Соловей-разбойник Спорыш


Солове́й-разбо́йник (Одихмантьев сын, Рахманьевич, Рахматович)

в восточнославянской мифологии и былинном эпосе антропоморфный чудовищный противник героя, поражающий врагов страшным посвистом. Родственен Змею — рогатому Соколу (Соловью) в белорусском эпосе.
Считается злым разбойником в славянской мифологии, чудовищем. В былинах восточных славян он обладает сверхъестественными способностями: свистом поднимать ураганы, сметая и убивая все на своем пути, шипеньем сеять смертельный ужас, а ревом звериным в камень обращать. Его облик напоминает человеческий, только отличается маленькими кривыми ногами.
Изображается либо в виде человека, либо в виде загадочного громадного существа с птичьими крыльями, под которым сгибается дуб. Согласно былинам, у Соловья-разбойника крепкий двор и терем, в котором живёт его семья.
Происхождение образа
Легенда о Соловье найдена П. И. Мельниковым в одном из рукописных сборников XVII века и опубликована в «Нижегородских губернских ведомостях» в 1845 и 1847 годах.
Оно, предание, живет доселе в памяти народной и найдено нами лет двадцать тому назад (1867) в одном рукописном сборнике XVII столетия. Во времена стародавние, где теперь стоит Нижний Новгород, жил знатный, сильный мордвин, по имени Скворец. Он был друг и товарищ другому, такому же знатному, такому же сильному мордвину — Соловью, тому самому, что связан был Ильей Муромцем.
До христианства у мокши и эрзи были распространены имена птиц.

Ой, ты, гой еси, Илья Муромец!
Пряма дорожка не проста стоит:
Заросла дорога лесами Брынскими,
Протекла тут речка Смородина;
Еще на дороге Соловейко-разбойничек
Сидит на тридевяти дубах,
сидит тридцать лит,
Ни конному, ни пешему пропуска нет…
Сидит Соловей-разбойник
на сыром дубу,
Сидит Соловей-разбойник,
Одихмантьев сын.
А то свищет Соловей да по-соловьему,
Он кричит, злодей-разбойник,
по-звериному,
И от его ли то от посвиста соловьего,
И от его ли то от покрика звериного
Те все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все
преклоняются,
А что есть людей — то все
мертвы лежат.
Прямоезжею дороженькой —
пятьсот есть вёрст,
Ай окольноей дорожкой —
целая тысяча.

Согласно былине, Илья Муромец поехал к Киеву прямою дорогою от Чернигова, которую заложил Соловей-разбойник ровно тридцать лет, не пропускал ни конного, ни пешего, а убивал не оружием, а своим свистом. Выехал Илья Муромец в чистое поле и увидел попрыски (следы) богатырские, и по них поехал, и приехал на те леса Брынские, на те грязи топучие, на те мосты калиновы и к той реке Смородинке. Соловей-разбойник послышал себе кончину и бессчастие великое и, не допуская Илью Муромца за двадцать верст, засвистал своим свистом разбойническим крепко; но богатырское сердце не устрашилось. И, не допуская еще за десять верст, засвистал он громче того, и с того свисту под Ильею Муромцем конь спотыкнулся. Приехал Илья Муромец под самое гнездо, которое свито на девяти дубах; и Соловей-разбойник, на гнезде сидя, увидел святорусского богатыря, и засвистал, и хотел убить Илью Муромца. К востоку от города Карачева (Брянская обл.) лежит село с былинным названием Девять Дубов (Орловская область), что в лесах Брынских. Имеется там и речка Смородинка, упоминаемая в былине.

Имена
Ахматович, Одихмантьевич, Рахматович, Рахманов — птица рахманная, представляет собой, по определению академика Ягича, сложный образ, в котором есть черты птицы и человека, чудовищного богатыря. Соловей-разбойник залёг дорогу в Киев, по которой едет Илья Муромец; он тридцать лет никого не пропускает, оглушая своим свистом и ревом; его гнездо на 9 дубах, но есть у него и терем; у Соловья-разбойника есть сыновья и дочь богатырша — «перевозница».
Илья привозит Соловья в Киев и за его коварство казнит его. В одном случае Соловей-разбойник является помощником Ильи в бою, и его образ сливается с представлением о Соловье Будимировиче.
Академик Ягич пытался объяснить происхождение Соловья-разбойника из легенд о Соломоне, но, как доказал профессор В. Ф. Миллер, для такого объяснения нет достаточных данных, а самое производство имени Соловья-разбойника от Соломона, причём впоследствии явилось представление о птице, оказывается крайне натянутым.
В свою очередь, исходя из своей восточной гипотезы, В. Ф. Миллер сближает Соловья-разбойника с иранской птицей Симургом, с богатырями Ауладом, Кергсаром, белым дивом. Возможно, поэтому Соловей-разбойник изображается с тюркской наружностью. В сказке об Еруслане Лазаревиче находит параллель к Соловью-разбойнику в образе Ивашки-сторожа. Подобное же предположение высказывал раньше В. В. Стасов.
Профессор Халанский, сближая соответственную былину об Илье Муромце с германскими сказаниями о Тетлейфе, видит в Соловье-разбойнике отражение образа Зигурда. Историческую основу для представления о разбойнике Ф. И. Буслаев указывал в летописном сказании о разбойнике Могуте. Вообще литературная история типа «Соловей-разбойник» до сих пор не вполне выяснена, так как во всех приведенных построениях, рядом с ценными указаниями, заключается немало произвола.
М. Забылин (Москва 1880 г. «Русский народ его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия»): «…когда во времена св. Ольги и св. Владимира, Христианская вера проникла в Россию, то она не повсюду и не сейчас подавила славянское язычество, что видим из борьбы Ильи Муромца с Соловьём-разбойником, который, по сказаниям, был не кто иной, как беглый жрец, скрывавшийся в лесах, что и могло случиться со многими жрецами и идолопоклонниками, державшимися упорно своего язычества и бежавшими от преследования…»
В XVII веке образ Соловья-разбойника, причём вполне человеческий, широко использовался в русском декоративно-прикладном искусстве. Известны изразцы с его изображением верхом на коне, как терракотовые, так и покрытые глазурью (муравлёные и многоцветные). Широко известен также лубок, где на коне с копьём наперевес сидит типичный польский шляхтич. Всё это говорит о воплощении в Соловье-разбойнике образа врага Руси конкретного исторического периода.

 

Споры́ш (белор. спары́ш, спорынья; от др.-рус. споръ)

в восточнославянской мифологии  - дух жатвы, живущий в двойном колосе, бог достатка, урожая, богатства. Из таких двойных колосьев в Белорусcии после жатвы плели венок, приносили на хозяйский двор и пели "спорышевы" песни. Кого Спорыш любит - у того дом будет всегда полной чашей. Воплощение плодородия.
В некоторых местах крестьяне представляли Спорыша в виде белого кудрявого человека, который ходит по полю иногда вместе с Богом и Раем.
В более ранний период, сначала так называли двойное зерно или двойные колосья, которые считали символами плодородия, называемыми также «царь-колос».
По завершении жатвы из двойных колосьев плели обрядовые венки, ели зерно из Царь-колоса, варили пиво на общину. В некоторых местах плели ритуальную куклу – спорынью. В «бороду» Волоса, позже в бороду Николы, Зосима, Саввы и других святых также заплетали спорыш – двойной колос.
Представителем достатка полевых растений, хлеба – извечного народного символа богатства, является сохранившийся до наших дней в Беларуси Спорыш, в честь которого в пору жатвы там поют особенные «Спорышевые песни».
Спорыш может считаться продолжением общеславянского мифологического близнечного божества, родственного балтийскому Юмису, древнеиндийским Ашвинам.
П. В. Шейн считал Спорыша языческим богом на основе записанных им спарышевых (райковых) белорусских песен, однако другие исследователи (Д. Кравченко) не согласны с этой интерпретацией и считают Спорыша продуктом «кабинетной мифологии».
В Этимологический словаре словаре Фасмера указано, что слово произошло от др.-рус. споръ — «обильный». Согласно Этимологическому словарю Шанского, слово образовано от о.-слав. спорый — «обильный, богатый, удачный», родственного др.-инд. shiras — «жирный, богатый, толстый», лат. prosper — «счастливый, благоприятный». В Словаре русского языка XI—XVII веков даётся определение слову «спорынья» — прибыль, обилие.
Спорыш от «Спарыш»
По мнению некоторых исследователей, первоначально наименованием спарыш обозначали двойное зерно или двойной колос, который в восточно- и южнославянской традициях рассматривался как близнечный символ плодородия. У русских, украинцев и белорусов стряпуху приветствовали словами: «Спорынья в квашню!».
Во многих местах восточнославянской территории (особенно в Белоруссии) распространено представление о том, что двойной колос (спорыш, спорынья, двойчатка, житная матка и т. п.), скормленный скотине, способствует увеличению её плодовитости, что вызывает к жизни соответствующий ритуал: «Если спорышики дать корове и овцам (особенно), то двое родятся». Для объяснения роли двойного плода в продуцирующей магии существенной представляется сама этимология названия спорыш, спорынья, то есть связь со спорый, спорость со значениями обильный, щедрый, объемистый, прибыль, удача.
При отправления древних обрядов из сдвоенных колосьев-спорышей плели венки, варили «братское» пиво, или откусывали эти колосья зубами. В Псковской области из таких колосьев изготовлялась кукла-спорынья. Из них изготавливалась и пожинальная «борода», посвящавшаяся парным святым — покровителям сельского хозяйства: Флору и Лавру, Зосиме и Савве, Козьме и Демьяну.
Поговорки
Кому счастье спорит, всё с рук сходит.
Не спорит корысть, а спорит правда.
Назем спорит урожаю.
Криком изба не рубится, а шумом дело не спорится.
Не трудно ласково слово, да споро.
Что скоро, то и не споро.
Спора женина полушка — за мужниной краюшкой.
Не спорое дело попритчилось.
Всякое лихо споро: не минет скоро.
От порядку и догляду спорынья в хозяйстве живёт.
Без Божьего благословенья, ни в чём спорыньи не жди.
«Спорынья (или спорина) в квашню!» — привет вошедшего; ответ: «Сто рублей в мошну!»
Спориной и бедный проживёт, а неспорь (неспорынье) и богатого губит.
Спорынья дороже богатства.
Кто за хлеба соль берёт со странного, у того спорыньи во дому не будет.



Источник: https://www soika.pro/dok/veroispovedanie /rus samobjitnaja/
Категория: Духи места | Добавил: сойка-soika (12.03.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 23 | Теги: Соловей-разбойник Спорыш | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar