Песни птицы Гамаюн ( 1)

И тогда Зареница промолвила:
— Отзовись, кто взял мои крылышки! Коль ты красная девица — будешь сестричкой, если женщина — будешь мне тетушкой, а мужчина — тогда будешь дядюшкой. Ну а если ты добрый молодец, — будешь мужем моим любезным!
Вышел Хорс и сказал Заренице он:
— Здравствуй, Зорюшка моя ясная!
И пошла Заря — красна девица по небесному своду синему, на убранство свое нанизывая с блеском ярким цветные камни. И поднялся за ней яснолицый Хорс.
И тогда поженились великий Хорс с молодою Зарей-Зареницею, стали вместе они коротать свой век. Ликовала на свадьбе Зари и Хорса вся Сыра Земля: Сварог с Ладою, Велес и Перун, все Сварожичи, вместе с ними — вся подвселенная.
Высоко на своде небесном светлый Месяц и частые звезды.
Как день белый склонялся к вечеру, так выхаживал Месяц на небо, говорил он тогда частым звездочкам:
— Все-то в царстве моем поженены, белы лебеди замуж выданы. Я один — светлый Месяц хожу холостой. Как бы мне найти красну девицу — с телом белым, как лебедино крыло, чтоб была она станом своим статна, а коса ее полна волосом. Чтоб сквозь платье у ней тело виделось, а сквозь тело виднелись косточки, чтобы мозг струился по косточкам и катался бы скатным жемчугом.
И сказали частые звездочки:
— Есть такая девица красная, нет на белом свете другой такой. То жена златоокого Хорса, молодая Заря-Зареница...
— Как у мужа живого — жену отнять? Как у Хорса отнять молодую Зарю?
— Укради ее, ясный Месяц! И твоею станет Заря-Зареница!
— Как же мне украсть молодую Зарю?
— Ты построй, ясный Месяц, лодочку. Рассади ты на ней распрекрасный сад, чтоб цветы и деревья росли в саду. Посади кипарисово дерево, посади виноградное дерево. И пусти птичек певчих в зеленый сад, чтобы пели они песни чудные. И поставь кроватку тесовую, на нее положи перинушку — одеяльце клади соболиное, занавески повесь шелковые. Ну а рядом поставь золоченый стол, застели его камчатой скатертью. Будут пусть на столе явства разные, меж напитков — вино забудящее. Если выпьет вино молодая Заря — тотчас ты ее увезешь с собой.
Собирался Месяц скорешенько, снаряжал небесную лодочку — нос-корма у нее позолочены, рытым бархатом обколочены. А борта жемчугами изсечены и увиты златом и серебром. И в той лодочке будто дивный рай — кипарисовый, виноградный сад. В нем цветы цветут, птицы песнь поют. Убран явствами золоченый стол, рядом с ним кроватка тесовая.
И поплыл к Заре-Заренице он по небесному своду синему.
А в то время пресветлый, великий Хорс собрался выезжать на небесный свод. И прошел светлый Хорс по воде золотой, и взошел на свою колесницу.
Провожала его Зареница, говорила ему таковы слова:
— Ты великий Хорс, Красно Солнышко! Как мне ныне спалось, во сне виделось — как из нашего сада зеленого увозили белую лебедь и с руки моей правой спадало кольцо...
Отвечал Заре-Заренице Хорс:
— Ты спала, Заря, сон ты видела, не украли у нас лебедь белую!
Так сказал светлый Хорс и на небо пошел.
И приплыл к Заре ясный Месяц. Он приплыл к Заре, поклонился ей, передал поклон-челобитие:
— Ты, Заря-Зареница пресветлая! Ты прими дорогие подарочки! О твоей красоте слышал весь белый свет! Твое тело бело, как лебяжье крыло, и сквозь платье тело просвечивает, а сквозь тело видятся косточки, и твой мозг струится по косточкам и катается скатным жемчугом.
Ясный Месяц на лодку Зарю проводил, и привел ее в распрекрасный сад, и сажал за стол золоченый. И давал он ковш молодой Заре, предложил ей выпить напиточек — выпивала Заря-Зареница пития того забудящего, и заснула она, и забылась.
И поднял ее Месяц на белые ручки, целовал в уста ее сахарные, клал ее на кроватку тесовую и уплыл с царицею по небу.
И вернулся домой златоокий Хорс, а Зари-Зареницы его жены нет уже в чертогах небесных.
И спросил Сварога пресветлый Хорс:
— Ты, Сварог небесный! Отец родной! Где искать, скажи, мне Зарю мою?
Отвечал Сварог Хорсу светлому:
— Ясный Месяц украл у тебя Зарю. Ты езжай, Хорс, вслед за угоною! Ты возьми турий рог, бог могучий Хорс! Станешь в рог трубить — я на помощь пошлю свое небесное воинство. Первый раз протрубишь — все взнуздают коней, как второй протрубишь — оседлают коней, третий раз протрубишь — жди моих сыновей!
И поехал Хорс за угоною по небесному своду синему. Как приехал он, встал у терема. А в то время Месяц по небу гулял, оставалась в тереме только Заря. И сказал Заре-Заренице Хорс:
— Гой еси, ты моя молодая жена, ты ступай домой скоро-наскоро!
И сказала Заря Хорсу светлому:
— У тебя мне жить тяжелешенько. По утрам вставать — долго мыть лицо и молиться Роду небесному. Здесь у Месяца жить привольно мне. Утром здесь встают и не моются, и небесному Роду не молятся!
И спросил светлый Хорс молодую Зарю:
— Если Месяц придет, как мне спрятаться?
— Я тебя укрою периною — тем пуховым легчайшим облаком...
Как пришел ясный Месяц и в терем вошел — так Заря распорола перинушку и укрыла его легким облаком, а потом спросила у Месяца:
— Что б ты сделал, муж, если б Хорс был здесь?
— Я отсек бы ему буйну голову!
Развернула Заря ту перинушку:
— Отрубай ему буйну голову!
И сказал тогда бог пресветлый Хорс:
— Уж ты гой еси, светлый Месяц! Напоследок дай протрубить мне в рог, и проститься с зверями и птицами, и проститься мне с белым светом!
— Что ж сыграй напоследок, могучий Хорс.
Первый раз затрубил в турий рог бог Хорс — всколебалася Мать Сыра Земля, приклонилися все дубравушки.
Убоялся тогда ясный Месяц:
— Это что там шумит во дубравушках?
— Это птицы летят из-за гор и морей, бьют крылами они о дремучий лес!
Протрубил и второй раз могучий Хорс — всколебалася Мать Сыра земля, горы дальние порастрескались.
Убоялся тогда ясный Месяц:
— Это что там шумит во далеких горах?
— Это туры бегут по крутым горам, о Сырую Землю копытами бьют!
Как играл бог Хорс — потрясалось небо, рассыпались хоромы Месяца.
В третий раз протрубил бог могучий Хорс, всколебалася Мать Сыра Земля, гром дошел до небесного Ирия.
Тут раскрылися небеса, и явилась сила сварогова — на крылатых конях боги мощные. Прилетел во-первых Огонь-Семаргл, а второй прискакал грозный бог Перун, вслед за ним и Велес могучий, и Стрибог закружил вихрем яростным. Все те боги братья Сварожичи, все сыны Сварога небесного.
И сказал Перуну великий Хорс:
— Месяц ясный украл у меня жену молодую Зарю-Зареницу! Покарай похитчика, брат родной!
И тогда Перун разрубил мечом ясный Месяц, лихого похитчика, и вернул Зарю Хорсу светлому.
И с тех пор ясный Месяц на небе тщетно ищет Зарю-Зареницу и не может найти молодую Зарю. Вырастает опять, но могучий Перун вновь его разрубает своим мечом.
И теперь все Перуну славу поют, и Семарглу, и Хорсу, и Велесу, и Стрибогу, и — ясному Месяцу!
Седьмой клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как женился Перун на Додолушке, как Морского царя победил Перун, и как с Велесом он поссорился!
— Ничего не скрою, что ведаю...
Как по морюшку — морю синему одинокая Лебедь плавала. И кружился над ней млад сизой Орел:
— Я настигну тебя, Лебедь белая! Кровь пущу твою в море синее, пух и перья развею по ветру! Кто-то перышки собирать начнет?
Обернулася Лебедь белая в молодую Диву-додолушку, обернулся тут млад сизой Орел во Перуна бога небесного.
Говорил Перун Диве-Лебеди:
— Помни, Дивушка, слово верное! Как наступит пора — время летнее, за тебя приду, Дива, свататься!
Из-за морюшка, из-за синего поднималася непогодушка, собиралися тучи грозные. Тучи грозные и гремучие. У всех грозных туч турьи головы. Поперед-то стада туринова выезжал Перун да на турице. Проходили туры по крутым горам, ну а турица по долинушкам. Если тур на горушке свистнет, во долине турица мигнет.
Подходили те тучи к Ирию. И подъехал Сварожич на турице ко Сварогу — богу небесному и ко матушке государыне. Он подал отцу руку правую, ну а матери руку левую. И сказал он им таковы слова:
— Мой отец, Сварог, Лада-матушка, я прошу у вас позволения — дайте мне построить алмазный дворец на горе в саду светлом Ирии. Чтобы видеть мне, как гуляет здесь молодая Дива-додолушка ваша младшенькая племянница!
— Что ж построй, сынок, во саду дворец!
И построил Перун во саду дворец, изукрасил его красным золотом и каменьями драгоценными. На небесном своде — Красно Солнышко, во дворце Перуна также Солнышко — дорогим алмазом под высоким сводом. Есть на небе Месяц — во дворце есть месяц, есть на небе звезды — во дворце есть звезды, на небе Заря — во дворце заря. Есть в нем вся красота поднебесная!
Как в ту порушку, время к вечеру, когда Солнце к закату склонялось, захотелось Диве-додолушке во зеленом саду прогуляться, посмотреть на дворец изукрашенный.
Попросила она дозволения у Сварога — хозяина Ирия. Диве дал Сварог дозволение:
— Ты ступай, племянница милая, молодая Дива-додолушка, разгуляйся ты во зеленом саду. Пусть сегодня тебе посчастливится!
Снаряжалась Дива скорешенько, обувалася, одевалася, и пошла она во зеленый сад. Да не долго в садочке гуляла — подошла к крылечку перунову.
Увидал Перун красну девицу, выходил он к ней во зеленый сад:
— Ты зайди ко мне, Дива милая, посмотри на убранство палат моих и на камни мои драгоценные.
Заходила в палаты Додолушка. А Перун Додолу усаживал, приносил ей различные кушанья, говорил он ей речи сладкие:
— Украшал я алмазами гнездышко, на завивочку серебро я клал, по краям водил красным золотом, плисом-бархатом устилал его. Свивши гнездышко вдруг задумался: а на что мне, Орлу, тепло гнездышко? Коли нет Орлицы во гнездышке? Коли нет у меня молодой жены? Ай, послушай меня, Дива милая! Много времени жил на свете я, много видел девиц-красавиц я, но такую как Дива-додолушка никогда, нигде я не видывал. Я желаю к тебе, Дива, свататься!
Тут Додолушка испугалася, и горючими слезами обливалася, от явств-кушаний Дива отказывалась, и скорым-скоро из дворца ушла.
Стала Дива Сварогу жаловаться:
— Во глаза Перун надсмехался мне, говорил он мне о супружестве!
Отвечал Сварог Диве плачущей:
— Нет, Додолушка-Дива, Перун не смеялся — говорил он тебе правду истинную. Если станет Перун к тебе свататься, я отдам тебя за него тотчас!
Тут пришел к Сварогу могучему Громовик Перун — молодой жених. Говорил он Сварогу-батюшке:
— Мне жениться пришло время крайнее. Не могу жениться на Ладе я — то любимая моя матушка, и на Леле, на Живе, Маренушке — то сестрицы мои любезные. Лишь на Диве-Додоле могу я жениться — не сестра то моя и не матушка! Я пришел к тебе сватом свататься. Ты отдай за меня Диву милую!
Тут подал Сварог руку правую и просватал Перуну Додолушку. И назначили вскоре свадебку. А чтоб к свадьбе той приготовиться — уезжал Перун за подарками.
О той свадьбе прослышала вся Земля. Слух дошел и в царство подводное, в царство темное черноморское.
Там на дне морском — воды зыблются, там шевелится Черноморский Змeй. Он живет в дворце белокаменном — чудно те палаты украшены янтарем, кораллами, жемчугом.
Там на троне сидит Черноморский Змeй — царь Поддонный Морской чудо-юдище. Окружают его стражи лютые — раки-крабы с огромными клешнями. Тут и рыба-сом со большим усом, и налим-толстогуб — губошлеп-душегуб, и севрюга, и щука зубастая, и осетр-великан, жаба с брюхом — что жбан, и всем рыбам царь — Белорыбица!
Черномору дельфины прислуживают, и поют для него русалки, и играют на гуслях звончатых, и трубят в огромные раковины.
Как запляшет Змeй Черноморский разойдутся великие волны, и засвищут Стрибожьи внуки. Будет он плясать по морским волнам, по крутым берегам, по широким мелям. От той пляски волны взбушуются, разольются быстрые реки, будет пениться море синее.
И над морем поднимется птица Стратим, и появятся звери морские, и Тритон приплывет из далеких стран станет он играть во морских волнах!
Как узнал про свадьбу перунову царь Поддоный Морской чудо-юдище, поднялся тотчас со морского дна, покатил он по морюшку синему мимо гор Кавказских к Рипейским горам.
Как на берег морской, бережок крутой выходила Дива-Додолушка. Где стояла сосна, там стояла она — умывалась Дололушка чистой водой, увидала Додолушка — Змeя Морского.
Вот по морюшку едет Поддонный Змeй, правит он колесницею сильной рукой. В колеснице его семь могучих коней, а восьмой — вороной, буйный и озорной.
— Ты садись ко мне, Дива-Додолушка! Мы поедем по морю в подводный дворец! От Днепра мы поедем к Дунаю! Я по морю тебя покатаю!
Стала Дива-Додолушка воду черпать, стала Дивушка Змeя водой поливать — стала в море вода прибывать.
— Я бы рада была бы по морю гулять, только я по небу гуляю, с громом в тучах гремучих играю!
И пропела Дивушка милая:
— Ты плыви, чудо-юдо, рекою — и оставь-ка меня в покое!
Ты плыви крутым бережочком — я останусь здесь на мосточке!
Ты плыви по морюшку синему — я останусь-ка лучше в Ирии!                                                                                        Осерчал тут Змeй чудо-юдище царь Поддонный Морское Чудище — расшумелося море синее, поднималися звери водные, закружилися вихри буйные. Полетел Черномор с Моря Черного на своей золотой колеснице и на Ирий-сад тьмой надвинулся.
Из одной главы Черномора искры сыпали и лизал огонь. А из пасти другой ветер-вихрь ледяной завывал и все замораживал. Все дере вья склонялись в Ирии, с них листва и плоды градом падали. Ну а третья глава чуда-юдища на Сварога гордо покрикивала:
— Ты отдай, — вскричал грозный царь Морской, — за меня, Змeя лютого, Дивушку, дай без драки-кровопролития, а иначе будет смертельный бой!
Ничего не ответил Сварог ему.
— Знай, — вскричал опять Черноморский Змeй, — что Перун Громовик будет мной побежден, для него самого приготовлена во Земле Сырой яма прежняя!
Ничего не ответил Сварог ему.
— Я даю тебе сроку-времени для меня приготовить подарочки, не забудь Додолы приданное! Собери нарядных сватов скорей, чтоб веселую свадьбу отпраздновать!
Ничего не ответил Сварог ему.
То не дождь дождит, то не гром гремит. То не гром гремит — шум велик идет: поднимается буря великая! То летел со восточной сторонушки млад сизой Орел — грозный бог Перун! Закричал Орел чуду-юдищу:
— Ах ты Чудо Морское, Поддоный царь! Аль ты хочешь, Змeй, затопить весь мир? Аль ты хочешь сразиться со мною и со всею небесною силою?
Тут собралися гости-сватушки: и Семаргл со Стрибогом, и Велес, и великий Хорс со Сварогом.
— Победили мы Змeя Черного, победим и тебя, Черноморский Змeй!
И тогда Черномор чудо-юдище прыгнул в воду морскую, на самое дно он нырнул от небесного воинства. И промолвил Перун, глядя в темную глубь:
— Здесь — средь мрака и тьмы во бурлящей струе, омывающей тело змеево, — место будет твое, здесь тебе и сидеть до скончания света белого!
Собирал Сварог свадьбу в Ирии, созывал гостей на почестен пир. Соезжалися-солеталися гости к празднику развеселому с поднебесной всей — света белого. Затужила тогда Лада-матушка:
— Чем же будем гостей-то мы потчевать?
Отвечала Корова небесная:
— Не грусти, не тужи, Лада-матушка! Есть у нас и реки молочные, берега не простые — кисельные, есть и белый хлеб, и хмельно вино, мы напоим, накормим гостей своих.
Тут Перун подъехал в колясочке — шестерней коляска запряжена, а уж как все кони-то убраны, все коврами и шелком украшены, золотыми звенят подковами, сбруя светится скатным жемчугом.
— Ах вы кони мои, кони верные, сослужите мне службу-службишку, повезите меня за невестою по небесному своду синему! Выйди, радость моя, Дива милая, ты послушай как звонко подковы о дорогу небесную цокают!
Проезжал Перун мимо кузницы и сказал Сварогу небесному:
— Ах, кузнец, мой отец, ты искуй мне венец, из остаточков — золотое кольцо и булавочки из обрезочков. Скуй мне свадебку, милый батюшка! Уж я тем венцом повенчаюся, а булавочкой притыкаюся ко любезной моей невестушке, молодой Диве-додолушке.
Призывал Перун друга Велеса, чтобы Велес стал кумом-сватушкой, чтобы вел колесницу по небу он.
Подъезжали они к саду Ирию, ко дворцу невесты Додолушки. Собирались туда, солеталися стаи птиц небесных — то сватушки, гости то со всей поднебесной. И садились птицы за дубовые столы, за дубовые столы, за камачты скатерти.
Выходила тут Дива милая, говорила она дорогим гостям:
— Встала утречком я ранешенко, умывалася я белешенько, утиралася русою косой, и брала косу — девичью красу относила ее в чисто полюшко и повесила на ракитов куст. Налетели тут ветры буйные, раскачали они част ракитов куст — растрепали мою русую косу.
Отворачивала тут Додолушка свой бебрян рукав, омочила его во речной воде. Омочила его — обернулася белой Лебедью. Полетела она в небо синее. Обернулся тут Громовержец молодым Орлом сизой птицею — и настиг тотчас Лебедь белую.
И упала Дива-додолушка во зеленый лес белым перышком, обернулась она ланью быстрою. Обернулся Перун серым волком и настиг ее во дубравушке.
И тогда Додолушка щукою унырнула в море глубокое. Тут Перун молодой призадумался, стал совета просить у матушки.
— Что мне делать — скажи, Лада-матушка?
Призвала тогда Лада-матушка Макошь с Долею и Недолею. Стали Долюшка и Недолюшка прясть и ткать судьбу вместе с Макошью. Пряли, ткали они и вязали они крепкий невод. И поймал Перун этим неводом златоперую щуку-Додолушку.
— Не уйти от судьбы тебе, Дива!
Говорили тогда Диве сватушки:
— Ай ты, Дива-душа, что ж печалишься? Почему не поешь и не пляшешь? Косу ты расплела? С неба звезды смела? И омыла ль росой Землю-матушку?
— Не хотела я косу свою расплетать, не хотела я звезды с небес убирать — я стояла всю ночь и глядела, а потом я по небу гуляла, громом в тучах гремучих играла...
Выходила тогда Лада-матушка, выносила ларчик окованный:
— Ой ты ларчик мой, ларь окованный, окованный ларь, приданный! Я не в год тебя накопила, я не два тебя сподобляла. Но на то воля Рода небесного в час единый тебя раздарила.
Вот — возьми, Перун, золоченные стрелы — громовые стрелы, могучие. Ты же, Дива-додола, — небесный огонь, все сжигающий, опаляющий. Вот еще вам — пестрая ленточка. Вы красуйтеся, вы любуйтеся, распускайте вы ленту-радугу после дождика, после светлого, чтобы всем было в мире радостно!
И сказала Перуну Додолушка:
— Пойдем, Перун, погуляем — над полями и над лесами! Ты с грозой пойдешь, а я с молнией! Ты ударишь грозой, а я выпалю!
Пойдем, Перун, погуляем над полями и над лесами! Ты с дождем пойдешь, а я с милостью... Ты польешь водой, а я выращу...
Все на свадьбе перуновой веселы, они пьют-едят, веселы сидят. Лишь один опечалился сватушка, он повесил буйную голову.
Это друг Перуна могучего — Велес, сын Коровы небесной. Позавидовал он Громовержцу, как увидел невесту прекрасную — молодую Диву-додолушку. Позабыл в тот миг все на свете он, позабыл тотчас дружбу прежнюю — возжелал украсть Диву милую.
И когда поехали сватушки из дворца Додолы в перунов дворец, он повез колесницу Додолушки, говорил он ей таковы слова:
— Увезу тебя, Дива милая, далеко на край света белого!
Стань же, Дива-душа, ты моею женой! Вот тебе кольцо золотое, ты надень колечко на палец!
— Я не стану, Велес, твоею! Не гневи, Велес, Рода небесного! Он протягивал к ней белы рученьки — по велению Рода небесного руки Велеса не вздымались, златы кольца в руке распаялись. Загремели тотчас громы на небе.
Опалила тогда Дива Велеса в облаках огнем обжигающим. И упал с колесницы отвергнутый, вниз слетел со свода небесного. А Перун-громовержец во гневе повернул за ним колесницу, громовые метая стрелы, сотрясая всю подвселенную. Вышла тут навстречу Перуну мать Земун Корова небесная. Он стегнул ту Коровушку плеточкой. Но Земун Перуну промолвила:
— Не стегай, Перун, меня плеточкой, не стреляй в меня громовой стрелой! И не трогай, Перун, — чадо милое, моего неразумного Велеса! Ты весь мир спалишь, всю Вселенную, ты обрушишь вниз небо синее, все живое ты умертвишь тотчас!
Повернул тогда Громовик коней, громом неба свод потрясая.
Вслед ему сказала Коровушка:
— Я к тебе на свадьбу пожалую, стану я среди сада райского, золотыми рогами весь сад освещу, вместе с Хмелем гостей дорогих веселя, а особенно Диву-додолушку, молодую нашу невестушку!
В небесах летал млад сизой Орел, вилась рядом с ним Лебедь белая. Била крыльями птица Матерь Сва, и парили Стратим, Рарог и Алконост стаей светлою в небе праздничном. Но не просто то птицы светлые: То не птица Сва — Лада-матушка, не Орел — а Перун, то не Лебедь, а Дива, и не Рарог — Семаргл, не Стратим — а Стрибог, Хорс
— а не Алконост!
То не стаи в небе певучих птиц, то три облака въются-кружатся. На одном сидит Громовик-Перун, на другом сидит Дива дивная, а на третьем — Сварог со Сварожичем.
Как ударит Перун громом на небе, опалит как огнем Дива грозная, как повеет ветром Сварожич-Стрибог, так приклонятся лесушки темные, разгуляется море синее, вздрогнет Велес, и Юша могучий Змeй под Сырой Землей зашевелится!
Продолжается свадьба небесная!
Восьмой клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о боге великом — Велесе, и как Велес женился на Буре-Яге — великанше Усоньше Виевне!
— Ничего не скрою, что ведаю…                                                                                                                                              Прежде было у Велеса времечко, честь была ему и хвала была! Ну а ныне пришло безвременье — и бесчестие и бесславие... А виной тому — слово лишнее, что на свадьбе Перуна сказано. Закручинился он, опечалился, и с печали той оседлал коня, и поехал прочь от Рипейских гор ко чужой земле, царству змееву.
Он доехал до речки Смородины — а вдоль берега речки Смородины кости свалены человеческие, волны в реченьке той кипучие, — за волной ледяной — волна огненная и бурлит она, и шипит она!
Волны вдруг в реке взволновались, на дубах орлы раскричались — выезжал тут Горыня Змeевич, чудо-юдище шестиглавое! Он каменья и горы вывертывал, через речку их перебрасывал. Тут под чудищем спотыкнулся конь.
— Что ж ты, волчья сыть, спотыкаешься? Аль ты думаешь, будто Велес здесь?
Выезжал к нему грозный Велес:
— Ай, да полно тебе выворачивать горы! Уж мы съедемся в чистом полюшке! Мы поборемся с тобой, побратаемся — да кому Род небесный поможет?
Соезжалися Велес с Горынею, они бились-дрались трое суточек — бились конными, бились пешими. У Горыни нога подвернулась — и упал на Землю Сырую он. И взмолился Горыня Велесу:
— Ты не бей меня, буйный Велес! Лучше мы с тобой побратаемся — буду я тебе братцем названным!
Тут соскакивал Велес со Змeевича. Стал Горыня ему братцем названным.
И поехали братцы по полюшку вдоль той реченьки быстрой Смородины — и заехали во дремучий лес. Волны вдруг на реке взволновались, на дубах орлы раскричались — выезжал тут Дубыня Змeевич, чудо-юдище трехголовое! Он дубы выворачивал с корнем и за реченьку их перебрасывал. Тут под чудищем спотыкнулся конь.
— Что ж ты, волчья сыть, спотыкаешься? Аль ты думаешь, будто Велес здесь?
Выезжал к нему грозный Велес:
— Ай, да полно тебе выкорчевывать пни! Уж мы съедемся в чистом полюшке! Мы поборемся с тобой, побратаемся — да кому Род небесный поможет?
Соезжались Велес с Дубынею, они бились-дрались трое суточек — бились конными, бились пешими. У Дубыни нога подвернулась, и упал он, словно подкошенный дуб. И взмолился Дубыня Велесу:
— Ты не бей меня, буйный Велес! Лучше мы с тобой побратаемся — буду я тебе братцем названным!
Тут соскакивал Велес со Змeевича. Стал Дубыня ему братцем названным.
И поехали тут вдоль реченьки вместе с Велесом братья Змeевичи — Змeй Горыня могучий с Дубынею. Видят братцы — разлилась Смородина, в три версты шириною стала. Запрудил эту реку Смородину сам могучий Усыня Змeевич. Ртом Усыня Смородину запер, усом ловит он осетров в реке.
Выезжал к нему грозный Велес:
— Ай, довольно тебе — рыб ловить в реке! Уж мы съедемся в чистом полюшке! Мы поборемся с тобой, побратаемся — да кому Род небесный поможет?
Соезжалися Велес с Усынею, они бились-дрались трое суточек — бились конными, бились пешими. У Усыни нога подвернулась, и упал тут Усыня Змeевич. И взмолился Усыня Велесу:
— Ты не бей меня, буйный Велес! Лучше мы с тобой побратаемся — буду я тебе братцем названным!
Тут соскакивал Велес со Змeевича. Стал Усыня ему братцем названным.
И поехали братцы дорогою. И сказал тогда братцам Змeевичам Велес сын Коровы небесной:
— Как бы нам перейти на ту сторону?
Тут Усыня Змeй пораскинул усы — и по тем усам переправились они в темное царство змеево. Видят: в темном лесочке изба стоит и на ножках куричьих вертится — вкруг избушки той с черепами тын, каждый череп пылает пламенем.
И сказал грозный Велес избушечке:
— Повернись к лесу задом, к нам передом!
Повернулась избушка, как сказано. Двери сами в ней растворились, окна настежь сами открылись. Вот заходят в избу — нет в избе никого, есть лишь рядом хлевец, в хлеве — стадо овец.
В той избушке остались они ночевать, а на утро Велес с Дубынею и Усынею в лес поехали, а в избушке Горыню оставили.
Потемнело вдруг небо синее, закрутилися вихри пыльные, приклонилися все дубравушки — прилетела тут в ступе огненной, за собою путь заметая, в вихре Буря-Яга Золотая Нога — великанша Усоньша Виевна.
Подлетела она к избушечке. Стуки-стуки-стуки-стук — на крыльцо! Бряки-бряки-бряки-бряк — за кольцо!
— Ты вставай-ка, Горыня, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!
Отвечает Горыня Яге: «Не кричи! Ужо слезу сейчас я, Усоньша, с печи и тебя булавою попотчую!»
Осерчала Яга — хлеб взяла со стола, стала бить краюшкою Змeевича. И побила его, отлупила, чуть живого под лавку забросила. А сама затем съела братцев обед — трех овец и барана зажаренного:

— Мне стряпня ваша очень понравилась! Ждите, скоро опять на обед прилечу!
Как из леса приехали братцы — спросили:
— Что ж, Горыня, ты нам не сготовил обед?
— Я не мог приготовить — я так угорел, что и сил не имел с места сдвинуться.
Снова братцы уехали в лес на охоту, а в избушке Дубыню оставили.
Подлетела к избушечке Буря-Яга. Стуки-стуки-стуки-стук — на крыльцо! Бряки-бряки-бряки-бряк — за кольцо!
— Ты втавай-ка, Дубыня, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!
Тут ответил Дубыня Яге: «Не кричи! Ужо слезу сейчас я, Усоньша, с печи и тебя булавою попотчую!»
Осерчала Яга и взяла помело — и побила Дубыню Змeевича, чуть живого под лавку закинула.
Как приехали братцы — спросили его:
— Что ж, Дубыня, и ты не сготовил обед?
— Я не мог приготовить — я так угорел, что и сил не имел с места сдвинуться.
Снова братцы уехали в лес на охоту, а в избушке Усыню оставили.
Подлетела к избушечке Буря-Яга. Стуки-стуки-стуки-стук — на крыльцо! Бряки-бряки-бряки-бряк — за кольцо!
— Ты вставай-ка, Усыня, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!
Тут ответил Усыня Яге: «Не кричи! Ужо слезу сейчас я, Усоньша, с печи и тебя булавою попотчую!»
А Яга тут схватила его за усы, и давай по избе великана таскать — и побила Усыню Змeевича, чуть живого под лавку закинула.
Как приехали братцы — спросили его:
— Что ж, Усыня, и ты не сготовил обед?
— Я не мог приготовить — я ус подпалил, и не смог потом с места сдвинуться.
Велес после остался, он зарезал барана и на лавочку лег отдохнуть на часок. Прилетела Усоньша Яга:
Стуки-стуки-стуки-стук — на крыльцо! Бряки-бряки-бряки-бряк — за кольцо!
— Ну-ка встань, сын Коровы, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!
Велес буйный бог с лавки вскакивал, булаву булатную схватывал:
— Ай, ты Буря-Яга Золотая Нога, удалая Усоньша Виевна! Мы и сами три дня не едали, мы и сами три дня не пивали!
И схватил он Усоньшу Виевну, стал ее булавою обхаживать и таскать по избушке за волосы. И выбрасывал из избы ее — а она подползала под камешек и ушла от Велеса грозного.
Воротились с охоты товарищи — он подвел их к камню горючему.
— Надо камешек повернуть, — сказал.
Налегли Усыня с Дубынею, им помог и Горыня Змeевич — тянут-тянут — не могут его свернуть. Подошел к тому камешку Велес — и одною рукой своротил скалу. Братья глянули — а под камешком пропасть страшная показалась. Это вход был в Пекло подземное.
И сказал тут Велес Коровий сын:
— Мы зверей начнем забивать-ловить, и ремни вязать, и веревки вить!
Как набили зверей — повязали ремень, и спустили они в пропасть Велеса. Оказался он в царстве пекельном.
Видит он по царству подземному удалая Яга похаживает, в богатырские латы одетая. Раскричалась тут Буря Виевна:
— Что то в Пекле духом запахло живым! Чую Велеса я могучего!
— Ай же ты, дочь Вия подземного, друг у друга с тобой нам бы надобно в битве грозной отведать силушку!
Тут сцепилися Велес с Виевной, стали биться они врукопашную. И была удалая Усоньша-Яга — да обучена бою грозному, подхватила Усоньша Велеса, и спустила на Землю Сырую его, и ступила ему да на белую грудь.
Заносила тут Буря Яга над главою — руку правую с булавою, опустить хотела ниже пояса. По велению Рода небесного тут рука у ней застоялась, а в очах у Яги помутился свет.
Разгорелось тут сердце Велеса, и смахнул он правою ручушкой, сшиб он с белой груди Бурю Виевну. И скорешенько встал на ноженьки, поднимал он Усоньшу Виевну и бросал ее на Сырую Землю, наступал он ей да на белую грудь.
Заносил он тогда над своей головой — руку правую с булавою, опустить хотел ниже пояса. По велению Рода небесного тут рука у него застоялась, в ясных очушках помутился свет.
Говорила тут Велесу Виевна:
— Ай ты, буйный Велес — могучий бог, сын Земун Коровы небесной! Видно Род решил нас с тобой помирить, ты возьми меня, Велес, в замужество! Я давала зарок: кто меня победит — будет мужем моим любезным.
Тут соскакивал Велес с Усоньши Яги, брал ее за рученьки белые, брал за перстни ее золоченые, подымал ее со Сырой Земли, становил на резвые ноженьки. Становил ее супротив себя, целовал он Бурю-Усоньшу в уста, называл женою любимою.
И к колодцу тогда подошли они. Закричал тут Велес товарищам:
— Эй вы, братцы, тащите-ка Бурю Ягу — то жена моя разлюбезная!
Потянули тогда братья Виевну, а как только Яга вышла из-под земли — уронили веревку в провал они и бежали от ужаса в стороны.
Так остался Велес в Земле Сырой. Стал бродить он по царству подземному. Вдруг он видит: громадное дерево, на макушке его свито гнездышко, а в том гнездышке пять птенцов сидят, — и не просто сидят — криком громким кричат.
Он увидел: по этому дереву Змeй ползет к гнезду беззащитному. Велес тут подошел, сбил ползучего Змeя и убил его булавой своей.
Зашумел тут ветер и дождь пошел, загремел во царстве подземном гром. Закричали птенцы буйну Велесу:
— То не ветер шумит, то не дождь дождит, то не гром гремит — шум велик идет! То летит наша матушка птица Могол, ветер крыльями поднимая. То не дождь дождит — слезы капают, то не гром гремит — то Могол кричит!
Налетела Могол — птица грозная и увидела буйна Велеса:
— Фу-фу-фу! В пекле духом запахло живым! Кто б ты ни был, герой, — я тебя проглочу!
Закричали птенцы грозной птице Могол:
— Ты не тронь его, наша матушка! Спас нас Велес от Змeя могучего, спас от смерти нас неминучей!
— Если так — все что хочешь проси у меня.
— Отнеси меня, птица, на белый свет, видеть я хочу Солнце Красное, походить хочу по Земле Сырой.
— Запасись тогда на сто дней еды, собери воды на сто дней запас — будет долог путь к свету белому!
Велес тут приготовил сто бочек еды и запасся сотнею бочек воды, сел на птицу верхом и отправился в путь — к свету белому, к Солнцу Красному.
Полетела Могол словно ветер, за едой и водой поворачиваясь. Повернется Могол — бросит Велес еду, либо воду ей льет в пасть раскрытую. Показался уж выход на белый свет, а у Велеса бочки кончились.
Обернулась Могол:
— Дай мне, Велес, кусок, а не то недостанет мне сил долететь.
Велес взял острый нож, икры им отсекал и бросал их Моголу в раскрытую пасть.
Сразу птица Могол поднялась в мир живой. Здесь и Солнышко светит, и трава зеленеет, птицы в небе поют, речки быстро текут. И спросила Могол-птица Велеса:
— Чем ты, Велес, меня под конец кормил?
— Я тебе скормил икры с ног своих.
И тогда Могол икры выплюнула, и пристали они вновь к его ногам.
Тут нашел буйный Велес младую жену — удалую Усоньшу Виевну и отпраздновал с нею свадебку.
Собирались на свадьбу веселую со всего света белого гости, приползали на пиршество Змeи из заморского царства темного и устроили развеселый пир.
На той свадьбе Сурица лилась рекой, горы рушилися от топота, и плескались моря, и дрожала Земля, содрогалося царство подземное, гром дошел и до царства небесного!
Девятый клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам об Огненном Змeе Волхе, как родился он, как отца победил, как женился на Леле прекрасной!
— Ничего не скрою что ведаю...
Мать Земля ходила по крутым горам, и ступала она по долинушкам. И спадали с небес проливные дожди, ее белую грудь било градом, засыпало снегами белыми.
Соскочила она ненароком с камня белого, с камня горючего да на лютого Змeя Индрика. Уж как вскинулся лютый Индрик Змeй, тело обвил ее, тело обнял ее, опрокинул он матушку на горы, бил ее злодей по белу стегну, целовал в уста ее сахарные.
И тогда понесла Мать Сыра Земля от того Змeя Индрика лютого, тяжела она стала от гадины. Она год тяжела, она два тяжела, она три тяжела — тридцать лет тяжела. Ходит в тягости Мать Сыра Земля по горам по долинам широким — все-то ходит, дитя вынашивает.
Срок пришел разрешаться от бремени. Закатилося Красно Солнышко да за горушки за высокие, порассыпались часты звездочки по небесному своду светлому — и родился тогда от Сырой Земли буйный Огненный Змeй — Волх сын Змeевич.
От рожденья его богатырского потряслось небесное царство, затряслось и подземное царство, море синее всколебалось. Звери по лесу разбежались, птицы по небу разлетелись, рыбы по морю разметались.
А как стало Волху полтора часа — слово он сказал, будто гром взгремел:
— Ой ты гой еси, Мать Сыра Земля! Не спеленывай меня пеленой своей, не завязывай златым поясом — пеленай меня в латы крепкие, надевай на главу золотой шелом!
И сходи, Мать Сыра Земля, в кузницу — ко Сварогу богу небесному, пусть скует он булатную палицу, да чтоб триста пудов было весу в ней!
Зашвырну я ту палицу за горы, разбужу того Змeя ползучего, из норы своей пусть Змeй выползет. После грянусь о Землю Сырую, стану Финистом Ясным Соколом, разбросаю я перья железные, упаду на него из подоблачья, раздеру когтями булатными, размечу клочки по Сырой Земле!
Говорила ему Мать Сыра Земля:
— Будет этому пора-времечко, все как сказано — так и станется.
Стал расти Волх сын Змeя могучего, не по дням и годам — по минуточкам. Восхотелось ему много мудрости.
Обучился узлы он завязывать, обучился клубки он прочитывать, обучился славить Сварога, и Семаргла, и Рода небесного.
А потом обучился премудростям — как обертываться Ясным Соколом, как парить птицей легкой в подоблачье, превращаться как в Волка серого, рыскать Волком по лесу дремучему, и как стать златорогим Туром, и скакать горами высокими, обращаться как быстрой щукою, и по синему морю разгуливать.
Обернется Финистом Соколом, полетит птицей легкой в подоблачье — по велению Рода небесного, по хотению Волха Змeевича завернет он гусей и лебедушек, станет бить в небесах стаи малых птиц.
Обернется он серым Волком и поскачет по лесу дремучему — по велению Рода небесного, по хотению Волха Змeевича завернет он медведей, и соболей, и куниц, и лис с горностаями.
Станет он златорогим Туром, и поскачет горами крутыми — по велению Рода небесного, по хотению Волха Змeевича завернет он туров с оленями, горных коз с могучими барсами.
Обернется быстрою щукою — завернет он рыбу севрюжину и белужину с осетринкою.
Так охотиться стал Волх сын Змeевич!
Не туманушки во поле расстилались, то не буйные ветры разыгрались — то бежали туры златорогие из-за гор высоких Рипейских, из того ли из Ирия светлого. А навстречу им златорогий Тур, то сам Волх Огненный Змeевич.
— Ой вы туры мои, туры ярые! Вы ответствуйте по чести, по совести — где вы побыли, погуляли где? И какое вы чудо видели?
— Никакого мы чуда не видели, только видели как из Ирия выходила девица красная, да в одной рубашке без пояса. Заходила она по колено в воду, а потом погрузилась до пояса, поглубилася до белых грудей. И вставала она на горючий камень, обливалась слезами горючими, тонким кружевом обтиралась, на четыре стороны кланялась.
— Ой, вы туры мои, туры ярые! Вышла то не девица красная, выходила то Макошь-матушка. Значит скоро здесь быть несчастию, значит снова грозит царство Индрика, собирает силы могучий Змeй!
Побежал ярый Тур к царству Индрика, первый раз скакнул — за версту скакнул, раз второй скакнул — уж не видно его. Обернулся он Ясным Соколом, высоко летит по подоблачью, избивая гусей и лебедушек к завтраку, обеду и ужину.
Прилетел Сокол Волх к царству темному, на окошечко сел косящетое.
То не буйные ветры по насту тянут, то беседуют царь с царицею — Индрик Змeй с Пeраскеей Змeихою:
Говорит Пeраскея-царица:
— Ай ты, Индрик Змeй, подземельный царь! Мне ночесь спалось, во сне виделось: со далекого крайнего Запада поднималася туча грозная, из под тучи летел Финист Сокол Волх, а с Востока летел — Ворон черненький. Солетались они в чистом полюшке, биться стали между собою. Финист Сокол Ворона выклевал, перья черные Ворона выщипал, пух пустил его по подоблачью.
Отвечает Змeй — подземельный царь:
— Ты спала, Змeя, сон ты видела — не видать в синем небушке Сокола!
И еще сказал лютый Индрик Зверь:
— Собираюсь в поход я к Рипейским горам, покорю я царство заоблачное, разорю я Ирий небесный! И добуду из сада Ирия я себе золотые яблоки. Кто отведает злато яблочко — тот получит вечную молодость, власть получит над всей Вселенною!
Отвечала Змeиха Индрику:
— Не возьмешь ты, Змeй, царство светлое, не добудешь вечную молодость — золотые яблоки Ирия! Чeрный Ворон — то ты подземельный царь, Финист Сокол — могучий Огненный Волх.
Рассердился Змeй лютый Индрик, и схватил он царицу-пророчицу, и ударил ее он о каменный пол:
— Не боюся я Волха Змeевича, то Земли Сырой и мой выблядок, на отца не поднимет он ручушку — получу я райские яблоки!
Тут слетал Финист Сокол с окошечка, обернулся он добрым молодцем. Как Стрибог мощным ветром разносит огонь, так и Волх обронил Змeю лютому слово:
— Ай ты, Индрик Змeй, подземельный царь! Не прощу я тебе насилие, не прощу слова твои дерзкие!
Испугался тогда лютый Индрик Змeй, бросился за двери железные, запирался запорами медными. Но ударил сын Змeя в те двери ногою — все запоры медные вылетели и раскрылись двери железные.
Как схватил Волх могучий сын Змeевич и ударил Змeя о каменный пол. Как ударил о пол — гром и звон пошел.
То не Финист Сокол крылом махнул — то махнул Волх могучий саблею и отсек Змeю Индрику голову — и рассыпался Змeй на змеенышей, а змееныши в щели спрятались.
Волх владыкой стал царства темного, также пекельного и подземного. Править стал нечистою силою, и возглавил Горынь и Змeевичей, и женился на Пeраскее.
Окружили тут Волха Змeи, и пришел к нему Вий — подземельный князь, сын великого Змея Черного, говорил ему таковы слова:
— Ай, ты буйный Волх, Змeй великий, царь! Аль не хочешь ты покорить весь мир? Аль не хочешь ты яблок Ирия?
И сказала ему Пeраскея:
— Их нельзя добыть боем-силою, значит — можно хитростью-мудростью, ты добыть их сумеешь, премудрый Волх!
Захотелось тут Волху могущества, захотелось ему вечной молодости, захватить он решил царство светлое.
Волх тогда побежал ко Рипейским горам, первый раз скакнул — за версту скакнул, раз второй скакнул — уж не видно его. Обернулся он горностаем, побежал по лесу дремучему, щукою нырнул в море синее, а из моря вспорхнул белым гоголем. Он вскочил потом на лихого коня, соскочил с него серым Волком. Обернулся затем Ясным Соколом, высоко полетел по подоблачью, избивая гусей и лебедушек к завтраку, обеду и ужину.
Прилетел он к Ирию светлому, сел на веточку райской яблони, хочет злато яблочко выклевать.
Вдруг услышал он — песня сладкая по небесному саду разносится, это Леля — богиня прекрасная по небесному саду похаживает, золотыми кудрями встряхивает и сплетает венок из лилий, напевая песню печальную. Ее тонкий стан тканью легкой скрыт, опоясан цветочной гирляндою, от шагов колеблются перси, и ступает она как лебедушка, голосок ее ручейком журчит.
И заслушался Сокол песнею и забыл про волшебные яблоки. Тут ударили колокольчики, затрубили трубы небесные, набежали, слетелися стражники — и вспорхнул Финист Сокол с яблони, только сизо перышко выронил.
Подняла это перышко Леля:
— Ах, какое красивое перышко!
Отнесла перо во дворец к себе. Только перышко Леля выронила, тотчас об пол перо ударилось, обернулося Волхом Змeевичем. Говорил он ей речи сладкие, называл своею любимою:
— Для тебя я не стал покорять белый свет, и оставил я царство подземное, и жену Змeю Пeраскею!
Услыхали шум сестры лелины, прибежали Жива с Мареною — тутже Волх обратился в перышко.
— С кем, сестрица, ты разговаривала?
— Я сама с собой, — отвечает им, а сама выпускает перышко со правого рукава за окошечко: — Полетай, перо, в чистом полюшке, погуляй до поры и до времени.
Улетело перо в чисто полюшко — обернулось перышко Соколом. Днем летал Ясный Сокол по небу, а настало лишь время вечернее, полетел опять к милой Лелюшке.
Позвала Ясна Сокола Лелюшка:
— Разлюбезный мой, Ясный Сокол, ты явись ко мне, ты приди ко мне!
Финист Сокол влетел в окошечко, в пол ударился — стал добрым молодцем. И пошли разговоры веселые.
Услыхали сестрицы лелины — побежали к Сварогу небесному:
— Ой, Сварог небесный, отец родной! Знай, что Лелюшку гость по ночам навещает!
Встал Сварог и пошел, входит к дочери Леле. Финист Сокол же вновь обернулся в перо.
— Ах вы, дочери, все вам чудится! — тут накинулся на сестер Сварог: — Что напраслину вы возводите? За собою лучше б присматривали!
На другой день Жива с Мареною принимались за хитрости-мудрости, как стемнело — они на окошечке натыкали ножей и иголочек. Коль наколется гость на иголочку — путь забудет навеки к Лелюшке!
Прилетел Финист Сокол к Леле — бился, бился — не смог пробиться, только крылышки все обрезал и иголки те искровянил.
И вскричал тогда Финист Сокол 



Источник: https:// www soika.pro /dok/ /ptizy zcivjtnye ryby/rus samobjitnaja/
Категория: Язычество Руси | Добавил: сойка-soika (20.04.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 9 | Теги: Песни птицы Гамаюн ( 1) | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar