Песни птицы Гамаюн

Песни птицы Гамаюн
Первый клубок
Разгулялась непогодушка, туча грозная поднималась. Расшумелись, приклонились дубравушки, всколыхалась в поле ковыль-трава. То летела Гамаюн — птица вещая со восточной со сторонушки, бурю крыльями поднимая. Из-за гор летела высоких, из-за леса летела темного, из под тучи той непогожей.
Сине море она перепархивала, Сарачинское поле перелетывала. Как у реченьки быстрой Смородины, у бел горюч камня Алатыря во зеленом садочке на яблоне Гамаюн-птица присаживалась. Как садилась она — стала песни петь, распускала перья до сырой земли.
Как у камня того у Алатыря собиралися-соезжалися сорок царей со царевичем, сорок князей со князевичем, сорок могучих витязей, сорок мудрых волхвов. Собиралися-соезжалися, вкруг ее рядами рассаживались, стали птицу-певицу пытать:
— Птица вещая, птица мудрая, много знаешь ты, много ведаешь... Ты скажи, Гамаюн, спой-поведай нам... Отчего зачался весь белый свет? Солнце Красное как зачалось? Месяц Светлый и часты звездочки отчего, скажи, народились? И откуда взялись ветры буйные? Разгорелись как зори ясные?
— Ничего не скрою, что ведаю...
До рождения света белого тьмой кромешною был окутан мир. Был во тьме лишь Род — прародитель наш. Род — родник вселенной, отец богов.
Был вначале Род заключен в яйце, был он семенем непророщенным, был он почкою нераскрывшейся. Но конец пришел заточению, Род родил Любовь — Ладу-матушку.
Род разрушил темницу силою Любви, и тогда Любовью мир наполнился.
Долго мучился Род, долго тужился. И родил он царство небесное, а под ним создал поднебесное. Пуповину разрезал радугой, отделил Океан — море синее от небесных вод твердью каменной. В небесах воздвигнул три свода он. Разделил Свет и Тьму, Правду с Кривдою.
Род родил затем Землю-матушку, и ушла Земля в бездну темную, в Океане она схоронилась.
Солнце вышло тогда из лица его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Месяц светлый — из груди его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Звезды частые — из очей его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Зори ясные — из бровей его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Ночи темные — да из дум его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Ветры буйные — из дыхания — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Дождь и снег, и град — от слезы его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!
Громом с молнией — голос стал его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов
Родом рождены были для Любви небеса и вся поднебесная. Он — отец богов, он и мать богов, он — рожден собой и родится вновь.
Род — все боги, и вся поднебесная, он — что было, и то, чему быть предстоит, что родилось и то, что родится.
Род родил Сварога небесного и вдохнул в него свой могучий дух. Дал четыре ему головы, чтоб он — мир осматривал во все стороны, чтоб ничто от него не укрылось, чтобы все замечал в поднебесной он.
Путь Сварог стал Солнцу прокладывать по небесному своду синему, чтобы кони-дни мчались по небу, после утра чтоб начинался день, а на смену дню — прилетала ночь.
Стал Сварог по небу похаживать, стал свои владенья оглядывать. Видит — Солнце по небу катится, Месяц светлый видит и звезды, а под ним Океан расстилается и волнуется, пеной пенится. Оглядел свои он владения, не заметил лишь Землю-матушку.
— Где же мать-Земля? — опечалился.
Тут заметил он — точка малая в Океане-море чернеется. То не точка в море чернеется, это уточка серая плавает, пеной серою порожденная. В море плавает, как на иглы прядет, на одном месте не сидит, не стоит — все поскакивает и вертится.
— Ты не знаешь ли, где Земля лежит? — стал пытать Сварог серу уточку.
— Подо мной Земля, — говорит она, — глубоко в Океане схоронена...
— По велению Рода небесного, по хотенью-желанью сварожьему Землю ты добудь из глубин морских!
Ничего не сказала уточка, в Океан-море нырнула, целый год в пучине скрывалась. Как год кончился — поднялась со дна.
— Не хватило мне духа немножечко, не доплыла я до Земли чуток. Волосок всего недоплыла я...
— Помоги нам, Род! — тут воззвал Сварог.
Поднялись тогда ветры буйные, расшумелось море синее... Вдунул ветром Род силу в уточку.
И сказал Сварог серой уточке:
— По велению Рода небесного, по хотенью-желанью сварожьему Землю ты добудь из глубин морских!
Ничего не сказала уточка, в Океан-море нырнула и два года в пучине скрывалась. Как срок кончился — поднялась со дна.
— Не хватило мне духа немножечко, не доплыла я до Земли чуток. На полволоса недоплыла я...
— Помоги, отец! — вскрикнул тут Сварог.
Поднялись тогда ветры буйные, и по небу пошли тучи грозные, разразилась буря великая, голос Рода — гром небеса потряс, и ударила в уточку молния. Род вдохнул тем силу великую бурей грозною в серу уточку.
И заклял Сварог серу уточку:
— По велению Рода небесного, по хотенью-желанию сварожьему, Землю ты добудь из глубин морских!
Ничего не сказала уточка, в Океан-море нырнула и три года в пучине скрывалась. Как срок кончился — поднялась со дна.
В клюве горсть земли принесла она.
Взял Сварог горсть земли, стал в ладонях мять.
— Обогрей-ка, Красно Солнышко, освети-ка, Месяц светлый, подсобите, ветры буйные! Будем мы лепить из земли сырой Землю-матушку, мать кормилицу. Помоги нам, Род! Лада, помоги!
Землю мнет Сварог — греет Солнышко, Месяц светит и дуют ветры. Ветры сдули землю с ладони, и упала она в море синее. Обогрело ее Солнце Красное — запеклась Сыра Земля сверху корочкой, остудил затем ее Месяц светлый.
Так создал Сварог Землю-матушку. Три подземные свода он в ней учредил — три подземных, пекельных царства.
А чтоб в море Земля не ушла опять, Род родил под ней Юшу мощного — змея дивного, многосильного. Тяжела его доля — держать ему много тысяч лет Землю-матушку.
Так была рождена Мать Сыра Земля. Так на Змee она упокоилась. Если Юша-Змей пошевелится — Мать Сыра Земля поворотится.
Второй клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как устроен был поднебесный мир. Родились как силы небесные, как родился Сварожич сияющий? И о силах черных поведай нам! И о первой битве Добра со Злом, о победе Правды над Кривдою!
— Ничего не скрою, что ведаю...
Как на море купалась уточка, полоскалась на море серая, выходила она на крутой бережок. Встрепенувшись, уточка вскрикнула:
— Ой ты, морюшко, море синее! Ой ты, матушка — Мать Сыра Земля! Тяжелешенько мне, тошнешенько — во мне силушки две упрятаны, во моих яичках схоронены — Явь и Навь.
Стала утка яички откладывать, не простые яички, волшебные. Скорлупа у одних — железная, у других — из чистого золота.
Поднималась тогда в небо синее птица Матерь Сва — Мать небесная. Вылетал из златого яйца Орел, возносился Орел к Солнцу Красному.
И порхнула за ним Алконост — зоревая птица, рассветная, — та, что яйца кладет на краю земли — в сине море у самого берега. Вслед за нею Стратим — птица грозная. Если птицы те вострепенутся — море синее восколышется, разгуляются ветры буйные, разойдутся великие волны.
А затем поднялась в небо синее птица вещая — Гамаюн.
Что за птицы над полем взмывают? Это соколов сизых стая! Это соколы Финист и Рарог над широкими реют полями!
Тут завыли ветры и гром загремел — раскололось яичко железное. Явлен был из яйца силой навскою черный Ворон сын Нави и уточки. Ворон стал над Землею пролетывать, задевая крылом Землю-матушку. Там где Ворон перышко выронил — вознеслись хребты неприступные, а где Землю задел краешком крыла — там Земля на ущелья растрескалась, там легли овраги глубокие.
А за ним стаей черною, мрачным видением, с криком громким и жалобой горестной поднялись птицы Навью рожденные: птица-лебедь Обида с печальным лицом, вслед Грифон и Могол — птицы грозные, а за ними сладкоголосая птица Сирин, что песней печальною одурманивает и манит в царство смерти.
Потемнело от птиц Солнце Красное, воронье над полями заграяло, закурлыкали черные лебеди, а сычи и совы заухали
Тут ударил Сварог тяжким молотом по горючему камню Алатырю, и рассыпались искры по небу. Так создал Сварог силы светлые и свое небесное воинство.
И тогда одна искра малая на Сыру Землю-матушку падала. И от искорки занялась Земля, и взметнулся пожар к небу синему. И родился тотчас в вихре огненном, в очищающем, яростном пламени светозарый и ясный Семаргл-Огнебог. Ярый бог, словно Солнышко Красное озаряет он всю Вселенную.
Под Семарглом-Огнем — златогривый конь, у того коня шерсть серебряная. Его знамя — дым, его конь — огонь. Чeрный выжженный след оставляет он, если едет по полю широкому.
И завыли тогда ветры буйные, и родился тогда в вихре яростном буйный ветер — могучий Сварожич-Стрибог.
Он парил над горами, он летал по долам, он выпархивал из под облака, падал на Землю, вновь от Земли отрывался, раздувая великое пламя!
Подползал Чeрный Змей к тому камешку и ударил по камню молотом. Порассыпались искры черные по всему поднебесному царству — и родилась так сила черная — змеи лютые, многоглавые, и вся нечисть земная и водная.
Что там в небе шумит, что грозою гремит?
Это птицы в небе сходились, это Правда бивалась с Кривдою. Это с силами Нави боролась Явь. Это Жизнь боролась со Смертью.
Стая светлая из под облака стаю черную примечала. Видят сила черная нагнана у того у камня горючего. С поднебесья вниз с грозным клекотом стали падать они к стаям грающим.
Вот слетел Финист Сокол на камешек, на гнездо черного Ворона. Ухватил за правое крылышко — проточилась кровь из под крылышка. Стал просить тогда Ворон Сокола:
— Ты, пусти меня, ясный Сокол, к воронятам моим на волюшку!
— Я тогда отпущу, как крыло ощиплю, пух и перья развею по ветру!
Как по морюшку, морю синему одинокая Лебедь плавала. Млад сизой Орел налетел, настиг — и расшиб, убил, растерзал ее. Из под крылышек кровь-руду пустил, распустил ее перья по ветру. Мелкий пух пошел в поднебесье, кости ссыпались в море синее.
Так сходилися силы грозные, бились яростно Правда с Кривдою. Одолеть Кривда Правду хотела, но — Правда Кривду все ж переспорила. Полетела Правда на небеса к самому небесному Пращуру. Оставалась Кривда на Сырой Земле. Понесло Кривду по всей земле, по всему поднебесному царству-мытарству.
В чистом поле, широком раздолье грудь на грудь две силы сходились: бог Семаргл с небесною силою и чудовищный Змей с силой черною. То не огненный вихрь по Земле кружил — то Семаргл с небесною силою шел на силушку Змея лютого!
Стал Сварожич жечь силу черную, змей топтать-рубить и копьем колоть, а их головы далеко метать в море синее. Нечисть с нежитью сын Сварога жег, расходясь огнем во все стороны.
Как подъехал он к Змею лютому, Змею Чeрному, многоглавому. У того-то Змея тысяча голов, у того-то Змея тысяча хвостов. У Сварожича — тысяча очей, тысяча зубов — огненных.
Завязалась тут битва грозная, собиралися тучи черные. Полыхал-палил Змея Чeрного сын Сварога и Рода небесного. Обратился Семаргл в ясна сокола, в птицу огнеперую Рарога — падал соколом на врага своего. А Змей лютый сбирал силы черные, тьмою мир застилал и тушил-заливал пламя Вихрем-Стрибогом раздутое.
И от битвы той затряслась Земля, шевельнулся под ней мощный Юша-Змей, море синее всколыхалось, ужаснулась вся подвселенная.
Далеко залетел ясный сокол, воронье бия, — к морю синему! И тут сил у него недостало, и померкло тогда Солнце Красное, погрузи лось оно в море темное. Потеснил Сварожича Чeрный Змей, затопил он мглой Землю-матушку. И пошел Сварожич на небеса ко Сварогу небесному в кузницу.
Полетел за ним лютый Чeрный Змей, он вскричал на всю подвселенную:
— Покорил я всю Землю-матушку, покорил я всю поднебесную! Был я князем тьмы — ныне буду я всей Вселенной царь!
В кузне бога Сварога на небесах не огонь горит, не железо шипит — то Сварожич-Семаргл пляшет во печи. А Стрибог раздувает мощные меха и вдувает в горн свой могучий дух — разгорается пламя небесное, искры падают, будто молнии. Звонко бьют Семаргл со Сварогом наковальню небесную молотом, споро бьют-куют плуг булатный.
Говорят они Змею Чeрному:
— Лютый Чeрный Змей, повелитель тьмы — пролижи скорей три небесных свода — все три двери в небесную кузницу! Мы тотчас на язык тебе сядем, станешь ты тогда всей Вселенной царь!
Стал лизать Чeрный Змей двери кузницы. Он лизал-лизал, а тем временем плуг сковали Сварог со Сварожичем.
Наконец пролизал дверь последнюю, и тогда Сварог со Сварожичем ухватили клещами горячими за язык Змея Чeрного лютого. Начал бить Сварог Змея молотом, а Семаргл-Огнебог запрягал его в тяжкий кованный плуг.
И сказали они Змею Чeрному:
— Будем мы делить подвселенную, по Земле Сырой проведем межу. Справа пусть за межою будет царство Сварога, слева же за межою будет змеево царство.
Третий клубок
— Расскажи, Гамюн, птица вещая, как был Ирий сад учрежден в горах. Пекло как под Землей оказалось? Заселилась как поднебесная?
И родились как боги вечные?
— Ничего не скрою, что ведаю...
Опустились Сварог со Сварожичем вместе с Чeрным Змеем, запряженным в плуг, вниз на Землю со свода небесного.
Видят — вся Земля с кровью смешана, капли крови на каждом камешке, горы перьев везде рассыпаны. По велению Рода небесного, по хотенью-желанью сварожьему — там где перья вороньи рассыпались — встали горные кряжи Рипейские, там где падали соколиные — груды золота залегли в горах. И тогда Сварог со Сварожичем стали Землю плугом распахивать — там где борозды были проложены — потекли там реки глубокие: тихий Дон, Дунай и могучий Днепр.
По Земле Сырой текла реченька, а водичка в ней вся слезовая, а в той реченьке струйка малая, струйка малая вся кровавая. Подтекала речка под камень у Рипейских гор, у высоких.
Поднимался с под камня росток, потянулся вверх — вырос в дерево. К небу дерево протянулось, а корнями ушло в Землю-матушку.
На восточных ветвях того дерева свил гнездо Алконост, а на западных — птица Сирин. В корнях Змей шевелится. У ствола же ходит небесный царь — сам Сварог, а с ним Лада-матушка.
А затем три дерева выросли высоко на горах Рипейских. Как на горушке на Хвангуре поднялось кипарисово дерево — древо смерти, печальное дерево. А на горушке Березани — вырос солнечный дуб вверх кореньями, вниз ветвями-лучами, и яблоня — с золотыми волшебными яблоками.
Кто отведает злато яблочко, тот получит вечную молодость.
Так Сварогом был учрежден в горах Ирий-рай — обитель священная. И поют птицы сладко в Ирии, там ручьи серебрятся хрустальные, драгоценными камнями устланные, в том саду лужайки зеленые, на лугах трава мягкая, шелковая, а цветы во лугах лазоревые.
Не пройти сюда, не проехать, здесь лишь боги и духи находят путь. Все дороги сюда непроезжие, заколодели-замуравели, горы путь заступают толкучие, реки путь преграждают текучие. Все дорожки-пути охраняются василисками меднокрылыми и грифонами медноклювыми.
А затем Сварог со Сварожичем подразрезали Землю-матушку, плугом острым ее поранили, чтоб поверхность земная очистилась, чтоб ушла вся кровь в Землю-матушку. Как подрезали Землю-матушку — расступилась Земля, поглотила кровь.
И в провал, в ущелье, в подземный мир по хотенью-веленью сварожьему был низвержен Змей — подземельный царь: лютый Чeрный Змей повелитель тьмы.
Вслед за Змеем в царство подземное стали падать все силы черные. Полетел Грифон — птица грозная, полетел и Вий — подземельный князь, сын великого Змея Чeрного.
Тяжелы веки Вия подземного, страшно войско его, страшен зов его. Он во тьме кромешной вступил в союз с Матерью Землею Сырою. И родились тогда в подземельной тьме и пошли на свет, потрясая мир, великаны Горыни Виевичи.
А затем случилось явление — столб поднялся вдруг на краю Земли — от Земли до самого Неба, чтобы Небо на нем упокоилось. И тогда родил Святогора Вий — диво-дивное, чудо-чудное. От рожденья его богатырского потряслася вся поднебесная.
Так велик Святогор, что и Мать Земля еле-еле носит детинушку. Он не может ходить по Сырой Земле, он велик, как гора, ходит он по горам, на спине только горы высокие Святогора могут удерживать.
И тому Святогору Виевичу сам Сварог небесный коня подарил. Он велел Святогору Виевичу вкруг столба дозором объезживать и во веки веков охранять его.
Род создал затем Макошь-матушку — мать-богиню судьбы неминучую. Она нити прядет, в клубок сматывает, не простые то нити — волшебные. Из тех нитей сплетается наша жизнь — от завязки-рожденья и до конца, до последней развязки и смерти.
А богини Недоля и Долюшка на тех нитях не глядя завязывают узелочки — на счастье, на горе ли — только Макоши это ведомо. Даже боги пред ней преклоняются, как и все они подчиняются тем неведомым нитям Макоши.
Что за туча по небу движется? То не туча — Корова небесная ко Рипейским горам приближается. Сам Сварог ту Корову Зeмун породил, чтоб богов молоком насыщала она, чтоб река молока в Ирии протекла от Коровы в сметанное озеро. Создано то сметанное озеро, чтоб от скверны различной и нечисти очищать весь мир, всю вселенную, чтоб питать ее Соками чистыми.
То не туча по небу движется, то не буря к горам приближается, то Зeмун — Корова небесная по горам и долинам шествует.
И идет Земун в чисто полюшко, ест траву Зeмун и дает молоко — и течет молоко по небесному своду, и сверкает частыми звездами.
И ступила Земун да на Матушку-Землю — Мать-Земля всколыхалась от топота, Океаны-моря возмутились, твердь небесная всколебалась.
Как ходила Лада по небесному саду, как ходила, гуляла и сеяла Хмель, а как сеяла — приговаривала:
— Поднимайся, Хмель, по тычинке вверх, ты расти, Хмелюшка, — голова весела! От чего ты, Хмель, зарождаешься, по чему ты, Хмель, поднимаешься? Зарождаешься ты — от Сырой Земли, поднимаешься по тычиночке. И куда ты, Хмель, поднимаешься? Поднимаешься к Солнцу Красному, чтоб сияла как Солнце питная Сурья! Чтобы Сурица пилась во славу богов!
Как у Хмелюшки ножки тоненькие, голова его высока, умна, а язык у Хмеля весьма болтлив. У него бесстыдные оченьки, руки держат всю Землю Матушку.
Набухай же, Хмель, ты пьянящей силой! Набухай своими стеблями! Без тебя, без Хмеля, не варится пиво, без тебя, без Хмеля, Сурьи не бывает, без тебя, без Хмеля, и праздник не весел.
Пращур-Род Сварогу небесному повелел населить поднебесную и создать людей, рыб, зверей и птиц, насадить леса, травы и цветы. Чтобы птицы летали в подоблачье, чтобы звери лесами прорыскивали, рыбы плавали бы по водам.
Сотворил Сварог рыб, зверей и птиц. Насадил леса, заселил моря. В небеса пустил стаи певчих птиц, а зверей свирепых — в темные леса, и в моря — китов, а в болота — змей. Стали птицы летать в подоблачье, стали звери в лесах прорыскивать, рыбы начали плавать по водам.
И затем создавать стал Сварог людей вместе с милостивой Ладой-матушкой. С Ладою Сварог брали камешки и бросали их себе за спину. Бросит камень Сварог — приговаривает:
— Там где был бел горючий камешек — стань на месте том добрый молодец.
Лада камень бросит, приговаривает:
— Там где был бел горючий камешек — стань на месте том красна девица.
Появилось так племя первых людей — сильных, гордых и Правды не знающих. Душу в них вдохнуть не сумел Сварог, он не смог согреть камни хладные.
Раз Сварогу с Ладою-матушкой в Ирии в саду мало спалось. Ой, малым-мало почивалось, да во сне приснилось-привиделось. Будто в море-Океане щука плавает, не простая щука — златоперая!
А кто съест ту щуку златоперую, сразу щукою забеременеет, ибо то не просто щука златоперая — то сам Род — отец небесный проплывает в синем море.
И подумал Сварог с Ладой-матушкой: что во сне приснилось-привиделось, наяву также может случиться.
Выловили щуку златоперую, выловили щуку, приготовили. Лада щуку златоперую съедала, ее косточки на Землю побросала, а Коровушка-Земун все остатки подлизала. И тогда они втроем забрюхатели. Понесла от щуки Лада-матушка, Мать Сыра Земля забеременела, вслед за ней Корова небесная.
Родила тогда Лада-матушка трех прекрасных богинь, Рода трех дочерей, а потом их брата могучего. Родила шаловливую Лелю — Радость-Лелюшку златокудрую. А потом и Живу весеннюю — деву огненную, веселую. И затем Марену холодную, деву Смерти — царицу прекрасную. Долго мучилась Лада и тужилась и родила Перуна великого, бога мощного, милосердного.
А Зeмун — Корова небесная родила великого Велеса. Задрожала потом Мать Сыра Земля — и родила Ярилу-пахаря.
Как рождалися боги вечные, колебалася Мать Сыра Земля, с мест сходили горы высокие, бури пенили море синее, расстилалась трава, приклонялись леса и дубы вылетали с кореньями.
Четвертый клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как родился Перун многомощный. Как на Землю пришел лютый Скипер-зверь, как Перуна он в яму закапывал, и как боги Перуна спасли потом!
— Ничего не скрою, что ведаю..
Как завязано было Макошью, как велел сам Родитель, сам Пращур-Род — появился во чреве у Ладушки сын ее и Сварога небесного: грозный бог Перун — многомощный бог. Стало тесно ему в чреве матери, стал толкаться он, стал проситься на свет.
Приговаривала тогда Лада-матушка:
— Как с горами сдвигаются горы, реки с реками как стекаются, так сходитеся, мои косточки, не пускайте Перуна до времени.
Как завязано было Макошью, как велел сам Родитель, сам Пращур-Род, протекли года, протекли века. И пришло урочное время — разрешиться Ладе от бремени, и Перуну явиться на белый свет.
Приговаривала тогда Лада-матушка:
— Как с горами горы расходятся, реки как растекаются с реками — раздвигайтесь так мои косточки!
Загремели тогда громы на небе, засверкали тогда в тучах молнии — и явился на свет, словно молния, сам великий Перун, многомощный бог.
Как родился Перун — во весь голос вскричал. И от гласа Перуна могучего на Земле горы начали рушиться, зашатались леса, расплескались моря, Мать Сыра Земля всколебалась.
Взял тогда Сварог тяжкий молот свой — тяжкий молот свой, да во сто пудов. Стал Перуна баюкать молотом:
— Баю-бай, Перун могучий! Вырастешь большой — женишься на Диве-додоле! Победишь зверя Скипера!
Убаюкал Перуна, заснул Перун и три года спал беспробудно.
Как проснулся — вновь закричал Перун, и опять горы начали рушиться и ломаться дубы столетние.
Взял тогда Сварог тяжкий молот свой — тяжкий молот свой, да во двести пудов. Стал Перуна баюкать молотом:
— Баю-бай, Перун могучий! Вырастешь большой — женишься на Диве-додоле! Победишь зверя Скипера!
Убаюкал Перуна, заснул Перун и три года спал беспробудно.
Как проснулся он — закричал опять, и опять горы начали рушиться и ломаться дубы столетние.
Взял тогда Сварог снова молот свой — тяжкий молот свой, да во триста пудов. Стал Перуна баюкать молотом:
— Баю-бай, Перун могучий! Вырастешь большой — женишься на Диве-додоле! Победишь зверя Скипера!
Убаюкал Перуна, заснул Перун и три года спал беспробудно.
Как проснулся Перун, его бог Сварог сам отнес в небесную кузницу. Он раздул меха и разжег огонь, и призвал на помощь Сварожича. И тогда Сварог со Сварожичем закалять стали тело перуново. Раскалили его на огне до бела и обхаживать начали молотом.
И как только его закалили они, встал Перун на ноги булатные и сказал Сварогу небесному:
— Дай мне палицу стопудовую! И коня мне дай, чтоб под стать был мне!
Засверкали тогда в тучах молнии, громы на небе загремели.
То не пыль в поле распыляется, не туманы с моря поднимаются, то с восточной земли, со высоких гор выбегало стадо звериное, что звериное стадо — змеиное. Наперед-то бежал лютый Скипер-зверь, лютый Скипер-зверь — пасть, что в пекло дверь.
Как на Скипере шерстка медная, а рога и копыта — булатные. Голова его — велика как гора, руки-ноги — столбы в три обхвата. Он рогами цеплялся за тучи и по своду небесному шаркал. Как бежал Скипер-зверь — Мать Земля колебалась, в море синем вода замутилась, и круты берега зашатались.
Как схватил трех сестер лютый Скипер-зверь — Лелю, Живу, Марену в охапочку, и вонзил в них зверь когти острые, и унес с собой в царство темное.
А затем покорил весь подсолнечный мир, по Земле стал без спросу разгуливать. Тут увидел он как у реченьки, у того бел горючего камешка тихо-тихо ребенок похаживает и играет булатною палицей, тяжкой палицей — стопудовою! Рядом с ним жеребенок поскакивает, а от скоков его Мать Земля дрожит. То Перун, колыбельку оставивши, у горючего камня похаживал, на свирепого Скипера-зверя исподлобия хмуро поглядывал.
И сказал тогда лютый Скипер-зверь, и подвыла ему нечисть черная:
— Отрекись, Перун, от отца своего, поклонись, Перун, зверю-Скиперу! И борись, Перун, против наших врагов, послужи-ка царству подземному!
— Отвечал Перун зверю-Скиперу:
— Ах злодей, Скипер-зверь, подземельный царь! Я не буду служить черной нечисти, биться против врагов зверя-Скипера! Я служу только Роду-Пращуру, Ладе-матушке богородице и отцу Сварогу небесному!
Осерчал тут злодей лютый Скипер-зверь, повелел мукой мучить Перуна он. Стали бить Перуна, рубить мечом — только лезвие затупилось, ничего Перуну не сделалось.
Повелел тогда лютый Скипер-зверь привязать его к камню тяжкому и нести топить в море синее. Но не тонет Перун с тяжким камешком, не берет его море синее. Он поверх воды в море плавает — ничего Перуну не сделалось.
Повелел тогда лютый Скипер-зверь закопать его в Землю-матушку. И тогда слуги верные Скипера стали яму рыть во Земле Сырой — сорока сажен глубиною, поперечины двадцать пять сажен. И сажал тогда лютый Скипер-зверь в яму ту Перуна могучего. Закрывал досками железными, запирал запорами тяжкими, задвигал щитами дубовыми. Забивал гвоздями, присыпал песками. Засыпал песками и притаптывал, а притаптывал — приговаривал:
— Не бывать Перуну на Сырой Земле, не видать Перуну света белого, света белого — Солнца Красного
Триста лет с тех пор миновало, триста лет и еще три года. Спал Перун мертвым сном во Земле Сырой.
А как триста лет миновало — разгулялась непогодушка, туча грозная поднималась. Из под той из под тучи грозной — со громами гремучими и дождями ливучими вылетала могучая птица — птица Матерь Сва — Лада Матушка. И забила она крылами, стала звать Сварога на помощь:
— Ты пошли, Сварог, сыновей своих, пусть отыщут они братца милого, пусть отыщут Перуна грозного!
По велению Рода небесного, по хотенью Сварога-батюшки, поднялись из светлого Ирия, из-за гор высоких Рипейских птица Сирин — вещунья печальная с птицей явскою Алконостом. И за ними вслед из под облака появилась Стратим сильнокылая. Подлетели они к зверю-Скиперу. Стали Скипера-зверя расспрашивать:
— Ты скажи, Скипер-зверь, где наш брат родной, где Перун младой разъясни скорей!
— А ваш брат родной в море плавает, в море плавает сизым селезнем!
— Не обманывай нас, лютый Скипер-зверь! Его палица — вон у камешка, в море синем нет серых селезней!
— А ваш брат родной в чисто полюшко погулять пошел, поиграть пошел!
— Не обманывай нас, лютый Скипер-зверь, никого-то нет в чистом полюшке, его конь стоит — вон у камешка!
— А ваш брат родной в небо синее полетел Орлом сизой птицею!
— Не обманывай нас, лютый Скипер-зверь, не парит Орлом в поднебесье он!
И ударились птицы грозные, в Землю-матушку грудью грянулись, обратились они, обернулись в грозных братьев-богов: Сирин в Велеса, Алконост — в Хорса, в Красное Солнышко, а Стратим в Стрибога могучего. Все те боги — братья Сварожичи, все сыны Сварога небесного.
Как увидел их лютый Скипер-зверь, поспешил назад в царство темное — на восток за хребты неприступные.
И задумалися Сварожичи:
— Видно нет на Земле братца нашего, как найдем мы его во Земле Сырой?
Тут сорвался добрый перунов конь с привязи у камня горючего. Побежал по чистому полюшку — вслед за ним Сварожичи двинулись. Прибежал на яму глубокую, стал он ржать, плясать, да копытом мять те посочки и камешки тяжкие.
— Видно здесь лежит братец наш Перун!
И Сварожичи братья скорым-скоро раскопали яму глубокую. Им светил бог Хорс — Солнце Красное. Бог Стрибог поднял ветры буйные и разнес пески крутожелтые, а щиты разметал вместе с досками Велес мощный бог.
И раскрылся тогда в подземелье гроб. В том гробу — Перун, спящий мертвым сном.
— Как же нам разбудить братца милого, как поднять Перуна могучего?
Мудрый Велес на ухо коню прошептал — добрый конь из ямушки выскочил, поскакакал по чистому полюшку, и ложился он на горючий песок.
Пролетала тут матушка птица Могол с молодыми своими детками. И сказала она, посмотрев на коня:
— Вы не трогайте, детушки, в поле коня! Не добыча то — хитрость Велеса!
Не послушали детушки птицу Могол, полетели они в чисто полюшко, и садились они на того коня.
Тут из ямушки Велес выскочил и схватил за крылышко птенчика. Тут явились братья Сварожичи — не пускают Могола к Велесу, отгоняют его в небо синее. И взмолилась матушка птица Могол:
— Отпусти птенца, буйный Велес!
— Ты слетай, Могол, ко Рипейский горам за Восточное море широкое! Как во тех горных кряжах Рипейских на горе на той Березани ты отышешь колодец с Сурьей, что обвит дурманящим Хмелем! Принесешь из колодца живой воды — мы отпустим птенца на волю!
И привязывали братья Сварожичи бочку птице Могол под крылья, чтоб Могол зачерпнула Сурьи.
Поднималась Могол к тучам темным, понеслася быстрее ветра ко Рипейским горам в светлый Ирий сад. Зачерпнула живой водицы на горе на той Березани — принесла ту воду обратно.
Прилетела она и сказала:
— Вы возьмите живую воду! Отпустите птенца на волю!
Отпустили птенца на волю, а водой обмыли Перуна.
— Выходи, Перун, на Сырую Землю! Ты расправь, Перун, плечи сильные, разомни скорей ножки резвые!
Выходил Перун сын Сварожич, и увидел он яркий белый свет. Обогрело его Солнце Красное — кровь его расходилась по жилочкам.
Размочило дождями ливучими уста сахарные Перуна. Усмехнулся Перун и расправил усы — золотые усы, жаром пышущие, и тряхнул бородой серебристою, головой своей златокудрою. И сказал он братьям Сварожичам:
— Как я долго спал во Земле Сырой!
— Коль не мы, тогда б век тебе здесь спать! — отвечали братья Сварожичи.
Поднесли Перуну Сварожичи рог глубокий с хмельною Сурьей, принесенной Моголом с Рипейских гор.
— Ты испей, Перун, не побрезгуй!
Выпивал Перун тот глубокий рог.
— Как, — спросили его, — чуешь силушку?
— Возвратилась мне силушка прежняя!
Поднесли вновь Перуну глубокий рог:
— Ты испей, Перун, не побрезгуй! Как, Перун, теперь себя чувствуешь?
— Я теперь чую силу великую — кабы было кольцо во Сырой Земле, повернул бы я всю Вселенную!
Меж собой зашептались Сварожичи:
— Слишком много Перуну подарено сил, он не сможет ходить по Сырой Земле! Мать Земля Перуна не вынесет.
Поднесли ему снова глубокий рог:
— Допивай, — сказали, — напиток. Сколько силы теперь в себе чувствуешь?
— Стало силы во мне вполовиночку.
— А теперь отправляйся, могучий Перун, поезжай скорей к зверю-Скиперу, отомсти ему за обидушки и за раны свои, и за милых сестер!
И сверкнула тотчас в туче молния, раскатился по небу гром.
Пятый клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как убил Перун зверя-Скипера, как великие подвиги он совершил, и как сестрам своим дал свободу он!
— Ничего не скрою, что ведаю...
Поезжал Перун по Сырой Земле, мимо гор Рипейских и Ирия. Встретил он в горах Ладу-матушку, Мать небесную, богородицу. Поклонилась Перуну матушка, поклонилась и стала расспрашивать:
— Ты куда, сынок, отправляешься? Держишь путь куда в чистом полюшке?
— Государыня, Лада-матушка, Мать небесная, богородица, путь неблизок мой в чистом полюшке. Направляюсь я к зверю-Скиперу, чтоб открыть ему кровь поганую, вынуть сердце его из разверстой груди и забросить его в море синее! Чтоб родных сестер, дочерей твоих, из неволюшки лютой вызволить!
— Тяжела дороженька к Скиперу! По дороженьке прямоезжей птица быстрая не пролетывала, зверь рыскучий давно не прорыскивал, на коне никто не проезживал! Заколодела дорожка, замуравела, горы там с горами сдвигаются, реки с реками там стекаются! И сидит у грязи у черной там, да у той ли речки Смородины люта птица-Грифон во сыром бору. Закричит как Грифон по-звериному, как засвищет Грифон по-змеиному — все травушки-муравы уплетаются, все лазоревы цветочки отсыпаются, темны лесушки к земле приклоняются, а кто есть живой — все мертвы лежат!
— Государыня, Лада-матушка, Мать небесная, богородица! Дай святое мне благословение, отпусти меня к зверю-Скиперу! Отплачу ему дружбу прежнюю, отолью ему кровь горячую!
— Поезжай, Перун, к зверю-Скиперу, отплати ему дружбу прежнюю и отлей ему кровь горячую!
Бил коня Перун да по тучным бедрам — рассердился тогда под Перуном конь. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, он озера и реки хвостом устилал, мелки реченьки промеж ног пускал.
И подъехал к первой заставе. Там леса с лесами сходились, там коренья с кореньем свивались, там сплетались колючка с колючкою. Не пройти, не проехать Перуну!
И сказал Перун темным лесушкам:
— Вы леса — дремучие, темные! Разойдитеся, расступитеся, становитесь лесочки по-старому. Да по-старому все и по-прежнему. Буду вас иначе я бить-ломать и рубить на мелкие щепочки!
Все лесочки встали по-старому — та застава ему миновалась.
Грозный бог Перун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.
Наезжал на быстрые реки, реки быстрые и текучие. Там волна с волною сходились, с берегов крутых камни сыпались. Не пройти, не проехать Перуну!
И сказал Перун рекам быстрым:
— Ой вы реки, реки текучие! Потеките, реки, по всей Земле, по крутым горам, по широким долам, и по темным лесам дремучим. Там теките, реки, где Род велел!
По велению Рода небесного, по хотенью Перуна мощного, потекли эти реки, где Род велел, — та застава ему миновалась.
Грозный бог Перун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.
И наехал на горы толкучие: горы там с горами сходились, а сходились и не расходились, там пески с песками ссыпались, и сдвигались каменья с каменьями. Не пройти, не проехать Перуну!
И сказал Перун тем толкучим горам:
— Ой, вы горы, горы толкучие! Разойдитеся, расшатнитеся! Ну-ка, станьте, горы, по-старому! А иначе буду вас бить-крошить и копьем на каменья раскалывать!
Встали горы на место по старому — та застава ему миновалась.
Грозный бог Перун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.
И подъехал он к грязи черной и ко той ли речке Смородине. Не случилось у речки Смородины ни мосточков, ни перевозчиков. И зачал Перун вырывать дубы, и зачал через реченьку мост мостить. Переехал он на ту сторону.
Видит он — сидит у Смородины на двенадцати на сырых дубах люта птица Грифон страховитая, под той птицей дубы прогибаются, а в когтях ее рыба дивная чудо-юдище рыба-Кит морской.
Зарычал Грифон по-звериному, засвистал Грифон по-змеиному — все травушки-муравы уплетались, все лазоревы цветочки отсыпались, темны лесушки к земле приклонились. Добрый конь под Перуном попятился. Не пройти, не проехать Перуну!
Закричал коню грозный бог Перун:
— Ах, ты волчья сыть, травяной мешок! Что же ты подо мной спотыкаешься? Аль не слышал крику звериного? Аль не слышал свиста змеиного?
Тут снимал Перун лук тугой с плеча, натянул тетивочку шелковую — и пустил стрелу позлаченую. Прострелил птице правое крылышко — из гнезда тотчас птица выпала.
И сказал Перун грозной птице той:
— Ой ты, гой еси, люта птица Грифон! Ты лети, Грифон, к морю синему, отпусти Кита в море синее. Пей и ешь, Грифон, ты из синя моря — будешь ты, Грифон, без меня сыта! А иначе, Грифон, птица лютая, я тебя убью — не помилую!
Полетел Грифон к морю синему — та застава ему миновалась.
Грозный бог Перун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.
И наехал на стадо свирепое, на звериное стадо — змеиное. Змeи те Перуна палят огнем, изо ртов у них пламя жаркое, из ушей у них дым валит столбом.
И пасут то стадо три пастыря, три пастыря — да три девицы, три родные сестрицы Перуновы: Леля, Жива, Марена — украденные триста лет назад зверем-Скипером. Набрались они духу нечистого, испоганил их лютый Скипер-зверь. Бела кожа у них — как елова кора, на них волос растет — как ковыль-трава. Не пройти, не проехать Перуну!
И сказал Перун трем сестрицам:
— Вы пойдите, сестрицы, к Рипейским горам, вы пойдите к Ирию светлому. Окунитесь в реку молочную и в сметанное чистое озеро, искупайтеся во святых волнах и омойте-ка лица белые. Набрались вы духа нечистого от свирепого зверя-Скипера!
И сказал Перун стаду лютому, что звериному стаду — змеиному:
Поднимайтеся, змеи лютые, ударяйтеся о Сырую Землю, рассыпайтеся вы на мелких змей! А вы, змеи, ползите к болотам, пейте-ешьте вы от Сырой Земли! А вы, лютые звери рыскучие, расступитеся разойдитеся по лесам дремучим и диким, все по два, по три, по единому. Все вы будете без меня сыты!
Все случилась так, как Перун сказал, — та застава ему миновалась.
Грозный бог Перун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.
Вот приехал он в царство темное, горы там в облака упираются и чертог стоит между черных скал. Наезжал на палаты Скипера — стены тех палат из костей людских, вкруг палат стоит с черепами тын. У дворца ворота железные, алой кровью они повыкрашены и руками людскими подперты.
Выступал на него лютый Скипер-зверь, выходил к нему по-звериному, а шипел-свистел по-змеиному.
Он шипел:
— Я всей подвселенной царь! Как дойду до столба я небесного, ухвачу за колечко булатное, поверну всю землю на синее небо и смешаю земных я с небесными, стану я тогда всей Вселенной царь!
Но могучий Перун не страшился, наезжал он на зверя-Скипера, и рубил его, и колол копьем.
— Это что за чудо-чудесное? Али ты богатырь, аль небесный бог? Родом-Пращуром смерть мне написана, да написана и завязана лишь от сына Сварога небесного, от Перуна сильномогучего! Только тот Перун во Сырой Земле, значит быть герою убитому!
— Я не чудо-чудное, я не диво-дивное — а я Смерть твоя скропостижная! — отвечал Перун зверю-Скиперу.
— Только плюну я — утоплю тебя, только дуну — тебя за сто верст отнесет, на ладонь положу и прихлопну другой — от тебя ничего не останется!
— Не поймавши Орла — рано перья щипать! Не хвались, Скипер-зверь, поезжая на брань! А хвались, Скипер, с поля съезжаючи!
— У меня же есть сабля острая! — зашипел тогда лютый Скипер-зверь. — Отмахну твою буйну голову!
— Ай не хвастай ты, лютый Скипер-зверь, у меня же есть острое копье, отворю твою кровь поганую!
Замахнулся зверь саблей острою, — по велению Рода небесного во плече рука застоялась, никуда рука не сгибалась, и из рук его сабля падала и изранила зверя-Скипера.
Скипер-зверь тут стал уклоняться, приклонился он ко Сырой Земле, стал просить-молить бога грозного:
— Я узнал тебя, праведный Перун! Ты не делай мне смерть-ту скорую! Смерть-ту скорую, скропостижную! Дай три года мне сроку-времени! Я тебе подарю горы золота!
Отвечал ему сильный бог Перун:
— Я не дам тебе даже трех часов! Твое золото все неправое, оно кровью людскою полито!
— Ой ты, праведный, грозный бог Перун! Ты не делай мне смерть-ту скорую! Смерть-ту скорую, скропостижную! Дай ты срока мне хоть на три часа! Я тебе подарю горы золота, я отдам тебе силу всю свою!
— Я не дам тебе даже трех минут! Твое золото все неправое, твоя силушка — вся бессильная!
— Ой ты, праведный, грозный бог Перун! Ты не делай мне смерть-ту скорую! Смерть ту скорую, скропостижную! Дай ты срока мне три минуточки! Я тебе подарю горы золота, я отдам тебе силу всю свою, станешь ты царем поднебесной всей!
— Я не дам тебе сроку-времени! Твое золото все неправое, твоя силушка вся бессильная, в темном царстве же правит Кривда пусть!
Тут пронзил Перун зверя-Скипера, отворил ему кровь поганую, из разверстой груди вынул сердце он — далеко метнул в море синее. Высоко поднял зверя-Скипера и ударил его он о Матушку Землю. Мать Сыра Земля расступилась, поглотила всю кровь поганую, и упал в провал лютый Скипер-зверь. И Перун могучий тогда завалил то ущелье горами Кавказскими.
Если Скипер-зверь зашевелится под горами-хребтами Кавказскими — Мать Сыра Земля восколеблется.
И забрал Перун трех родных сестер, и повел он их ко Рипейским горам, и привел к саду Ирию светлому.
И сказал он им:
— Вы, сестрицы мои! Вы скидайте скорей кожу прежнюю, как кора еловая грубую. Искупайтеся во молочной реке и очистите тело белое.
И тогда три родные сестрицы кожу скинули заколдованную и купалися во молочной реке, омывали свое тело белое.
Приходил Перун к Ладе-матушке, светлой матери, богородице.
— Государыня, Лада-матушка, Мать небесная, богородица! Вот тебе три родимые дочери, ну а мне три сестрицы родные!
И вернулись так вместе с Лелею — Радость и Любовь легкокрылые Вместе с Живою оживляющей Лето жаркое и Весна. А с красавицею Мареною — Осень хладная и Зима.
Шестой клубок
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о свадьбе светлого Хорса, как женился Хорс на Заре-Заренице, как украл светлый Месяц у Хорса Зарю, как Перун потом покарал его...
— Ничего не скрою, что ведаю...
На далекий остров Буян, на высокий крутой бережок солетались птицы чудесные. Собирались они, солетались — о Сырую Землю ударились, обернулись красными девицами. Красоты они несказанной, что ни вздумать, ни сказать, ни пером описать.
То не птицы на остров слетелись — то Заря-Зареница с вечерней Зарей, с Ночью темною, непроглядною.
Собирались они купаться и снимали с себя сорочки — крылья легкие, оперение. С тела белого сняли перышки и пошли они к морю синему. Они в волнах играют и песни поют, и смеются они, в море плещутся.
Только скинули оперение — вышло на небо Солнце Красное, появился великий Хорс.
Поднялся светлый Хорс на небесный свод на своей золотой колеснице — многоцветной, богато украшенной жемчугами и драгоценностями. Ехал Хорс золотоокий по небесному своду синему, вниз с небес на Землю поглядывая.
И сдивился он тем красавицам, и влюбился он в красну девицу, молодую Зарю-Зареницу. И пошел он к Макоши-матушке, чтоб спросить у нее о своей судьбе. И сказала ему Макошь-матушка:
— Ты ступай, светлый Хорс, к бережочку тому, укради у Зари ее крылышки. И твоею станет Заря-Зареница.
И спустился Хорс к бережочку, и украл у Зари ее крылышки. Из воды выходили сестрицы — надевали крылья и перышки, поднимались они в небо синее. Улетела Ночь непроглядная, улетела и Зорька вечерняя. Лишь Заря-Зареница найти не смогла золоченые, легкие перышки и свои невесомые крылышки.
И тогда Зареница промолвила:



Источник: https:// www soika.pro /dok/ /ptizy zcivjtnye ryby/rus samobjitnaja/
Категория: Язычество Руси | Добавил: сойка-soika (20.04.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 14 | Теги: Песни птицы Гамаюн | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar