Инкуб Мара Марена

Инкуб (инкубон, инкубониус, лат. incubus, от incubare, «возлежать сверху»)

в средневековых легендах распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами, персонаж низшей мифологии народов Европы. Соответствующий ему демон, появляющийся перед мужчинами, называется суккуб.
Внешний вид инкубов
В большинстве случаев инкуб описывается как безобразное существо, часто напоминающее козла (один из образов дьявола), хотя такой внешний вид приписывался большинству демонов во времена средневековья. Так, в «Compendium Maleficarum» (1608) сказано: «Инкуб может принимать и мужское, и женское обличье, иногда он появляется как мужчина в самом расцвете сил, иногда как сатир; перед женщиной, которая известна как ведьма, он обычно принимает образ похотливого козла». Среди других образов фигурируют инкубы в обличье собаки, кошки, оленя, быка, косули, птицы, особенно ворона или аиста, а также в виде змеи. Однако даже звериный облик не мешал инкубу иметь плотские отношения с женщиной.
Хотя сама склонность инкуба к распутству не подвергалась сомнению, в средние века имели место некоторые дискуссии по поводу того, как бесплотные демоны могут обретать тело и сходиться с женщинами. Один из поздних демонологов, Синистари (умер в 1701) объяснял, что демон может принять телесную оболочку, вселяясь в другого человека, или создавая себе тело из различных материалов. Другие полагали, что демоны используют для этих целей трупы, особенно тела недавно повешенных людей. Чуть позже суеверные люди говорили, что инкуб — это бесплотная тень. Но такой он не всегда. Когда исчезает дневной свет или же каким-нибудь другим образом становилось темно или же просто сумеречно, инкуб принимал вид мужчины.
Семя инкубов
Ещё больше споров возникало вокруг вопроса о происхождении семени инкубов.
Одни полагали, что от инкуба возможно забеременеть, поскольку демон собирает семя трупов или семя, испускаемое во время ночных извержений или мастурбаций, и «благодаря скорости и знанию физических законов сохраняет это семя в его естественной теплоте». В средневековом трактате «Молот ведьм» утверждается, что демоны в качестве суккубов собирают мужское семя, хранят его в своём теле, а затем в качестве инкубов оплодотворяют женщин, сообразуясь с положением звёзд, с целью появления потомства, изначально предрасположенного ко злу под влиянием планет.
Другие же напротив полагали, что от инкуба забеременеть невозможно, поскольку его семя — не более чем подделка, порой даже очень плохая. Так Жанна д’Абади призналась де Ланкру, что «семя дьявола было необычайно холодным, так что она не могла забеременеть от него». Случаи рождения детей от инкуба объяснялись такими демонологами тем, что демон предоставляет для рождения похищенных младенцев.
Как правило, дети инкубов описываются не менее безобразными, чем их родители. Иногда такие описания совпадают с описаниями паразитов, вроде глистов и ленточных червей, а некоторые истории о рождении детей от демона больше напоминают супружескую измену, оправдываемую тем, что якобы дух мужа являлся жене во сне, пока супруг находился далеко от дома.
Стремление инкубов к соитию
У демонологов не было однозначного мнения и по поводу причин, по которым демоны стремились к лону женщины.
Одни считали, что причина этому — необузданная похоть демонов, что инкубы стремятся удовлетворить свою страсть к разного рода извращениям, отчего вместо того, чтобы сходиться с себе подобными, они ищут контакта с женщинами. Другие полагали, что, поскольку духи «не могут испытывать ни радости, ни удовольствия», они сходятся с человеком лишь для того, чтобы унизить его, втайне насмехаясь над своими горе-любовниками, которые, между прочим, иногда даже признавая греховность союза, не стремились избавиться от демонического поклонника. Ещё одна версия гласит, что демоны и духи природы, завидуя бессмертию человеческой души, стремятся дать такую душу своему потомству через союз с людьми.
Как бы то ни было, связь с инкубом считалась гораздо более тяжким грехом, чем супружеская измена, поскольку она приравнивалась к скотоложству, а взаимоотношения с суккубами приравнивались к мужеложству, ведь суккуб тот же дьявол, только в женском обличье. С расцветом инквизиции и судов над ведьмами описания инкубов и суккубов становились всё более устрашающими. Если в ранних сообщениях женщины и мужчины признаются в невероятных удовольствиях, которые доставляли им демонические любовники, то в поздних сообщениях женщины признаются, что соитие причиняло им невероятные боли. Считается также, что инкуб не может соблазнить девственницу — его чары не действуют на неискушённых. В этом мнении сходятся большинство источников.
Параллели
В действительности, средневековые демонологи не были изобретателями инкубов, поскольку истории о сношении человека с духами природы, демонами и языческими богами присутствуют во многих культурах и верованиях. В древнегреческой мифологии Зевс отличался большим распутством и влюблялся в смертных женщин, например, Семелу, родившую ему Диониса.
Римляне считали инкубов духами и приписывали им явления, которые русские приписывают домовому, то есть набрасывание ночью на сонных людей, пугание их и так далее.
Греки также знали подобного духа и называли его эфиальт (наскакивающий). Римляне считали инкубов существами одной породы с фавнами, сильванами и тому подобными существами. Сладострастные сновидения, в особенности у женщин, также приписывались посещениям инкубов. В качестве лекарства от удушения инкубами служил цветок пэонии, собиравшийся с соблюдением суеверных обрядов по ночам. По другим поверьям, также напоминающим русских домовых, инкубы считались хранителями домашних богатств, а также кладов, которые можно легко отыскать, если удастся стащить у инкуба его шапку-невидимку.
У славян инкуб связывался с Летающим или Огненным змеем.
Упоминания в литературе
Инкубы упоминаются в фантастической юмористической повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» и готическом романе Джеймса Риза «Книга теней»
Инкуб — разновидность оживших мертвецов, имеет обыкновение совокупляться с живыми. Не бывает. В теоретической магии термин „инкуб“ употребляется в совершенно другом смысле: мера отрицательной энергии живого организма.
Также инкуб упоминается в трагедии Гёте «Фауст» в качестве духа земли — домового.
В пенталогии Сергея Лукьяненко «Ночной дозор» светлый маг Игнат, обладающий ментальной магией, ассоциируется с инкубом. Также в первой части романа «Дневного дозора» («Посторонним вход разрешён») ведьма Алиса Донникова подозревает, что её любовник — Игорь Теплов — инкуб.
Уделяется внимание этим существам в книге «Геенна огненная», автор — французский писатель Жорис Карл Гюисманс, а также в «Огненном ангеле» Валерия Брюсова.
У Алена Лекса инкубом является главный герой трилогии о глазах дракона. Герцог Л`эрт Саранциа был укушен вампиром, искавшим тайную библиотеку его деда. Поскольку вампир являлся инкубом, Л`эрт приобрёл те же способности. Все три книги он бесполезно пытается сопротивляться собственной природе, не желая быть монстром. Кроме него, одна из героинь трилогии становится суккубом после обращения им в вампира. Инкуб также упоминается в книге «Сны инкуба» (англ.) серии романов Л. Гамильтон.
В романе Умберто Эко «Имя розы» Инкуб упоминается старым монахом Убертином Казальским. Он обвинял молодых послушников в сладострастии и в желании соития с инкубом. «Было что-то от женщины, а значит от дьявола в этом юноше, который умер. Глаза, как у девицы, вожделеющей сношения с инкубом». Также появляется в книгах Райчел Мид Серия: «Джорджина Кинкейд». В серии книг «Темная башня» Стивена Кинга инкуб оплодотворяет одну из главных героинь — Сюзанну, взяв семя у Роланда, будучи суккубом.
В рассказе «Курортный роман» Ольги Громыко инкуб фигурирует в качестве одного из главных героев, вокруг которого, собственно, и крутится весь рассказ.
Также инкубы фигурируют в серии книг Виталия Григоровского «Тайны Витч Фоллс» и в серии книг Джимма Батчера «Досье Дрездена», где они представлены вампирами, питающимися эмоциями людей.
Образ Инкуба встречаем также в романе «Ребенок Розмари» Айри Левин и одноименном психологическом триллере Романа Полански. Здесь он отождествляется с сатаной, избравшим героиню романа матерью его сына на земле и оплодотворившим ее во сне.

Ма́ра (праслав. mara — «призрак», др.-рус. мара, рус. мара, мо́рок, змора, укр. мара, белор. мара́, словацк. mara, болг. мара́ва «кошмар», болг. марок «призрак, привидение»)


в славянской мифологии призрак, привидение. Персонаж низшей мифологии народов Европы. В европейской мифологии — злой дух, демон, садящийся по ночам на грудь и вызывающий дурные сны, сопровождающиеся удушьем под весом демона, отчего сами дурные сны также стали носить имя кошмара.
Представления славян
В украинском языке семантика лексемы мара наиболее близка к общему значению «призрак, привидение», где она обозначает слабо персонифицированное существо, которое невидимой пеленой покрывает людям глаза, затемняет им рассудок, чтобы сбить с дороги и завести в опасное место (волын.) или скрыть то, что находится перед глазами. Ср. украинское выражение «Блудить, як якась мара», русское выражение «Мара водит кого» — о необычном поведении кого-либо. Согласно поверьям украинцев, мара имеет смутный неясный облик, похожий на человеческий. Она пугает людей, появляясь ночью во дворе или перед окнами дома, может навредить здоровью человека, дыхнув или дунув в его сторону (курск.).
В ряде случаев персонажи, обозначаемые корнем *mar-, имеют тот же комплекс мифологических функций, что и змора: в польской традиции слово mara — синоним названий этого персонажа с корнем *mor- типа mora, zmora; в белорусской и украинской традиции мара — название персонажа, подобного польской зморе, который душит и мучает по ночам спящих людей, особенно юношей и девушек, наваливаясь на них.
В северо-западной русской и южно-русской традиции мара обозначает женский персонаж, подобный кикиморе. Мара обычно невидима, но может принимать вид женщины с длинными распущенными волосами, которые она расчёсывает, сидя на пряже. По другим сведениям мара — чёрное, косматое (олонец., тул.), а также страшное и растрёпанное существо (калуж.).
На Украине чучело Мары носили по улицам при встрече Весны на Авдотью Плющиху с пением веснянок

Марена (польск. Marzan(n)a, Śmiertka, словацк. Morena, Marmuriena, чеш. Morana, Smrtka, укр. Марена, болг. Морана, Марава,


в западно- и в меньшей степени восточно-славянской традиции женский мифологический персонаж, связанный с сезонными обрядами умирания и воскресания природы. Имя Марены или Мары носит чучело, кукла или деревце в ритуалах проводов зимы и встречи весны.
Функции и происхождение
Женское имя Марена упоминается в найденных в Великом Новгороде в 1997—2005 годах берестяных грамотах № 794, 798, 849, 955, датированных второй—третьей четвертью XII века. Также часто встречается в старых украинских и польских актах; например "свою дъвку на имь Марену" в староукраинской грамоте 1393 года.
В хронике «Польская история» Яна Длугоша Marzyana названа «Церерой» древних поляков.
Образ Марены, по первоначальному этимологическому родству или по вторичному звуковому уподоблению, связывается со смертью и сезонными аграрными обрядами умирания и воскресания природы. Чешская Морана (старочеш. Morana) в подложных глоссах из «Mater Verborum» отождествляется с Гекатой и Прозерпиной-Персефоной («Ecate, trivia vel nocticula, Proserpina»). Вяч. Вс. Иванов и В. Н. Топоров связывают имя Марены с именем римского бога войны Марса, первоначально также имевшего аграрные функции, восстанавливая общую праформу *Mǒr- (допуская при этом, что позже, возможно, произошло смешение — в духе народной этимологии, — корней *Mǒr- и *mer-, «смерть», в результате чего божество плодородия стало ассоциироваться ещё и со смертью). В популярных публикациях Марена часто описывается исключительно как богиня смерти; именно так зачастую трактуется её образ в неоязыческой сфере.
У словенцев Помурья во время встречи весны в Юрьев день, когда водили «Зелёного Юрия» или «Весника», зиму называли Бабой Ягой:
Оригинал
Zelenega Jurja vodimo,     
Maslo in jajca prosimo,
Ježi-babo zganjamo,
Mladoletje trosimo!
    Перевод
Зелёного Юрия водим,
Масло и яйца просим,
Бабу-ягу прогоняем,
Весну рассыпаем!
Народные обряды
Как правило, чучело Марены сооружали из соломы, которую насаживали на шест. Одевали Марену либо в тряпьё, либо в праздничную одежду; иногда в белое платье или костюм невесты; украшали лентами, скорлупками яиц, украшениями из лоскутков и соломы. Лужичане одевали чучело в рубаху последнего умершего в селе человека и подвязывали поясом последней вышедшей замуж невесты.
Обычно Марена имела женский облик, её готовили и носили по селу девушки. В некоторых местах чешско-словацкого и смежного с ним польского ареала также делалось и мужское чучело, которое носили парни.
Обряд известен в Словакии, Моравии, Чехии, Польше (Великопольша, Силезия, Мазовия, Подлясье, Келецкое, Люблинское, Краковское воеводства), Лужице, Каринтии, а также в Венгрии и Австрии. Сходные обряды выноса и уничтожения соломенного чучела встречаются у балканских и отчасти у восточных славян (см. Иван Купала, Кострома, Русальная неделя, Масленица).
Обряд исполнялся в одно из воскресений в конце Великого поста (чаще всего в 4-е или 5-е, называемые у словаков «Чёрным», «Смертным», «Мареновым» — Čierna, Smrtna, Marmuricnova nedeľa, у чехов — Smrtna neděle, иногда в 6-е, Вербное — Květná neděle). Марену несли с песнями за село и там уничтожали: топили (словац., чеш., морав., пол.), сжигали (пол., чеш.), разрывали на части (морав.), забрасывали на дерево (морав.), разбивали о дерево (словац.), били палками (словац., морав.), закидывали камнями (морав.), сбрасывали в пропасть (морав.), закапывали в землю (чеш.) и т. п. Уничтожение должно было быть окончательным: следили, чтобы Марена сгорела полностью, брошенную в воду Марену забрасывали камнями до тех пор, пока она не утонет, разбитое чучело сжигали на костре.
Верили, что уничтожение чучела обеспечит скорый приход лета, хороший урожай, сохранит село от наводнений и от пожара, защитит от мора и смерти, а девушкам обеспечит замужество. Участие в обряде выноса Марены являлось оберегом от различных несчастий. Тот, кто не ходил со «Смертью» или опоздал к началу обряда, был уверен, что в этом году умрёт сам или похоронит кого-либо из своей семьи (морав.).
Как правило, после уничтожения чучела Марены следовала вторая часть обряда: там же, за селом, молодёжь украшала жердь, на которой было укреплено чучело, или специально срубленное в лесу зелёное деревце, ветку лоскутками и лентами; одежду, снятую с Марены, надевала здоровая девочка или специально избранная «королева» (kralovna), и все возвращались с песнями в село, поздравляя с приходом весны. За это их одаривали и угощали. Зелёные ветки или деревца — символ наступающей весны, жизни, здоровья (см. Деревце обрядовое). Деревце называлось maj, leto, nove leto, letecko (словац.), nove lito (чеш.), majiček (морав.).
На Украине на Авдотью Плющиху носят по деревням и полям чучело, одетое в женское платье, которое называется Марена или мара (призрак). Эту мару провожает толпа детей, парней, девушек и молодиц при громком пении. Мареной на Украине называли и купальское деревце, украшенное венками, цветами, бусами и лентами. Около него ставили соломенную куклу, одетую в женскую рубаху — Купало. Пока девушки пели и скакали через костёр, парни подкрадывались, отнимали Марену, разрывали, разбрасывали или топили в воде. Части разорванной Марены девушки относили в огород для плодородия.
Схожее название и функции у болгарского обряда Мара Лишанка, исполняемого девушками в среду на пасхальной неделе.



 

Источник: https://www soika.pro/dok/veroispovedanie /rus samobjitnaja/
Категория: Духи места | Добавил: сойка-soika (15.03.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 24 | Теги: Инкуб Мара Марена | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar