во царев кабах;
разница между ними здесь то, что тогда как крестьянин выпивает рюмку, Лембой успевает выпивать целое ведро. Таковы особенно каргопольские разс казы про Лембоев Семенковскаго, обитавшаго в Семенковском лесy, и Звонковскаго-на лешовой горушке.
Оба они часто любили заходить в кабак-Разгуляй и пить там до зела зелено вино; «узнавать их здесь, говорят, есть верныя приметы: тогда как у кре-
щенных всегда правая пола на левой, у Лембоев на оборот, всегда левая на правой». Можно себе вообразить, как часто целовальники, по этой при­
мете видят у себя Лембоев!



 

Источник: https://soika.ucoz.net/dok/religija jazytshestvo pravoslavie slavjan / rus samobjitnaja/
Категория: Духи места | Добавил: сойка-soika (17.08.2021) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 29 | Теги: Северные сказания о лембоях и удель | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar