Баба-яга Бабай

Баба́й или баба́йка (тат. бабай — «дед», «старик») — в славянском фольклоре ночной дух,

воображаемое существо, упоминаемое родителями, чтобы запугать непослушных детей.
Описание
Бабай, как правило, не описывается вообще; в этом случае дети могут вообразить его в наиболее страшной для них форме.
Бабай у Шапаровой описывается как старик, чёрный и кривобокий, часто также с физическими дефектами, характерными для описаний нечисти (немой, безрукий или хромой); ходит с котомкой или мешком, в который забирает непослушных детей.
Обычно Бабая упоминают, чтобы непослушные дети не вставали с кровати после того, как их уложили спать. В этом случае родители говорят, что Бабай прячется под кроватью, и что он заберёт ребёнка, если тот встанет.

Ай, бай, бай, бай,
Не ходи, старик Бабай,
Коням сена не давай.
Кони сено не едят,
Всё на Мишеньку глядят.
Миша спит по ночам
И растёт по часам.
Ай, бай, бай, бай,
Не ходи ты к нам, Бабай.    Колыбельная песня

Этимология
В Толковом словаре живого великорусского языка В. И. Даля слово «баба, бабай» с пометой татарск. новорос. оренб. объясняется как «дед, дедушка, старик; иногда в значении детского пугала». Даль указывает, что в этом случае может использоваться вариант «бабайка» (то есть старуха). В размещённом в Интернете исследовании В. Луценко «Тюркский фактор в истории и этногенезе украинцев и их предков» также указывается, что в значении «дед», «старик» это слово в русском языке является диалектизмом с ограниченной областью распространения. Луценко цитирует тюрколога И. Г. Добродомова, уроженца Курской области, жившего впоследствии в Москве, но впервые услышавшего это слово только от русских в Казахстане.
В статье А. И. Грищенко и Н. А. Николиной «Экспрессивные этнонимы как приметы языка вражды» употребление тюркизма «бабай» в русских детских страшилках рассматривается как проявление этнической вражды. Существует версия, что «бабай» (или же «бабай-ага») — уважительное обращение к сборщику дани у славянских народов во время турецкой оккупации. В пользу этой версии говорит, во-первых, то, что «бабай забирает детей» (кроме обычной дани турки забирали мальчиков в янычары), и во-вторых, то, что «бабай безрукий/одноногий» (сборщиками дани обычно становились прослужившие до старости воины, многократно раненые).


Ба́ба-яга́ (рус. Яга, яга-баба, еги-баба, ягая, Ягишна, Ягабова, Егибоба; белор. Ба́ба-Яга́, Ба́ба-Юга́, Ягіня; болг. Ба́ба Я́га; укр. Баба-Язя, Язя, Язі-баба, Гадра; польск. jędza, babojędza; чеш. jezinka, Ježibaba «ведьма», «лесная баба»; в.-серб. Баба Јага; словен. jaga baba, ježi baba) — персонаж славянской мифологии и фольклора (особенно волшебной сказки) славянских народов. Уродливая старуха, владеющая волшебными предметами и наделённая магической силой. В ряде сказок уподобляется ведьме, колдунье. Чаще всего — отрицательный персонаж, но иногда выступает в качестве помощницы героя. Помимо русских встречается в словацких и чешских сказках. Кроме того, является обрядовым святочным персонажем в бывших славянских землях Каринтии в Австрии, масленичным персонажем в Черногории и ночным духом в Сербии, Хорватии и Болгарии.

Этимология
В. Я. Петрухин сближает праславянское яга (*ęga) с обозначением змей, гадов, — что, по его мнению, указывает на хтонические истоки образа.
Письменное упоминание о Бабе-яге содержится в книге «О государстве русском» английского путешественника Д. Флетчера (1588 год). Он читал о поклонениях кумиру «золотой или яге-бабе», но, приехав в Пермский край к самоедам, обнаружил, что это «пустая басня».

Образ Бабы-яги в фольклоре
У восточных славян
«Баба Яга с мужиком, с плешивым стариком скачут пляски». Лубок
В славянском фольклоре Баба-яга обладает несколькими устойчивыми атрибутами: она умеет колдовать, летать в ступе, обитает на границе леса в избушке на курьих ножках (или подпёртой блинами), окружённой забором из человеческих костей с черепами. Она заманивает к себе добрых молодцев и маленьких детей, якобы для того, чтобы их съесть. Своих жертв она преследует в ступе, погоняя её пестом и заметая след помелом (метлой). В сказке «Иван-царевич и Марья Моревна» живёт Яга Ягишна (баба Яга, костяная нога) «за тридевять земель, в тридесятом царстве, невдалеке от моря за огненной рекой», где владеет табуном славных кобылиц. Яга — мать трёх демонических дочерей (иногда — царевны, чудесной невесты героя), змея, которого убивает герой сказки.
В. И. Даль дополняет: «она простоволоса и в одной рубахе, без опояски: то и другое — верх бесчиния».
Согласно крупнейшему специалисту в области теории и истории фольклора В. Я. Проппу, выделяются три вида Бабы-яги: дарительница (она дарит герою сказочного коня либо волшебный предмет); похитительница детей; Баба-яга-воительница, сражаясь с которой «не на жизнь, а на смерть» герой сказки переходит к иному уровню зрелости. При этом злобность и агрессивность Бабы-яги не являются её доминантными чертами, но лишь проявлениями её иррациональной, недетерминированной натуры.
Двойственная природа Бабы-яги в фольклоре связана, во-первых, с образом хозяйки леса, которую надо задобрить, во-вторых, с образом злобного существа, сажающего детей на лопату, чтобы зажарить. Этот образ Бабы-яги связан с функцией жрицы, проводящей подростков через обряд инициации. Так, во многих сказках Баба-яга хочет съесть героя, но, либо, накормив-напоив, отпускает его, давая с собой клубок или некие сокровенные познания, либо герой убегает сам.
Образ Бабы-яги связывают с поклонением древнему тотему, который относился к покровителям племени и почитался вкупе с культом природы. У неё также прослеживаются черты духа-покровителя племени, так как она вещая, и в сказках именно Баба-яга направляет героя на правильный путь, так как она всё знает. Как семейному духу-покровителю, связанному с культом домашнего очага, ей присущи такие атрибуты, как печь, ступа, пест и помело.

У южных славян
В бывших славянских землях Каринтии в Австрии «Баба-яга Пехтра» (нем. Pechtrababajagen) является обрядовым ритуальным персонажем при обходе домов в Крещенский вечер и перед Пепельной средой (на Масленицу). Во время обхода иногда в группе кто-то приделывал деревянную ногу и ходил прихрамывая — в старых описаниях Пехтра имела большую «гусиную» ногу.
У словенцев Помурья во время встречи весны в Юрьев день, когда водили «Зелёного Юрия» или «Весника», зиму называли Бабой Ягой:

Зелёного Юрия водим,
Масло и яйца просим,
Бабу Ягу прогоняем,
Весну рассыпаем!

В Сербии, Черногории и Хорватии зовётся Бабой Рогой (то есть Рогатой бабой) и ею пугают маленьких детей, когда те капризничают и не хотят ложиться спать.
В Черногории (в г. Рисан) в обряде ряженья на Масленицу один из участников одевается Бабой Ругой («дедовской бабой») и носит на руках «ребёнка» (куклу). Образ символизирует предков и, считается, обеспечивает плодородие на предстоящий год.
Внешний вид
Баба-яга обычно изображается в виде большой горбатой старухи с большим, длинным, горбатым и крючковатым носом («лежала из угла в угол Баба-Яга, костяная нога, нос в потолок, губы на притолоке висят»). По мнению белорусских этнографов, здесь Баба-Яга предстаёт в облике покойника в гробу-домовине, и именно этим объясняется «нос в потолок врос».
На лубочной картинке она одета в зелёное платье, сиреневую кичку, лапти и брюки. На другой картине Баба-яга одета в красную юбку и сапоги. В сказках нет акцента на одежды Бабы-яги.
Мифологический архетип
М. Забылин считал её «адской богиней»:
Под этим именем почитали славяне адскую богиню, изображаемую страшилищем в железной ступе, имеющей железный посох. Ей приносили кровавую жертву, думая, что она питает ею двух своих внучек, которых ей приписывали, и услаждается при этом пролитием крови.
По более поздним представлениям, Баба-яга — хозяйка леса, повелительница зверей и птиц, всемогущая вещая старуха, охранительница границ «иного царства», царства Смерти. По этой версии, Баба-яга — это проводник (душ умерших) в потусторонний мир и одна нога у неё костяная для того, чтобы стоять в мире мёртвых.
Женский образ Бабы-яги связан с матриархальными представлениями об устройстве социального мира. Хозяйка леса, Баба-яга — результат антропоморфизма. Намёком на некогда животный облик Бабы-яги, по мнению В. Я. Проппа, является описание дома как избушки на курьих ножках.
Внешний облик (костяная нога, железные зубы, длинные седые волосы, отвислые груди, способность чуять запах чужого и т. п.) указывает на связь с демоническими персонажами иного мира, мертвецами (избушка как домовина-гроб); атрибуты, занятия и сверхъестественные способности — ступа и пест, печь (где она изжаривает похищенных), прядение, полёты по воздуху в ступе, на помеле — также относятся к женским мифологическим персонажам, ведьмам.
Образ Бабы-яги связан с легендами о переходе героя в потусторонний мир (Тридевятое царство). В этих легендах Баба-яга, стоящая на границе миров (костяная нога), служит проводником, позволяющим герою проникнуть в мир мёртвых благодаря совершению определённых ритуалов.
Благодаря текстам сказок можно реконструировать и обрядовый, сакральный смысл действий героя, попадающего к Бабе-яге. В частности, В. Я. Пропп, исследовавший образ Бабы-яги на основе массы этнографического и мифологического материала, обращает внимание на очень важную, по его мнению, деталь. После узнавания героя по запаху (Яга слепа) и выяснения его нужд она обязательно топит баню и выпаривает героя, совершая таким образом ритуальное омовение. Затем кормит пришедшего, что тоже представляет собой обрядовое, «покойницкое», угощение, непозволительное живым, чтобы те случайно не проникли в мир мёртвых. А «требуя еды, герой тем самым показывает, что он не боится этой пищи, что он имеет на неё право, что он „настоящий“. То есть пришелец через испытание едой доказывает Яге искренность своих побуждений и показывает, что он-то и есть действительный герой в отличие от лжегероя, самозванца-антагониста».
Эта еда «отверзает уста умершего», считает Пропп, убеждённый в том, что сказку всегда предваряет миф. И, хотя герой вроде бы и не умер, он вынужден будет временно «умереть для живых», чтобы попасть в «тридесятое царство» (иной мир). Там, в «тридесятом царстве» (загробном мире), куда держит путь герой, его всегда поджидает немало опасностей, которые ему приходится предвидеть и преодолевать. «Еда, угощение непременно упоминаются не только при встрече с Ягой, но и со многими эквивалентными ей персонажами. …Даже сама избушка подогнана сказочником под эту функцию: она „пирогом подпёрта“, „блином крыта“, что в детских сказках Запада соответствует „пряничному домику“. Этот домик уже своим видом иногда выдаёт себя за дом еды».
Восточнославянским мужским аналогом Бабы-Яги является Кощей Бессмертный. Его имя связано со словом «кость» и несёт идею циклически умирающего и воскресающего божества. Если в сказке уже присутствует Кощей, то Баба-Яга предстаёт его матерью или тёткой.
Атрибуты
Избушка на курьих ножках
В древности умерших хоронили в домовинах — домиках, расположенных над землёй на очень высоких пнях с выглядывающими из-под земли корнями, похожими на куриные ноги (ср. современное украинское «домовина» и белорусское «дамавiна» — гроб). Домовины ставились таким образом, чтобы отверстие в них было обращено в противоположную от поселения сторону, к лесу. Люди верили, что мертвецы летают на гробах. Люди относились к умершим предкам с почтением и страхом, никогда не тревожили их по пустякам, боясь навлечь на себя беду, но в трудных ситуациях всё же приходили просить помощи. Так, Баба-яга — это умерший предок, мертвец, и ею часто пугали детей. По другим сведениям, Баба-яга у некоторых славянских племён — жрица, руководившая обрядом кремации мёртвых.
Образ Бабы-Яги видится принадлежащим сразу к двум мирам — миру мёртвых и миру живых. По мнению А. Л. Барковой, изображение избушки «на курьих ножках» в лесу символизировало её нахождение то в ином мире (в чаще леса как в центре загробного мира), то на выходе из него (изба на опушке с входом со стороны леса), а «курьи ножки» были «курными» (окуренными дымом) столбами, на которые славяне ставили «избу смерти» — сруб с прахом покойника внутри (славянский погребальный обряд VI—IX вв.). Баба-Яга внутри такой избы была одновременно живой и мёртвой: лежала неподвижно и не видела вошедшего из мира живых (живые не видят мёртвых, мёртвые не видят живых), пока не чуяла «русский дух», так как запах живых неприятен мёртвым.
Как правило, герой встречал избушку Бабы-яги на границе миров, когда отправлялся в мир иной, желая освободить пленную царевну. Чтобы приобщиться к миру мёртвых, герой просит Бабу-Ягу накормить и напоить его (дать ему пищу мёртвых), попарить в бане и уложить спать (что ассоциируется с подготовкой покойника к погребению). Встречаются вариации, в которых герой съеден Бабой-Ягой и так попадает в мир мёртвых.
Так, пройдя испытания в избушке Бабы-Яги, герой, подобно ей, оказывается принадлежным к обоим мирам, приобретает волшебные качества, подчиняет различных обитателей мира мёртвых, одолевает населяющих его чудовищ, отвоёвывает у них красавицу-царевну и в финале сам становится царём.
Локализация избушки на курьих ножках связана с двумя волшебными реками, либо огненной либо молочной.
Волшебные помощникиВолшебными помощниками Бабы-яги выступают гуси-лебеди в одноимённой сказке, «три пары рук» и три всадника — белый, красный и чёрный (соответственно день, заря и ночь).



Источник: https://www soika.pro/dok/veroispovedanie /rus samobjitnaja/
Категория: Духи места | Добавил: сойка-soika (12.03.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 29 | Теги: Баба-яга Бабай | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar