Что такое мифология? ( 2)

IV.1 Домовой и другие домашние духи

Следы низшей мифологии сохранились в народных верованиях. Поверья о домовом как покровителе дома распространены и сейчас в русской деревне. Наиболее распространенные названия домового - хозяин, хозяинушко, дедко, дедушка; в некоторых местах его зовут иносказательно: доброхот, доброжил, жировик, лизун, суседко, сысой, батанушка, скотный, кормилец, постен, карнаухий, некошный, другая половина, или просто - он, сам, тот-то. Так называли его у великорусов. Белорусские названия - хатник, господарь; украинские - хатный дидко, домовык, домовой, дидко. Сходные поверья о духах дома известны у западных славян и многих других народов. Образ домового довольно устойчиво сохраняется у русских и белорусов, у украинцев он сильно побледнел и утратил свою определенность и значение в верованиях.
Считалось, что домовой находился в каждом доме. Домовой, как описывает В.И.Даль, - дух-хранитель и обидчик дома. Он стучит и возится по ночам, проказит. Душит ради шутки сонного, гладит мохнатой рукой. Он особенно хозяйничает на конюшне, заплетает любимой лошади гриву в колтун, а нелюбимую вгоняет в мыло, разбивает параличом, даже протаскивает в подворотню. Местонахождение домового указывают по-разному: под печкой и за печкой, под порогом, в подполье, на чердаке, в чулане, в печной трубе, на полатях, в углу; по ночам он навещает конюшню и хлев, за пределы дома или усадьбы не выходит. За печь надо было бросать мусор, чтобы домовой не перевелся.
Домовой покровительствует рачительным, трудолюбивым хозяевам, которые его уважают и умеют ему угодить. Ленивых и беспутных хозяев, которые не оказывают ему почтения, домовой не любит и может довести до разорения. Чаще всего милость или немилость домового проявляется в его отношении к скоту, особенно к лошадям. У каждого домового есть любимая масть лошади: один любит гнедых, другой - чалых и т.п. В этом случае домовой ухаживает за ней, заплетает ей ночью гриву; если же лошадь нелюбимой масти, то домовой замучает ее или заставит хозяина переменить лошадь.
Рассердившийся на что-либо домовой вымещает свой гнев не только на лошадях. Он не дает хозяину покоя, возится за печкой, ночью наваливается на спящих и душит их. Согласно другим поверьям, эти проделки домового вызваны не гневом, а желанием пошутить. Умилостивить домового можно было, оставляя ему хлеб и соль, иногда горшок каши, табак. В.И.Даль отмечал обычай закармливать на Ефрема Сирина (28 января) домового, давая ему каши на загнетке. Жертвы домовому (немного еды) приносили в хлев.
Домового стараются умилостивить заговорами: "Суседушко, домоседушко, раб к тебе идет, низко голову несет; не томи его напрасно, а заведи с ним приятство; покажись ему в своем облике, заведи с ним дружбу да сослужи ему легку службу".
Верили в то, что домовой может предсказать счастливые и несчастливые события. Он предупреждает о них разными звуками, плачем, оханьем, стонами (к горю), песнями, прыжками (к радости), чаще же - прикосновением к ночной темноте: если прикоснется домовой мохнатой или теплой своей лапой, - это к добру, если голой или холодной, - не к добру. Он может ответить и просто человеческим голосом.
При переезде в новый дом надлежало совершить обычные обряды, чтобы уговорить домового переехать вместе с хозяевами. Считали, что без необходимого приглашения он не пойдет, так как очень привыкает к старому жилью. Для перевода домового на новое жилье применялись разные способы: его переносили в горшке с углями, на хлебной лопате, в мешке, заманивали горшком каши, сопровождая этот обряд приглашениями: "Милости просим, дедушка, к нам на новое жилье", "Домовой, домовой, пошли домой", или "Кланяюсь тебе, хозяин батюшка, и прошу пожаловать в новые хоромы" или "Кормильчик, приходи в новый дом хлеба здесь кушать и молодых хозяев слушать".
Считалось, что домовой вообще невидим и обнаруживает себя лишь звуками. В.И.Даль записал поверье, согласно которому домового можно увидеть в ночь на Светлое воскресенье в хлеву; он космат, но более этой приметы нельзя упомнить ничего, он отшибает память. Домовой может показаться кому-нибудь из домашних и по своей воле , предупреждая их о беде.
Домовой представлялся человеком на одно лицо с хозяином дома или небольшим стариком с лицом, покрытым шерстью. Крестьяне различных областей России по-разному описывали домового. Во Владимирской губернии домовой одет в свитку, всегда носит большую лохматую шапку, волосы на голове и бороде у него длинные. В Пензенской губернии это был маленький старичок, словно обрубок или кряж, но с большой седой бородой. Домовой Орловской губернии - здоровый, как медведь, на голове шапка. Во многих местах рассказывают, что домовой имеет вид умершего хозяина дома, а иногда живого; хозяин спит, например, в избе, а его в то же время видят в конюшне среди лошадей. По поверьям, домовой мог превращаться в кошку, собаку, корову, иногда змею, крысу или лягушку(см. Д.В.Веневитинов, А.С.Пушкин).
Сущность и происхождение образа домового обычно связывают с культом предков. Домовой - дух-покровитель семьи. Вяч. Вас. Иванов и В.Н.Топоров пишут о связи духа дома со "скотьим богом" Велесом. Они считают, что некоторые обряды, относящиеся к домовому, раньше были связаны с Велесом, а с исчезновением его культа были перенесены на домового.
По мнению А.Н.Афанасьева, вера в домового тесно связана с языческим поклонением огню и культом умерших предков. Такая связь обусловила удивительную крепость веры в домового. Славянин-язычник, обожествляя силу света и тепла как условие всякой жизни, естественно, должен был перенести поклонение этой силе в домашнюю сферу, в круг семьи. Огонь необходим в домашнем очаге для тепла и приготовления пищи. Сначала, считает А.Н.Афанасьев, наши предки поклонялись самому очагу, но потом пришли новые верования, - они олицетворялись в пластическом и наглядном образе домового. Об этом свидетельствуют сохранившиеся обряды.
Столь широкое распространение веры в домового в народе нашло отражение в художественной литературе. Домовому посвятили свои стихотворения А.С.Пушкин, Д.В.Веневитинов и другие поэты. В повести М.Горького "Детство" дано описание обращения к домовому в связи с переездом в новую квартиру: "Когда переезжали на квартиру, бабушка взяла старый лапоть на длинном оборе, закинула его в подпечник и, присев на корточки, начала вызывать домового: "Домовик-родовик, вот тебе сани, поезжай-ка с нами на новое место, на иное счастье..."
От домового как главного хранителя дома и хозяйства отдифференцировались в народных поверьях другие духи - покровители отдельных частей крестьянского двора-усадьбы: запечник, подпечник, клецник, дворовой, гуменный (гуменник), сарайчик (или сараяшник), конюшник, овинник (или подовинник), рижный хозяин, банник (или баенник), кикимора. Эти духи отмечены главным образом в поверьях северных великороссов, хозяйственные постройки которых были сложны и разнообразны.
Местопребывание и сущность дворового, банника, овинника, полевика и других сходных духов легко определяются из названия. Дворовой - фигура очень близкая к домовому. Главное его занятие - уход за скотом. Дворовому иногда приписывается недобрый нрав сравнительно с домовым. Домовой обычно доброжелателен к человеку, дворовый обычно недоброжелателен к домашним животным, которых он мучает (исключение составляют собака и козел). В народе существовало поверье, что дворового можно увидеть на Пасху (как и домового). Кто хочет видеть дворового, должен первый получить от священника по окончании заутрени на Св. Пасху красное яичко и взять из церкви свечку, с которой стоял у заутрени; затем ночью, до петухов, взяв в одну руку зажженную свечу, а в другую красное яйцо, должен стать перед отворенной дверью хлева и сказать: "Дядя дворовой, приходи ко мне не зелен, как дубравный лист, не синь, как речной вал, приходи таким, каков я, я тебе христово яичко дам". Дворовой выйдет, внешне уподобившись произносившему заклятие.
Банник (его еще называют баянник, банный байник, баинник) известен только на Севере. Банника нужно было благодарить при выходе из бани словами: "Спасибо те, байнушка, на парной байничке". Это проказливый, опасный, злой дух. Считалось, что в бане нельзя стучать и говорить громко, иначе байнушка рассердится и напугает; нельзя мыться в бане в третий пар, "третий пар" оставляется для самого банника. Четвертого пара все боятся: в эту пору моются черти, лешие, овинники, русалки. Сунется неосторожно человек, - "он" накинется, начнет бросаться горячими камнями, плескаться кипятком, может совсем запарить, а все будут думать, что просто угорел человек. Пар выживает банника из его бани временно, а в нетопленной бане он живет всегда. Банник не любит родильниц (как известно, на Руси роды принимали в бане), поэтому их нельзя было оставлять в бане одних. Баня издревле считается нечистым местом, а баннище и вовсе поганым.
Очень сходен с ним образ гуменного (овинника, рижного хозяина). Из-за пожаров, которые нередко случались в овинах и ригах, гуменника считали самым злым из домашних духов. Ему приносили в жертву петуха, пироги. Овинного домового можно было увидеть в заутреню Светлого воскресенья. В.И.Далем описано гадание, связанное с овинником: девушка кладет ночью руку в овинное окно, и если никто не тронет, - в девках сидеть; голой рукой погладит, - за бедным быть; мохнатою, - за богатым.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.2. Кикимора

Кикимора (шишимора) - в восточнославянской мифологии злой дух дома, маленькая женщина-невидимка (иногда считается женой домового). По ночам беспокоит маленьких детей, путает пряжу. Кикимора любит прясть или плести кружева, причем звуки прядения кикиморы в доме предвещают беду. Вера в кикимору сохраняется еще в XIX в. В.И.Даль пишет, что кикимора - это вид домового, который по ночам прядет, днем сидит невидимкой за печью, а по ночам проказит с веретеном, прялкой. В прошлом веке говорили: "Спи, девушка, кикимора за тебя спрядет, а мать вытчет!", "От кикиморы не дождешься рубахи" (хотя она и прядет). По свидетельству В.И.Даля, в Сибири существовало представление и о лесной кикиморе, лешачихе. Кикимора враждебна мужчинам. Она может вредить домашним животным, пцице, в частности курам. Основными атрибутами (связь с пряжей, сырыми местами, темнотой) кикимора схожа с Мокушей, злым духом, продолжающим образ славянской богини Мокоши. По олонецкому поверью, если пряхи дремлют, то за них прядет Мокуша).
"Кикимора" - сложное слово, вторая часть которого - древнее имя женского персонажа мары, моры; первая часть, возможно, связана со словом кика - "чуб, коса, волосы" (родственные кичка, кок), менее вероятны сопоставления с глаголом кикать - "кричать, куковать" или с литовским Kaukas - "домовой, гном".
Вера в кикимору, как и в домового, долго сохранялась на Руси, об этом свидетельствуют не только материалы В.И.Даля, но и рассказ о кикиморе, записанный русским писателем О.М.Сомовым. Пращуры наши почитали ее злым божеством ночных кошмаров, а позднее - недобрым духом крестьянской избы. Родится она у красной девицы от Змея Огненного, а потому проклята еще до своего рождения. От этих проклятий детище пропадает из утробы матери, и нечистая сила переносит ее за тридевять земель, к злым колдунам, где оно и нарекается кикиморой, злым летучим духом. К семи годам вырастает заклятое детище, наученное всякому недоброму волшебству. С виду кикимора тонешенька, голова с наперсточек, а тулово не толще соломинки. Но несмотря на свое убожество, видит она далеко, летает по поднебесью, скорее того бегает по земле( О.М.Сомов, А. Н. Толстой).
Никем не замеченная, пробирается кикимора в крестьянскую избу, берет бабье рукоделие и садится на своем излюбленном месте - в правом от входа углу, подле самой печи. Сидит ли, прядет ли кикимора - беспрестанно подпрыгивает на одном месте. Только и слышно, как свистит на всю избу веретено, крутятся нитки. Впрочем, хоть кикимора и прядет, толку от ее работы нет. Перепутает нитки, скомкает куделю, а потом уберется за печку. Но это еще ничего - так, озорство! Вот если привидится она с прялкой на передней лавке, быть в доме покойнику. И если кого невзлюбит, - из избы выгонит своими причудами. Ничто кикиморе не по сердцу: и печь не на месте, и стол не в том углу, и скамья не по той стене. Принимается она все бросать, швырять, переставлять. Также плохо, если уйдет она из избы жить в курятник: станет курворовать, перья им выщипывать. Чтобы кикимора кур не воровала, пишет Даль, вешают под насестом, на лык, отшибленное горло кувшина либо камень со сквозной дырой. Можно все в избе перемыть настойкой горького корня папоротника: кикимора его очень любит и за угождение может всех оставить в покое. Но самое лучшее и надежное - призвать на Герасима-грачевника (4 марта по старому стилю) знахаря и особыми, тайными заговорами изгнать непрошеную гостейку!
Имя кикиморы, сделавшееся бранным словом, употребляется в самых разных случаях и по самым разнообразным поводам.
Итак, в позднейших мифологических представлениях кикимора является единственным женским духом дома.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.3. Леший - дух леса

Леший - хозяин леса и зверей, его местожительство - лес, дремучая чаща, откуда он изредка выходил в поле. Его трудно увидеть, но зато можно услышать: он любит хохотать, аукаться, хлопать в ладоши, свистеть. Лесное эхо означает, что "откликается леший". Иногда можно увидеть лешего: он может предстать в человеческом облике, иногда прикинется даже простым мужиком. Однако по некоторым признакам его можно отличить от человека: у него острая голова, нет бровей и ресниц. В Орловской губернии, напротив, описывают мохнатые брови; бывает без шапки, без пояса. По другим описаниям, леший имеет сплющенное, ребром вперед длинное лицо, длинную клинообразную бороду, один глаз и ногу пяткою вперед. Волосы у него зачесаны налево. Леший может быть одет в звериную шкуру, иногда предстает со звериными атрибутами: рогами, копытами. В других местах описывают лешего как голого волосатого старика. Чаще указывают на другую особенность леших - их рост. Если они ходят по травам, то ростом своим достигают вершин деревьев. Леший мог предстать и в зверином облике: волка, зайца, поросенка, жеребца, красного петуха, филина; мог появиться и в виде гриба. Поэтому в заговоре, который должен произноситься при встрече с лешим, говорится: "Дядя леший, покажись не серым волком, не черным вороном, не елью жаровою, - покажись таковым, как я".
Леший - злой дух, воплощение леса как враждебной человеку части пространства. Он наделен отрицательными атрибутами, связью с левым: у лешего левая пола запахнута за правую, левый лапоть надет на правую ногу (так же делают, когда хотят защититься от лешего). Садясь, леший закидывает левую ногу за правую; у него есть только левое ухо (для защиты от лешего нужно смотреть на него через правое ухо лошади) и т.д.
Леший большой проказник и шутник. Он не столько вредит человеку, сколько любит подшутить над ним, но, рассердившись, может наделать и немало вреда. Неосторожного путника, зашедшего в густой лес, пьяного человека, позабывшего защититься крестом, леший собьет с дороги, заведет в непроходимую чащу, напустит туману и заставит кружиться на одном месте. В этих случаях говорили: его леший обошел. Чтобы обмануть путников, леший звал людей в лесу знакомыми голосами. Делает это он обычно под вечер, так что жертва его проказ всю ночь бродит по лесу и лишь к утру находит дорогу. Даль записал поговорку: "Домовой тешится, леший заводит, а водяной топит"( А.Н.Толстой, В.Хлебников, "Вила и Леший" С.Есенин "По лесу леший кричит..").
От лешего нетрудно отбиться. Обычные приемы: молитва и крестное знамение (здесь, как видим, на языческие верования накладываются новые христианские представления). Кроме того, необходимо произвести некоторые логические действия: вывернуть наизнанку одежду, надеть правый лапоть на левую ногу и наоборот. Существуют своеобразные формулы-обереги: "приди вчера", "шел, нашел, потерял" и пр. Говорят, что можно спастись от лешего, если его рассмешить.
Леший считается  хозяином леса. Он стережет лес, зверей, птиц, не позволяет рубить свои любимые деревья. Ему не нравится, когда кто-нибудь долго остается в лесу. Лесные звери у него в подчинении. С.М.Максимов передает рассказ сибирских старожилов о том, как в 1859г. наблюдалось массовое переселение белок из сибирской тайги через Урал в леса европейского Севера. Они объясняли: это сибирские лешие, проигравшие в карты северным русским лешим, гнали на запад свой проигрыш. Этому рассказу соответствует поговорка, записанная В.И.Далем: перегоняет с места на место, как леший зверя.
Деревенские слухи очень настойчиво приписывают лешим страсть к женщинам и обвиняют их в нередких похищениях девушек. Лешим также навязывают жен одинаковой с ними природы (лешачиха, лещуха) и детенышей (лешеня).
Многие наблюдатели отмечали, что с уменьшением площади лесов слабеет и вера в леших. Со временем образ лешего теряет свои специфические черты, приобретая общие признаки "нечистой силы"; это рогатый дьявол с копытами, почти не связанный с лесом. Тот, кто был у лешего и потом возвратился к обычной жизни, становится знахарем и поддерживает отношения с лесовыми, домовыми и всякой нечистью.
Как видим, леший, наряду с домовым, занимал важное место среди низших персонажей славянской мифологической системы.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.4. Полевой (полевик) и полудница

Полевой - дух, охраняющий хлебные поля. Любимое время его - полдень, когда и можно увидеть этого маленького старичка с телом черным, как земля, с разноцветными глазами, с волосами и бородою из колосьев и травы. Живет он в поле только весной и летом, во время всхода, роста и созревания хлебов. С начала жнитва наступает для него нелегкая пора: приходится бегать от острого серпа да прятаться в недожатых полосках. В последнем снопе - последний приют его. Потому и смотрят на этот сноп старые люди с особым почетом: или наряжают его и с песнями несут в деревню, или переносят в житницу, где хранят до нового сева, чтобы, засеяв вытрясенные из него зерна, умилостивить покровителя полей, дав ему возможность возродиться в новых всходах. Полевика не назовешь добряком, любит он шутить с человеком шутки нехорошие: то с тропы собьет, то заведет в болото, а уж пьяного такое заставит наработать, что потом хоть топись от стыда! Говорят, с полевиком особенно часто можно встретиться у межи (границы полей). Спать, например, в таких местах ни за что нельзя: детки полевиков, межевички и луговички, бегают здесь и ловят птиц родителям на обед; если же найдут спящего человека, то навалятся на него и задушат. Как и все духи, житный дед любит, чтобы его задабривали как можно чаще. Глухими ночами уходят землепашцы подальше от проезжей дороги, к какому-нибудь рву, и приносят в дар полевику несколько яиц и старого безголосого петуха, притом так, чтобы никто не видел, иначе жощень рассердится. А в этом случае он немало может напроказить в полях: и всякую истребляющую урожай гадину напустит, и вообще весь хлеб перепутает, так что вырастет среди ржи пшеница, а меж проса - ячмень. Задобренный же станет всячески оберегать ниву зорким хозяйским глазом!
Чтобы полевые духи могли перезимовать без нужды и заботы, крестьянин, следуя стародавнему обычаю, оставляет на полях несколько несорванных яблок, а на току несколько пригоршней обмолоченного зерна, и за это ожидает на будущий год хорошего урожая. Несжатые колосья связывают за макушки пучком, - это называется завивать Велесу (который был богом плодородия) бороду или Велесовой бородкой.
Полудница - близкий к полевому образ. Полудницы в славянской мифологии - полевые духи, а также воплощение солнечного удара. Полудница известна у западных славян, из южных славян ее знают словенцы. У белорусов аналогичный образ именуется "железной бабой". Она рисовалась обычно как высокая женщина или девушка в белом, которая неожиданно является работающим в поле в полдневную жару, когда обычай предписывал делать перерыв в работе. Нарушающих этот обычай полудница могла наказать, свернуть шею, даже убить. Она могла похитить ребенка, оставленного в поле. Полудница заманивает в рожь малых ребят и заставляет их долго блуждать там. Полудница появляется во ржи, поэтому другое ее название - "ржаница". В сниженном варианте полудница - существо, которым пугают детей, чтобы они не лазили в огород, что случается обычно в общий полуденный отдых взрослого населения. Ее представляют всклокоченной старухой в лохмотьях, с клюкою. Образ полудницы в народных верованиях иногда сливается с образом русалки. 
В некоторых местностях называли и других духов лесов, полей, болот, однако о них слишком мало известно. В лесах, кроме лешего, живут русалки, в болотах - болотники (болотняники), болотницы (родные сестры русалкам), моховики; одни из них своим внешним видом похожи на обезьян, другие - на водяного, только меньше ростом и с коротким хвостиком.
Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.5. Берегини и вилы-русалки

Почитание берегинь уходит своими корнями в матриархально-родовой культ духов-покровителей. Связь слова "берегиня" с глаголами "беречь", "оберегать" очевидна. Берегини - духи, оберегающие людей от злых сил. Но некоторые ученые отмечают связь имени "берегиня" со словом "берег". Так, Б.А.Рыбаков соотносит слова "берегиня", "оберегать", "берег" следующим образом: "Для первобытного рыболова эпохи мезолита и неолита было совершенно естественно соединить понятие о береге, о твердой надежной земле с понятием оберегания, охраны от нежелательного. В современных русских диалектах слово "берегиня" уцелело только на Севере, где дольше всего сохранялся охотничье-рыболоведческий быт". Тем не менее, на наш взгляд, следует осторожнее подходить к установлению этимологической связи между берегинями, обереганием и берегом. Несомненна исконная связь между первыми двумя именами, но возведение этимологии слова "берег" к глаголу "беречь" многим лингвистам кажется малоубедительным. Скорее всего, в дуалистическом мировоззрении древних людей берегини обладали свойством вездесущности, а не ограничивались лишь водной стихией. Ограничение (локализация) происходит позже, когда с развитием мифологического миропонимания природные объекты и явления персонифицируются в образах духов и божеств. Письменные источники, упоминающие берегинь, как раз и фиксируют такую локализацию. Например, на отношение берегинь к водоемам или к их прибрежной зоне указывает контекст одного из фрагментов "Слова некоего христолюбца": "А друзии к кладезям приходяще молятся и в воде мечють велеару жертву приносяще. А друзии огневи и камению и рекам и источником и берегыням" ("А другие молятся, приходя к колодцам, и бросают что-либо в воду, принося жертву Велеару (библейскому божеству лжи и разрушения. А другие - огню и камням, и рекам, и источникам, и берегиням"). Связь берегинь с водой объясняется просто: вода - непременное условие жизни, плодородия, а следовательно, добра. Кроме того, древние славяне-земледельцы понимали берегинь как подательниц живительной влаги рек и источников, дождя. А множественность берегинь указывает на архаичность представлений о них.
Некоторые исследователи считают, что со временем функции берегинь перешли на вил-русалок. Вилы в славянском фольклоре - женские божества низшего порядка, покровительницы влаги, обеспечивающей жизнь. Как мифологические существа-подательницы жизни, вилы часто упоминаются вместе с рожаницами, главным образом, с Мокошью: "...и ноня по украинам их молятся проклятому богу их Перуну, Хорсу и Мокоши и вилам", - писал автор "Слова об идолах". В "Слове некоего христолюбца" указывается и точное число вил. "Христьянин не мога терпети христьян двоеверно живущих, верующе в Перуна и Хорса, и в Мокошь, и в Сима и в Рьгла, и в вилы, их же числом 30 сестрениць. Глаголють бо невегласии: "То все мнять богынями" и тако подкладывають им требы и кур им режуть" ("Христианин не мог терпеть христиан, двоеверно живущих, верующих в Перуна и Хорса, в Мокошь, и в Симаргла, и в вил, числом 30 сестриц. Потому что говорят невежды: "Их все богинями считают", - и совершают им требы и кур им режут"). В данном фрагменте зафиксирован и обряд жертвоприношений вилам ("кур им режут"), сохранявшийся несколько столетий после крещения Руси.
Болгарский фольклор сохранил описание вил (самовил) как добродетельных богинь влаги. "Русалки (вилы) суть женские существа - очень красивые девушки с длинными косами и крыльями. Они живут на краю света, а к нам прибывают лишь однажды в году и в нужное время орошают дождем хлебородные нивы. Они выливают росу из рогов, и хлеба начинают колоситься. От русалок зависит плодородие нив". Сербский фольклор изображает русалок в виде молодых красавиц с длинными волосами, спускающимися по спине и груди. Одеты они в белые платья длиной до пят. По некоторым поверьям, эти длинные одеяния скрывают козьи, лошадиные или ослиные ноги вил. Обычно вилы доброжелательны к людям, они защищают обиженных и сирот. Если же вил разозлить, то они могут убить одним взглядом. Вилы имеют крылья и летают, как птицы.
Таким образом, вилы-русалки представлялись существами доброносными, они были связаны с культом плодородия, олицетворяя одно из непременных условий такового, - влагу. До XX в. дошли в хороводных песнях заклинания-призывы на хлебные поля русалок, которые могли обеспечить рост и колошение хлебов:
Приведу русалок
В зеленое жито.
Там русалки в жите
Зеленом сидели.
А мой колосочек,
Як яворочек.
А мои житинки,
Як проскурочки:
В печке пирожком,
На столе колечком.
В старину существовали особые празднества, посвященные вилам-русалкам - русалии. Они были связаны с молениями о дожде и приходились в основном на середину весны - начало лета. (Кульминацией русалий являлась русальная неделя - период от Семика до Петрова дня. Более подробно о русальских обрядах мы расскажем в главе, посвященной языческим праздникам.
Этимология слова "русалка" объясняется по-разному. Исследователи XIX - нач. XX вв. чаще всего возводили это имя к словам "русло" или "роса". Существовали также гипотезы о происхождении имени "русалка" от прилагательного "русый" (в значении 'светлый', 'ясный'), от названий рек - Рось, Русса. В дальнейшем все указанные гипотезы были отвергнуты как ошибочные. В 1864г. в Вене было издано исследование К.Миклошича, посвященное русалкам и русалиям, в котором он показывал связь славянских русалий с античными rusalia. В первые века христианства праздник, отмечаемый на пятидесятый день после Пасхи, в романских странах назывался часто pascha rosata, domenica rosarum - "воскресение роз". Праздник и его название были заимствованы славянами в процессе принятия христианства. Русалка - это существо, которое чествуют в праздник русалий. Данной точки зрения в настоящее время придерживается большинство исследователей славянского язычества. Ко всему этому весьма уместно добавить, что rosalia - праздник роз еще римлян-язычников - был тесно связан с культом умерших предков.
Возможно, и у восточных славян первоначальный образ вил-русалок был таким же. Б.А.Рыбаков считает, что подобная портретная характеристика вил сближает их с сиренами древнегреческой мифологии и райскими птицами-сиринами средневековых христианских мифов. Изображения вил (или сиринов?) можно обнаружить на различных ювелирных изделиях XII вв., найденных при археологических раскопках в Киеве.
В более позднее время под влиянием христианства мифический образ русалок у восточных славян трансформировался и перешел в разряд нечистой силы. В таком виде демонических существ русалки описаны этнографами XIX-начала XX в. Согласно народным поверьям, русалками становятся все младенцы женского пола, родившиеся мертвыми или умершие без крещения, а также взрослые утопленницы. В этих поверьях прослеживается все тот же культ заложных покойников, который мы отмечали, говоря об упырях и навьях
Русалки имеют внешность красивых девушек. По одним представлениям, они обладают вечной юностью, по другим, - русалки смертны: в облике русалок покойницы "доживают свой земной срок", а потом наступает их естественный конец. Русалки имеют тот же характер, привычки и вкусы, какие были у покойниц. Наиболее активны те из них, кто умер неудовлетворенный, с каким-нибудь страстным желанием, или же те, кто при жизни обладал беспокойным характером. Украинцы к русалкам относят и мавок (навок).
Русалки живут в хрустальных дворцах на дне рек. В русальную неделю они выходят на берег, в ближайшие леса и рощи, где качаются на ветвях деревьев, разматывают пряжу (похищенную у женщин, которые ложатся спать без молитвы) и поют. Поют русалки так завораживающе, что услышавший их пение человек полностью подчиняется их воле. Попавшего к ним русалки могут защекотать до смерти. Поэтому украинцы называют их еще лоскотухами, а белорусы казытками. Иногда русалки, прежде чем щекотать, загадывают человеку загадки, и если он их не отгадает, то погибнет. Об этом поется в одной старинной украинской песне:
Ты послухай мене, красна панночка!
Загадаю тебе три загадки:
Коли ты вгадаешь - я до батько пущу;
А як не вгадаешь - я до сибе возьму.
Дивчинка загадочки не вгадала,
Русалочка ее залоскатала.
В русальную неделю нельзя купаться в реках, опасно даже ходить по берегам рек, так как русалки утащат купающегося на дно. А четверг троицкой недели, по народным поверьям, - "велик день для русалок". В этот день женщины не работают, боясь прогневить русалок, ведь те в гневе могут наслать порчу на скотину. Девушки в троицкий четверг (Семик) плетут венки и бросают их в лесу русалкам. В этих венках русалки бегают по ржи. В Беларуси верят, что русалки ночами в русальную неделю бегают нагими по полям и гримасничают, и если кто-то увидит русалку при этом, сам всю жизнь будет кривляться. Вообще, в представлениях белорусов русалка чаще связана с полем или лесом, нежели с рекой ( А.С.Пушкин, А.Толстой, В.Хлебников, С.Есенин).
Великорусский этнографический материал также содержит ряд свидетельств об отношении русалок к хлебному полю. Так, жители Чернского уезда Тульской губернии считали, что во время цветения хлеба русалки гуляют во ржи. И в Мценском уезде Орловской губернии говорили, что русалка, когда цветет рожь, в ней сидит и бегает. Крестьяне Орловского уезда верили, что русалка живет и в конопле. А в Тамбовской губернии существовал обряд, в ходе которого парни наряжались русалками и гонялись с кнутами за женщинами, стараясь ударить их, а те спрашивали у ряженых: "Русалоцки, как лен?" Ряженые же в ответ указывали на длину кнута, вызывая этим бабьи крики: "Ох, умильные русалоцки, какой хороший!" Все это указывает на связь русалок с культом плодородия - первичным пластом мифологии этих существ.
В народе существуют легенды и предания о любви русалок и мужчин. Русалка, защекотав мужчину, уносит его в свое жилище, где он оживает и становится ее мужем. Он живет там в полной роскоши, и всякое его желание удовлетворяется, кроме одного: хоть на мгновение оставить водяное царство.
В восточнославянском фольклоре XIX - начала XXв. наибольшее число легенд и преданий связано с днепровскими русалками. Эти коварные существа зажигают ночью по северным берегам Черного моря огни на курганах, чтобы заманить к себе путников, а потом сбросить их с высокой кручи в днепровские пучины.
Итак, в представлениях восточных славян русалки являются, во-первых, существами, связанными с земной водой, духами воды; во-вторых, мифологическим персонажами культа плодородия, покровительницами вегетативных сил злаков, что тесно связано с первым пониманием, так как вода - необходимое условие плодородия; в-третьих, зловредными существами, относящимися к культу заложных покойников. Первые два понимания восходят к языческим временам, к образу вил и еще более древним берегиням, третье же понимание русалок возникло уже под влиянием христианства, вытеснившего языческие персонажи в разряд нечистой силы.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.6. Водяной - злой дух воды. Морской царь. Водяницы

В России водяного называли также водяной дедушка, водяной шут, водяник, водовик, кое-где говорят омутник, в Чехии его зовут vodnik. Он хорошо известен у русских, а также у части белорусов, тогда как у украинцев несколько отодвинут на второй план русалками. В славянской мифологии - это злой дух, воплощение стихии воды. Водяной был одним из самых популярных образов в демонологии восточных славян. Домовой, леший и водяной входят в общее представление "злых духов", составляя только местные, так сказать, его разновидности.
Образ водяного, подобно образу лешего, преимущественно антропоморфный. Чаще всего он выступает в облике мужчины с отдельными чертами животного (лапы вместо рук, рог на голове) или в образе безобразного старика, окутанного тиной, с большой бородой и зелеными усами. У В.И.Даля содержится такое его описание: "Это нагой старик, весь в тине, похожий обычаями своими на лешего, но он не оброс шерстью, не так назойлив и нередко даже с ним бранится". Иногда он может принимать и другую внешность: представляться ребенком, ягненком, свиньей, крупной рыбой и т.п. Водяной принимал разные образы главным образом для того, чтобы заманить к себе в воду человека.
Водяной - хозяин водной стихии: морей, рек и озер, - повелитель и покровитель рыб. В пословицах о нем говорится: "Дедушка водяной - начальник над водой". Человеку он, как правило, враждебен: пугает и топит купающихся, разгоняет и выпускает из невода рыбу, разоряет плотины.
Водяной уносит к себе тех, кто купается после заката, или в полдень или в саму полночь. В XIX вв. верили, что водяной хватает тех, кто перед купанием забыл окрестить себя крестным знамением, а также тех, кто не носит крестов, забывает их дома или снимает перед купанием. В этих поверьях тесно переплетаются языческие и христианские представления. Под водой водяной обращает свою добычу в кабальных рабочих, заставляет переливать воду, таскать и перемывать песок. Как видим, по одним поверьям, утонувших водяной обращает в своих рабов, по другим, - утопленники сами становятся водяными.
Живут водяные чаще всего в омутах, в реках с опасными водоворотами, около мельничных плотин, в болотах. Под мельничными колесами они любят собираться на ночлег. В это время ловкие и зоркие мельники могут увидеть духов. Вообще-то считалось, что водяной невидим, и только издали можно слышать его голос, свист, хохот. По народным поверьям, водяной обычно просыпается от зимней спячки на Никитин день (3 апреля по старому стилю).
Обычно в каждой реке, омуте, озере обитал свой водяной. У белорусов существовало поверье, что чем шире и опаснее озеро или болото, тем сильнее и опаснее его водяной. Только мельникам, а также пчеловодам и рыбакам покровительствовал водяной. Недаром о мельниках ходили слухи, что они колдуны и знаются с нечистой силой. Рыбаки приносили водяному жертвы: бросали в воду пойманную рыбу или часть первого улова, или щепотку табаку: "На тебе, водяной, табаку, давай мне рыбку". Под покровительством водяных находились мельники. Чтобы задобрить водяного духа, мельник должен был приносить ему жертвы. При постройке мельницы зарывали под порог живого черного петуха, еще в начале XX в. бросали в воду лошадиный череп, дохлых животных, крошки хлеба и т.д. Зато считалось, что мельник настолько находится под покровительством водяного, что даже не может утонуть.
В одном из заговоров, описанных в Олонецком крае, к водяным и лешим обращаются за помощью перед кулачным боем, чтобы они пришли на помощь.
Водяные соотносятся с черным цветом: им приносят в жертву черного петуха, черного козла. На водяных мельницах существовал обычай держать черную кошку или черного петуха. По поверьям, у водяного были коровы черного цвета.
Водяному близок образ Морского царя, его еще называли Водяной, или Полдонный, царь. Морской царь фигурирует в былинах о Садко и в волшебных сказках. В сказках Морской царь обычно хватает человека (чаще всего это царь или купец), когда он пьет из ручья или колодца, и требует у своей жертвы сына в залог. В Смоленской губернии записаны рассказы, что водяной царь живет в морской пучине, на дне, в хрустальном дворце. Он любит повеселиться, для чего утонувших людей-музыкантов сзывает в свой хрустальный дворец, где они начинают играть, а водяной царь пляшет под их музыку. Комнаты дворца водяного царя наполнены золотом, которое упало на морское дно вместе с утонувшими кораблями. Позднейшие сказания рисуют Морского царя не только грозным властелином, но и отцом многочисленной семьи. Только нет у них с водяной царицею - "всем русалкам русалкой" - сыновей: одни дочери родятся - девы моря с рыбьим хвостом. По древним славянским преданиям, все моря и океаны - кровь Морского царя, а реки - его дочери.
У восточных славян, а также у чехов, словен, лужицких сербов известны также водяницы - женские духи воды, на Севере их называют водянихи. Они близки русалкам - это утопленницы, которые становятся злыми духами.
Со временем образ водяного и других духов воды тускнеет и утрачивает свои прежние черты, сближаясь с "нечистой силой". Водяного нередко зовут за его злость нечистым, сатаною.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.7.  Навьи и упыри

Навьи (от древнерусского навъ " - воплощение смерти") - враждебные духи умерших, первоначально чужеплеменников, умерших не в своем роду-племени, позднее - души иноверцев. Зловредность навий была универсальна: они вызывали различные болезни людей и скота, их смерть, а также стихийные бедствия. Так, в "Повести временных лет" описывается нашествие навий на Полоцк в 1092г. как предвестие засухи и эпидемий. "В лето 6600. Предивно бысть чюдо Полотьке въ мечте: бывавшие в нощи тутънъ, станяше по улице, яко человеци рищющи беси. Аше кто вылезяше ис хоромины, хотя видети, абы уязвленъ будяше невидимо от бесовъ язвою, и с того умираху, и не смяху излазити ис хоромъ. По семъ же начаша в дне являтися на конихъ, и не бе ихъ видети самохъ, но конь ихъ видети копыта; и тако уязвляху люди Колотьскога и его область. Темь и человеци глаголяху: яко навы бьють полочаны" (Предивное чудо представлялось в Полоцке. Ночью слышался топот, бесы, точно люди, стеная, рыскали по улице. Если кто выходил из дома, желая увидеть, тотчас был невидимо уязвляем бесами ракою и от этого умирал, и никто не осмеливался выходить из дому. Затем бесы начали днем появляться на конях, а не было их видно самих, видны были только коней их копыта. И так они ранили людей в Полоцке и его области. Поэтому люди и говорили, что это навьи бьют полочан").
Летописец указывает и верный способ уберечься от навий - не выходить из дома. Дом был защищен от злых духов магической символикой. Различные заговоренные предметы, изображения коней и петухов, солярные и громовые знаки отгоняли навий от жилища. Оставаясь вне пределов дома, наши предки, чтобы защитить себя от воздействия злых навий, носили разные обереги, пользовались заговорами, а свою одежду в тех местах, где навьи могли проникнуть к телу (ворот, застежка, обшлага рукавов, подол), украшали вышивкой, состоящей из охранительных магических знаков. Имелся еще один способ не подвергаться воздействию навий - задобрить их. Под навесом бани или на ее крыше оставляли пищу для навий: мясо, молоко и яйца. Этот обычай дошел до начала XX столетия.
В поучении XIIIв. "О посте к невежам в понеделок второй недели" отмечается, что навьи на пепле оставляют птичьи следы и ведут себя как птицы: купаются, трепыхаются в пепле. В болгарском фольклоре птичий облик навий зафиксирован более определенно. Навьи (нави, наваци) - птицеобразные души умерших, летающие по ночам в дождь и бурю и кричащие, как голодные ястребы. Их крик предвещает смерть. Они высасывают у беременных женщин и детей кровь, а у дойного скота - молоко. Представляют их в виде огромных голых птиц или в виде голых петухов величиной с орла. Оберегами от них служат соль, огонь и топор.
В Радзивиловской летописи на миниатюре, иллюстрирующей нашествие навий на Полоцк, они изображены в виде человекообразных существ, покрытых шерстью,  хвостатых. По украинским поверьям, навьи (навки, мавки) имеют спереди человечье тело, но со спины у них видны все внутренности. Очень часто в восточнославянском фольклоре навьи отождествляются с упырями, тоже злыми, вредоносными духами. Однако, по мнению ученых, такое отождествление произошло в более позднее время в силу функционального сходства навий и упырей, представления же об упырях более архаичны. В "Слове об идолах" говорится, что славяне, еще не зная богов, почитали упырей и берегинь: "Словене начали трапезу ставити Роду и рожаницам переже Перуна бога ихъ. А преже того клали требы упиремь и берегынямъ".
В противопоставлении упырей и берегинь отразился дуализм мировосприятия древнего человека. Представители структуралистического направления в мифологии видят здесь бинарную оппозицию добро - зло: берегини - упыри. Первобытный человек делил мир по принципу отношения этого мира к нему самому: плохое (злое) составляло одну сторону мира, сферу чужого, а хорошее (доброе) - другую, сферу своего. Бинарная оппозиция свой - чужой отчетливее всего проявляется в возникшем позднее, на этапе патриархата, культе предков; они противопоставлялись злым духам чужих мертвецов - навьям.
В представлении славян упыри - злые духи (позднее "живые мертвецы"), пьющие кровь у людей и животных. Этимология слова "упырь" (древнерусск. упырь, болг. въпиръ, вампир, в других славянских языках формы слова равны русскому или болгарскому) не ясна. Некоторые ученые связывают это слово с "парить", "перо". Другие сближают имена "упырь" и "нетопырь" (ночной летун, летучая мышь), т.е. упырь - летающее, парящее существо. По мнению Б.А.Рыбакова, вампир (вупырь) может быть осмыслен как очень архаичное определение "чужой, иной силы". В настоящее время злые духи - упыри известнее в другой огласовке - вампиры, так как именно последнее название этих существ вошло в художественную литературу. Слово "вампир" исконно славянское, но русские его заимствовали из немецкого языка в XVIII в. В немецкий же язык оно пришло из полабского или древнепольского (по другой гипотезе - из сербохорватского).
Позднее упырь (вампир) стал пониматься как особого рода мертвец, оживающий по ночам и убивающий людей или животных (или сосущий у них кровь). Жертва упыря тоже может стать упырем. Но обычно упырями становятся "заложные покойники" - люди, умершие неестественной смертью: от насилия, в молодом возрасте ("раньше срока"), самоубийцы, "опойцы", а также связанные с нечистой силой колдуны, которые при жизни могли быть оборотнями-волкодлаками (отсюда неправомерное отождествление в художественной литературе вампиров-упырей и вурдалаков-волкодлаков); люди, родившиеся от нечистой силы; покойники, через гроб которых перепрыгнула черная кошка. Такие мертвецы не погребались на кладбище и в ряде мест вообще не предавались земле. Считалось, что Мать-Сыра Земля не принимает нечистое тело, а возвращает его к живым людям, сколько бы раз его не хоронили. При этом труп нисколько не подвергается тлению, и благодаря этому упырь, выходящий по ночам из могилы, внешне трудно отличим от живого человека. Для предотвращения появления "живых мертвецов" таких покойников не закапывали в землю, а оставляли где-нибудь в пустынном месте, заложенными сучьями (отсюда их название - заложные, т.е. заложенные покойники). Но иногда и таким образом похороненные мертвецы становились "живыми мертвыми" и вредили окружающим. Чтобы "упокоить" упыря, следовало пронзить его осиновым колом. Об этом обычае писал великий книжник XVIв. Максим Грек: "Телеса утопленных или убиенных и поверженных не сподобляющея погребанию, но на поле извлекоше их, отыняем колием".
Легенды и сказки об упырях-вампирах существуют у всех славянских народов. От славян рассказы о вампирах распространялись по всей Европе и вошли в художественную литературу. Самым известным из образов в художественной литературе является, пожалуй, граф Дракула, герой одноименного романа Б.Стоукера. Роман был написан на рубеже XIX-XXвв. и запечатлен во множестве кинематографических версий. Прототипом этого героя послужил валашский (румынский) князь Влад IV, прозванный за свою жестокость у себя на родине Цепешем (прокалывателем, сажателем на кол), а в венгерских и немецких землях - Дракулой (драконом). Необычайная жестокость, мстительность и коварство Влада Цепеша послужили основой для сказаний о его "неугомонности" и после смерти. Рассказы о Дракуле быстро разошлись по средневековой Европе, были они известны и на Руси.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии
IV.8. Вий

Вий у древних славян - насылатель ночных кошмаров, видений и привидений. Вся его сила сосредоточена в глазах, скрытых под огромными веками и ресницами. В украинском и белорусском языках сохранилось одно из восточнославянских названий ресниц с тем же корнем: укр. вiя, вiйка; бел. вейка. В русских, белорусских и украинских сказках говорится о том, что веки и ресницы Вия поднимали вилами его помощники, человек не выдерживал его взгляда и умирал. Украинское предание о Вие широко известно по повести Н.В.Гоголя. Вот как описывает писатель встречу своего героя с Вием: "Приведите Вия! ступайте за Вием! - раздались слова мертвеца. И вдруг наступила тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею руки и ноги. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное. Его привели под руки и прямо поставили к тому месту, где стоял Хома. - Подымите мне веки: не вижу! - сказал подземным голосом Вий - и все сонмище кинулось подымать ему веки. "Не гляди!" - шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел и глянул. - Вот он! - закричал Вий и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на философа. Бездыханный, грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него от страха".
Встает вопрос: каковы истоки образа Вия у Гоголя? Сам он в примечаниях к повести писал: "Вий - колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал". Гоголь назвал Вия покровителем гномов, хотя украинская мифология гномов не знает. Возможно, слово попало к писателю из трудов братьев Гримм по немецкой мифологии, популярных в то время в России. Возможно, писатель мог слышать о Вие от няни Смирновой-Россет, которая оставила воспоминания об этом эпизоде.
В.А.Абаев видит некоторое соответствие между Вием и индоиранским богом Vayu, которого автор называет богом-демоном, ибо он выступает в одних случаях как божество, а в других - как демон, злой дух. Первоначально Vayu - божество ветра, но очень рано он стал обрастать новыми атрибутами и функциями. В сниженном виде Vayu - ваюг - обнаруживается у осетин. Ваюг - это обычный персонаж в осетинском эпосе и сказках, в которых он выступает как злое и глупое чудовище.
В связи с образом Вия, кроме параллелей с индоиранским божеством, вспоминают также старолитовское божество ветра Wejo-patis, указывают соответствия ему в кельтском эпосе и др. В этом случае следует признать славянского Вия древним божеством.
В Подолии представляют Вия как страшного истребителя, который взглядом своим убивает людей и обращает в пепел города и деревни; к счастью, убийственный взгляд его закрывают густые брови и близко прильнувшие к глазам веки, и только в тех случаях, когда надо уничтожить вражеские рати или зажечь неприятельский город, поднимают ему веки. 
Глава V. Высший уровень славянской мифологии
Высшая мифология возникает гораздо позже низшей, в эпоху перехода к обществам, основанным на социальном неравенстве, и служит идеологией правящего сословия. В качестве признаков различия высшей и низшей мифологии иногда выделяют сознательное мифотворчество, характерное для  высшей мифологии (если жрецы и не создают особых мифов, то систематизируют мифологическое наследие для целей официальной религии), и стихийное характерное для низшей. Следовательно, в отличие от низшей мифологии сюжеты темы, образы высшей мифологии стройнее, единообразнее, определеннее. Отнесение мифологических персонажей к высшей или низшей мифологии позволяет определить их социальную роль и значимость. Однако при исследовании языческой мифологии славян в силу малочисленности, а иногда и противоречивости источников, мы сталкиваемся с тем, что трудно определить, являлся ли данный персонаж божеством или нет. Например, Коляда - это божество или просто персонаж зимних праздничных обрядов? Поэтому к разряду высшей мифологии обычно относятся только те божества, которые большинство летописцев включает в языческий пантеон славян: Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог, Симаргл. Единственное женское божество пантеона - Мокошь.
V.1. Перун - бог грозы, грома и молнии
К мужским божествам славян относятся Перун, Сварог и Сварожичи, божество плодородия Род, Велес, Ярило. Но особое место среди них занимает Перун. Космическое божество, бог грома и молний, бог-податель живительного для природы дождя. Истукан сего божества был сделан не из одного вещества: стан был вырезан из дерева, голова вылита из серебра, уши и усы изваяны из золота, ноги же выкованы из железа. В руке он  держал нечто похожее на молнию, которую представляли составленные вместе рубины и карбункулы. Перед ним горел неугасимый пламень, за небрежение коего жрец наказывался смертью, состоящею в сожжении его как врага сего. Из посвященных ему были целые леса и рощи, из них взятие всякого сучка почиталось достойным смерти святотатством.
Известный чешский ученый Л.Нидерле в своем известном труде "Славянские древности" начинает обзор известных богов с Перуна, полагая, что он не был богом одних только русских. У полабских славян он отразился в названии дня недели - четверга - "перуновым днем". Славянский бог Перун тождествен по смыслу литовскому Перкунасу и латышскому Перконсу. Сопоставления эти идут еще дальше: одно из названий бога Индры, повелителя дождя, громов и молний из древнейшего эпоса "Ригведы" - Перджанья.
Этимология слова "Перун" по мнению М.Фасмера, связана со значением "разящий, гром". Языковые данные позволяют предполагать, что истоки культа Перуна относятся еще к индоевропейской эпохе. Вяч. Вс. Иванов и В.Н.Топоров считают, что эпоху Громовержца можно датировать на основании таких специфических черт, как атрибуты героя мифа (конь, колесница, оружие из бронзы и др). В историко- социологическом плане возникновение культа Перуна следует относить к праславянской эпохе, когда обозначились черты военной демократии, появились дружины, вооруженные боевыми топорами.
Указания на то,



Источник: https://www soika.pro/dok/veroispovedanie /rus samobjitnaja/
Категория: Язычество Руси | Добавил: сойка-soika (13.04.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 10 | Теги: Что такое мифология? ( 2) | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar