Что такое мифология? ( 1)

II.4.Данные археологии как ценный источник сведений о древнейших верованиях славян
Данные археологии являются наиболее достоверным источником сведений о жизни древних людей, представляя собой вещественные фиксации эпохи. Иными словами, материалы археологии дают информацию без каких-либо искажений, связанных с ее передачей через множество поколений. Но по сравнению с другими источниками археология дает весьма небогатый материал для изучения мифологии, а в истолковании информации, получаемой от предметов, найденных при археологических раскопках, мы сталкивается с рядом трудностей.
Приведем один пример. На браслете XIII в., обнаруженном при раскопках в г.Рязани, изображено какое-то мифическое животное, напоминающее не то льва, не то собаку и имеющее крылья. Что это за существо? Как оно осмысливалось нашими предками? Какое место занимало в системе славянской мифологии? Ответы на эти вопросы одни только археологические источники дать не могут. Необходимо привлекать другие источники, прежде всего письменные. Из летописей мы узнаем, что одно из славянских божеств носило имя Сьмарьглъ.
В иранской (авестийской) мифологии мы встречаем имя Сэнмурва, крылатого пса Ахурамазды. Лингвистические исследования показывают близость имен Симаргл и Сэнмурв. Кроме того, до нашего времени дошел иранский кувшин с четким изображением Сэнмурва. Это изображение очень напоминает фигурку на рязанском браслете. Следовательно, можно заключить, что Симаргл - это крылатый пес, божество, возможно связанное с растительностью, так как его изображения вплетаются в растительный орнамент.
Археологические раскопки дают много сведений о жизни древних людей. Для изучения же мифологии важны предметы, связанные с религиозными обрядами наших предков. Эти предметы можно разделить на несколько групп.
1.Захоронения древних людей. Они позволяют реконструировать языческие погребальные обряды, а также представления древних людей о загробной жизни. Об этом в значительной мере свидетельствуют те предметы (оружие, чаши, кувшины, украшения и т.п.), которые "могли понадобиться" покойному в другой жизни. Такие захоронения встречаются довольно часто при раскопках курганов в Поднепровье, Приднестровье, Полесье, новгородской земле.
Особо примечательна "Черная могила", княжеское захоронение середины Х в. в Чернигове. Если сопоставить данные археологических раскопок этого захоронения с известным рассказом Ахмеда Ибн-Фадлана о погребении знатного русича, то получится точное описание славянского погребального ритуала.
2.Раскопки языческих святилищ. Они дают информацию о богах древних славян, а также обрядах жертвоприношений. Иногда археологи находят сохранившихся идолов, что позволяет установить внешний облик почитаемых древними славянами божеств. На территории расселения восточных славян наиболее известны следующие святилища: Бабина Гора в земле полян, святилище тиверцев у с. Иванковцы на Днестре (II-V вв.), святилище IX-Х вв. в Шумске, которое Б.А.Рыбаков связывает с именем Морены, Ржавинское святилище IX-XI вв. в Черновицкой области, святилище Перуна в Перыни под Новгородом, капище Х в. в Киеве.
Самым известным изображением славянского божества является каменный идол Святовита-Рода, извлеченный в 1848 г. из реки Збруч (Западная Украина) и ныне хранящийся в Краковском музее. На четырех гранях этого изваяния отражена целая космологическая система славян IX в.
В землях западных славян хорошо известны находки археологов на острове Рюген (полабск. Руян) в Балтийском море. Здесь был обнаружен языческий храм с сохранившимися деревянными идолами. На этом острове находят также изображения божеств, высеченные на камне.
3.Языческие обереги, встречающиеся при археологических раскопках (главным образом погребений). Это различные украшения: поясные подвески, детали головного убора (диадемы, колты, височные кольца и т.д.), браслеты, ожерелья с языческой символикой: изображениями божеств, священных животных, других мифических персонажей, магических знаков земли, воды, огня и т.п.
4.Атрибуты языческих ритуалов: ритуальные жезлы, турьи рога, святочные маски, гадательные сосуды (чары).
5.Различные предметы быта, украшенные языческой символикой: посуда, музыкальнее инструменты, приспособления для письма и т.д.
Все эти предметы с изображениями мифологических персонажей и сюжетов, находимые археологами, являются вещественными памятниками языческой мифологии древних славян.
II.5.Этнографические материалы как косвенный источник сведений о языческой мифологии славян
Не только устное народное творчество сохраняет остатки языческой мифологии, но и вся народная культура в целом. Поэтому при реконструкции мифологии наших предков имеет смысл обратиться ко всей совокупности этнографических материалов. Многочисленные этнографические экспедиции за почти полуторавековый период существования этой науки дали огромный материал для изучения различных аспектов народной культуры.
Все, что мы отмечали относительно искажений первоначального мифологического содержания в фольклорных жанрах, верно и по отношению к этнографическим материалам в целом. Можно сказать, что данные этнографии - самый ненадежный источник сведений по языческой мифологии славян. Ведь с середины XIX в. традиционность восточнославянских крестьянских общин начинает разрушаться новыми социально-экономическими отношениями. В результате изменений в общественной жизни народная культура стремительно утрачивает свои глубинные пласты. Таким образом, на основе этнографических сведений мы можем делать лишь косвенные выводы о верованиях и мифах наших предков. Но в комплексе с данными других источников этнографические материалы помогают нам восстановить картину славянской мифологии.
Весь этнографический материал для удобства изучения можно распределить по нескольким группам, каждая из которых имеет свою специфику.
1.Семейные обряды: родильные, свадебные, похоронные, поминальные и др. При значительной степени христианизации они сохраняют в себе языческую анимистическую основу.
2.Календарные обряды: колядные, масленичные, весенние, троицкие, купальские и др. Они, подобно семейным обрядам, представляют слияние христианских и языческих элементов. Песни, закликания, хороводы, приготовление праздничной пищи и некоторые другие моменты календарной обрядности являются отголосками языческих ритуалов.
3.Жилище:
а) архитектурный декор дома (коньки, причелины, полотенца, наличники и т.п.) включает изображения священных животных: коней, птиц и др., а также стилизованные языческие заклинательные знаки;
б) обряды, связанные с возведением дома и новосельем, имеют заклинательный характер;
в) обряды, связанные с печью, передают ритуалы почитания духа огня;
г) ряд верований и обрядов крестьян относится к особым духам: домовому, дворовому, овиннику, баннику и др.;
д) домашняя утварь, украшенная, как и сам дом, орнаментом из заклинательных знаков, сохраняет черты языческой веры в повсеместное существование духов.
4.Традиционная одежда восточных славян (особенно праздничная) с богатой, но не очень-то разнообразной вышивкой, имевшей в древности сберегательное значение. Вышивка располагалась на одежде не где попало, а именно в тех местах (ворот, обшлага рукавов, подол), через которые к телу человека, согласно верованиям наших предков, могли проникнуть злые духи.
В нашей книге мы неоднократно будем обращаться к этнографическим материалам, хранящим отголоски древних верований.
II.6.Язык, в том числе топонимика, как источник сведении по славянской мифологии
Слово и миф тесно связаны между собой, во многих словах как бы "застыли" древнейшие верования наших предков. Очень важное значение в изучении мифологии придавали языку представители мифологической школы А.Н.Афанасьев, А.А.Потебня и другие ученые. И не случайно свое знаменитое исследование "Поэтические воззрения славян на природу" А.Н.Афанасьев начинает словами: "Богатый и можно сказать - единственный источник разнообразных мифических представлений есть живое слово человеческое..."
Исследуя язык, можно в какой-то степени реконструировать древнейшие мифологические представления. В нашей речи сохранились слова, возникшие сотни и даже тысячи лет назад Эти слова могут быть ровесниками мифов и даже нести в себе мифологический образ. Исследованию символического значения слов в русском языке и других славянских языках посвятил многие свои труды А.А.Потебня, в том числе и специальную работу "О некоторых символах в славянской народной поэзии".
Одним из примеров "мифологического" подхода к анализу этимологии и значения слова может служить предложенное А.А.Потебней толкование слова "бабочка". Почему легкое, воздушное существо называют бабочкой (от слова "баба")? Ученый на основании этнографических сведений, материала диалектов, семантических параллелей славянских языков сделал вывод, что в этом названии отразилось языческое верование в то, что души предков женского пола (бабушек) возвращаются к нам в виде таких существ. Другие считают, что слово "бабочка" образовано от существительного "баба" в значении "ведьма, колдунья". Ведь - по старым поверьям - некоторые животные, в том числе и бабочки, считались тайными колдунами. Во всяком случае, ясно, что многие слова сохраняют в себе древние мифологические представления наших предков.
В целом реконструкция славянской мифологии требует обязательного изучения этимологии, семантического развития слов, называющих языческих богов и богинь, низших духов, древние обряды и празднества. Кроме того, принимаются во внимание и соответствия этих имен в славянских, балтийских, других индоевропейских языках.
Использование лингвистических данных для изучения славянской мифологии заставляет ученых обращаться и к такому ценному источнику, как топонимика мифологического происхождения. И хотя с принятием христианства географические языческие названия были в основном вытеснены позднейшими наименованиями (Марьина роща, Божья гора и т.п.), все же небольшие географические объекты, урочища сохранили некоторые древнейшие имена. В книге Б.А.Рыбакова "Язычество Древней Руси" описаны основные группы мифотопонимов. На первом месте стоят топонимы, связанные с Волосом-Велесом (село Волосово, Велесово, Велесово дворище, Волосова улица, Волосовичи и т.д.). На втором месте названия, связанные с женским божеством (Бабья гора и т.п.). Кроме того, в топонимике отражены и другие мифологические имена: Перынь, Ярилина плешь, Мокошин верх, Перунов дуб, Русаловка и т.д. Изучение мифотопонимов и этнографических данных позволяет делать выводы о распространении каких-либо верований на определенных территориях Руси и в какой-то мере - о широте распространенности их среди населения.
Топонимические данные в своих исследованиях по мифологии привлекали многие ученые: Н.М.Гальковский, Р.Я.Якобсон, В.В.Иванов, В.Н.Топоров, Б.А.Рыбаков и др. Б.А.Рыбаков считает, что "тщательно и широко собранные названия урочищ во всех славянских землях могут дать в будущем значительно более полную картину распространения тех или иных божеств, чем та, которая создается по крайне фрагментарным источникам".
Итак, только учет всех источников: письменных памятников и свидетельств современников, фольклорных произведений и археологических свидетельств, этнографических материалов и данных лингвистики - позволяет глубоко и полно изучить славянскую языческую мифологию.
Глава III. Мифологические представления славян о животных, птицах и растениях. Мифическая птица Див
Глава 3.1. Мифологические представления славян о животных.
Древние люди, находясь в неразрывной связи с природным миром, понимали эту связь как кровнородственную. При этом какое-нибудь животное или растение считалось первопредком рода или племени, то есть выступало тотемом. Само слово тотем в переводе с языка индейцев оджибве означает "его род". Чаще всего тотемами являлись животные, потому что древние люди находились в большей зависимости от фауны, чем от других сфер природы. Кроме того, в повадках животных, особенно зверей, первобытные охотники видели сходство со своими поступками. Считая какое-нибудь животное своим тотемом, первобытные люди полагали, что, во-первых, они находятся под его покровительством и, следовательно, тотемное животное будет оберегать их от нападений других зверей и помогать в охоте, а во-вторых, люди смогут обладать такими же качествами, как их тотемы: силой, ловкостью, быстротой.
Очень почитаемым у славян был окружен медведь. Его сила, его ловкое лазание по деревьям вызывали восхищение древних охотников, а случаи хождения на задних лапах делали его похожим на людей, что оформлялось в сознании первобытных людей в представления об их родственной связи с медведями.
У первобытных людей существовало табу на охоту на тотемное животное. Охота на медведя была запрещена у славян. Отсюда запреты на употребление в пищу медвежьего мяса, ношение одежды из медвежьих шкур. Табуированию подвергалось и само название этого зверя. Медведя величали родным, батюшкой, дедушкой, хозяином, топтыгиным, косолапым. Это величание сохранилось в славянских народных сказках и песнях. Первоначальная форма его имени нередко заменялась описательным наименованием по признаку склонности животного к меду: меду-ядъ - "поедающий мед".
О медвежьем культе у древних славян свидетельствуют многие археологические находки в славянских курганах Верхнего Поволжья и Приладожья: ритуальные захоронения медведей, амулеты из медвежьих когтей, останки медвежьих лап и их глиняные муляжи.
Особое внимание следует обратить на культ медвежьих лап у славян. Существовало поверье, что они оберегают домашний скот от диких хищников, поэтому каждый владелец скота желал иметь такой амулет. В силу того, что настоящих медвежьих лап не хватало, стали делать муляжи, которые, как считалось, обладают такими же свойствами, как и настоящие лапы медведя. Сохранилось поверье, что ради охраны от нечистой силы, русский крестьянин вешает в конюшне медвежью голову, окуривает дом и надворные постройки медвежьей шерстью, зазывает медвежатника и просит его обвести медведя кругом двора.
Скотьим богом в мифологии славян именовался Волос (Велес). Б.А.Рыбаков полагает, что своими корнями почитание Волоса уходит в медвежий культ. Во-первых, следы медвежьего культа в результате раскопок обнаружены у деревни с названием Волосово. Во-вторых, в центре г.Ростова Ярославской области, где было языческое капище Волоса, археологи нашли ритуальный топор с головой медведя. В-третьих, по поверьям славян, созвездие Плеяд, называвшееся в старину "Волосыни", предвещает удачную охоту на медведя. И, наконец, название медвежьей лапы "скотий бог" тоже указывает на связь культа этого животного с культом Велеса.
В Беларуси еще в первые  десятилетия XX века существовал праздник "комоедицы". Он отмечался 24 марта по старому стилю и был посвящен пробуждению медведей от зимней спячки. В день праздника хозяйки выпекали из муки особые изделия - "комы", откуда праздник и получил свое название. Также в этот праздник крестьяне устраивали пляски в вывернутых наружу тулупах. Танцевальные движения имитировали движения пробуждающегося медведя. Пробуждение медведя для крестьян символизировало пробуждение вегетативных сил природы.
Почитанием были окружены и другие лесные звери: волки, кабаны, зайцы, лоси, лисицы, рыси. Волк являлся тотемом многих индоевропейских племен. Сплоченность волков в стаю, распределение функций внутри стаи напоминали древним людям их собственный коллектив, что и вело к представлениям о родственной связи людей с волками. На особую почитаемость волка у славян указывает тот факт, что в сказках славянских народов из всех диких зверей волк является самым частым персонажем. Кроме того, у славянских народов существуют личные мужские имена Волк и Вук и уменьшительное Вучко.
В нашем сознании образ волка наделен по большей части отрицательными характеристиками. Не совсем так обстоит дело в русском фольклоре: волк часто помогает героям сказок, он считается пожирателем чертей, а встреча с волком в пути - доброй приметой. У сербов считается, что волк может предсказать урожай.
Вообще в славянской мифологии волк - существо, наделенное даром всеведения. Он в русских народных сказках предстает искушенным во всех делах зверем. По славянским поверьям, люди, обладающие даром сверхъестественного знания, могут превращаться в волков. В некоторых славянских языках оборотни называются именами, производными от глагола ведати (словен. vedomci, vedunci; укр. вiщуни).
Тема оборотничества (ликантропии) людей в волков и обратно очень широко распространена в славянском мире. Легенды об оборотнях существуют у всех славянских народов и имеют глубокие корни. Возможно, они восходят к тем временам, когда волк был тотемом некоторых племен.
В русском эпосе мы встречаемся с князем-оборотнем Волхвом Всеславьевичем. Легенда гласит, что Волк был зачат матерью от змея, на которого та нечаянно наступила. Родился он с восходом луны (или солнца). Его имя указывает на то, что он великий волшебник, волхв. Волхв умеет превращаться в животных: рыб он ловит, обернувшись щукой, птиц - соколом, зверей - серым волком.
"Слово о полку Игореве" упоминает о полоцком князе-оборотне Всеславе Брячиславовиче. Всеслав побеждает врагов не столько силой, сколько чародейством ("клюками"). Автор "Слова" рассказывает о двойной жизни князя: днем он - правитель, ночью же - волк.
Всеславъ князь людемъ судяше,
княземъ грады рядяше,
а самъ въ ночь влъкомъ рыскаше:
из Киева дорискаше до кур Тмутороканя,
великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше.
Оборотнями чаще всего были волхвы и кудесники, но могли ими стать и люди, превращенные в волков чарами колдовства не по своей воле. У восточных славян ходят различные варианты легенды о превращении свадьбы в стаю волков колдуном, рассерженным тем, что его не пригласили на свадебный пир. Превращение людей в волков, согласно поверьям, происходит два раза в год: на Коляду и Купалу - древние языческие праздники, связанные с солнечным циклом. Связь оборотней с солнцем не ясна, но в Древней Руси затмения солнца и луны понимались как пожирание их оборотнями. Связь же волчьего культа с колядной обрядностью не вызывает сомнений. До XX в. дошел обычай западноукраинских и польских крестьян рядиться на Коляду в волчьи шкуры и с песнями носить по улицам чучело волка.
Чтобы стать волком, надо надеть на себя заговоренную волчью шкуру; отсюда другое название оборотней - волкодлаки (букв.: "волчьи шкуры", ср. со словен. volcja dlaka - волчья шерсть). Позже слово волкодлаки трансформировалось в вовкулаки, вурколаки, вурдалаки. Известны особые приметы, по которым якобы можно определить принадлежность данного человека к оборотням: тело его покрыто густыми волосами, иногда у него на голове растут волчьи волосы. После смерти волкодлаки становятся упырями; чтобы не допустить этого надо зажать им рот серебряной монетой.
Дикий кабан олицетворял прежде всего ярость и мужество. Шлемы, украшенные кабаньими клыками, служили знаком воинственности и у греков эпохи Гомера, и у древних германцев. В мифологии древних славян, живших на побережье Балтийского моря, существовало предание об огромном вепре, который, сверкая белым клыком, выходил из моря всякий раз, когда некому священному городу славян угрожала опасность. О культовых действах восточных славян, связанных с вепрем, говорят и археологические находки. Недалеко от устья Десны были обнаружены стволы дуба с врезанными в них челюстями кабана. Причем челюсти были врезаны таким образом, что образовывали собой квадрат. Нижняя часть одного из стволов опалена, что, возможно, свидетельствует о жертвоприношениях, совершавшихся у этого дуба.
Также обращает на себя внимание почитание славянами зайца, животного, символизирующего в нашем сознании трусость. Но в фольклоре заяц выступает прежде всего символом мужской оплодотворяющей силы. Отмечена тесная связь зайца с идеей плодотворения. В западнополесской, западнобелорусской и македонской традиции сон о пойманном зайце предвещает женщине беременность и рождение сына. Заяц является обязательным персонажем сказок о Кощеевой смерти: быстроногий заяц - первое живое существо, внутрь которого вложена смерть Кощея Бессмертного... Из сундука должен стремглав выскочить заяц, унося с собой Кощееву смерть и тем спасая Кощея. Образ зайца в славянских народных представлениях обнаруживает ярко выраженную связь с архаической и сакральной в своих истоках фаллической символикой. Необыкновенная подвижность, прыткость зайца сближала его с представлением быстро мелькающего света. У нас до сих пор колеблющееся на стене отражение солнечных лучей от воды или зеркала называется игрою зайчика; детское зая означает: "огонь"; зайчики - синие огоньки, перебегающие по горячим угольям. Ипатьевская летопись упоминает о поклонении литовцев заячьему богу.
Эпитеты "бурый" или "черно-бурый", даваемые лисице, роднят этого зверя с мифическим конем буркою; по цвету своей шерсти лисица отождествлялась с грозовой тучей, так как, вообще, облака уподоблялись волосам и шкурам животных. В Сибири предрассветный сумрак называется лисьей темнотою, а в народной загадке лисица - метафора огня.
У славян, как у всех народов, существовало множество ритуалов, связанных с домашними животными, прежде всего со скотом. Скот для крестьянина был основным богатством, кормильцем. Быки и коровы, лошади (кони), овцы, козы часто включались в сельскую календарную обрядность. Этнографические исследования дают нам обширнейший материал по обрядам, связанным с домашними животными.
Возможно, когда-то в первобытную эпоху эти животные (может быть, еще не являясь домашними) выступали тотемами индоевропейцев, отголосками чего служит культ священных коров в Индии, частое перевоплощение Зевса в быка в греческой мифологии и т.п. Но позднее, у древних скотоводов и земледельцев они включались в языческую обрядность именно как символы благосостояния человека, его богатства. Поэтому нередко быки, овцы, козлы выступали в роли жертвенных животных (библейское "козел отпущения" - жертва Богу за отпущение грехов).
Момент, тесно связанный с древними жертвоприношениями, - ритуальное поедание мяса жертвенных животных. В зимние праздники животных забивали и, по возможности, неповрежденными приготавливали и подавали на стол; кости ломать за трапезой считалось греховным. В трапезе участвовала вся семья, приглашались родственники, иногда вся деревня. Приготовленное съедали с молитвами и заговорами, кости закапывали в хлеву, чтобы лучше плодился скот. В этом обряде можно увидеть и следы древнего тотемного ритуала, но все же у крестьян он имел совсем иной смысл: благодарение (Бога) за обеспечение крестьянской семьи на этот год и просьба, чтобы в следующем году было не хуже.
В то же время существовали праздники, связанные с обеспечением плодотворности и сохранности скота, обращенные к самому скоту. До начала нашего столетия дошли конские праздники в день святых Флора и Лавра, во Власьев день, обычай вводить коня в дом и кормить его там, обычай выпекать ритуальное печенье (козули, коровушки, копытца) и кормить им скотину.
Лошадь (конь) в хозяйстве земледельца была незаменимой и главной производительной силой. Отсюда почитание лошади (коня) как животного, имеющего сверхъестественную силу влияния на плодородие полей, обладающего защитными свойствами.
Буйные ветры, ходячие облака, грозовые тучи, быстро мелькающая молния - все эти различные явления на поэтическом языке назывались небесными конями. Сравните: вихрь и завихоривать - 'ехать быстро'; слово стрелить употребляется в значении, ринуться, устремиться, прянуть: "Конь стрелил в лес". Здесь скорый, стремительный бег коня сближается с полетом стрелы, которая служит метафорой молнии. В народных загадках ветры и грозы сравниваются с быстроногим конем: 
У батюшки жеребец - всему миру не сдержать (ветер);
У матушки коробья - всему миру не поднять (земля); 
У сестрицы ширинка - всему миру не скатать (дорога). 
Русские, сербские и словацкие сказки часто говорят о крылатых лошадях с серебряной шерстью, с золотой гривою и с золотым хвостом. Чудесный конь наших сказок называется сивка-бурка, вещий каурка; каурая масть - та же, что бурая, только с темным ремнем по спине; сивый - блестящий, сияющий. Мифические кони нередко отдаются в услуги стихийных богов, которые мчатся на них по воздушным пространствам верхом или в колесницах. По белорусскому преданию, духи, подвластные Перуну, носятся по полям и лесам на ретивых конях с быстротой стрелы; сам же Перун разъезжает по небу в огненной колеснице и бросает с огненного лука стрелы-молнии...
Примечателен образ козла (козы) в славянской мифологии. Это животное было прочно связано с идеей плодовитости и урожайности. В старинной белорусской песне поется:
Дзе каза ходзiць, там жыта родзiць, -
Дзе каза хвастом, там жыта кустом,
Дзе каза нагою, там жыта капою,
Дзе каза рогам, там жыта стогам.
Коза была непременным персонажем колядной и масленичной обрядности. А в праздник дожинок, посвященный окончанию сбора урожая, оставляли на поле несколько несжатых колосков ржи, связывая их в пучок, и ставили рядом каравай; при этом пели хором: "Сидит козел на меже, дивуется бороде..." Кое-где существовал запрет на употребление в пищу мяса козла. В русских деревнях козел считался бесопрогонителем, и если казалось, что в доме завелась нечистая сила, лучшим средством для избавления от нее служило захоронение под полом козлиного черепа и окуривания дома козьей шерстью.
По представлениям древних людей, петух и собака охраняют двор и дом от нечистых духов, всякой беды, злодеев. Если нечистая сила ночью захватит в свои лапы человека, то стоит запеть петуху или залаять собаке, чтобы она сразу же покинула свою добычу и исчезла.
Согласно одному из наиболее распространенных у восточных славян варианту легенды, известной не только у индоевропейских народов, но и за пределами индоевропейского ареала, колос когда-то начинался от земли. Хлеба было много, и его не берегли. Господь в виде странника зашел в дом одной женщины, и та на его глазах подтерла блином ребенка. Тогда он, в наказание, стал обдирать колос, и от колоса ничего бы не осталось, если бы собака и кошка не выплакали бы немного хлеба на свою долю (отсюда выражение собачья доля, собачий или кошачий хлеб и обычай кормить собаку и кошку первым хлебом нового урожая).
Светящиеся в ночной тьме глаза кошки дали повод сравнивать с этим животным мрачную тучу, сверкающую зоркими молниями. Кошка у всех славянских народов была спутницею колдунов. Народное суеверие приписывает ее видящим в темноте глазам необычную силу. По нашим приметам: кошка умывается (облизывается и утирается лапкою) - к перемене погоды; скребет лапами и царапает по полу - зимой к метели, а летом к дождю и ветру; ложится брюхом вверх - к теплу; прячет под себя морду - к морозу; распускает хвост - будет теплая погода, а если залезет в печь или печурку, - холодная. По словам русских народных сказок, кошка - самое смышленое животное. Обращаясь к затопленной печи, дети причитывают:
Гори, гори ясно,
Чтобы не погасло!
Стар муж едет,
Бороду греет,
Сам на кобыле,
Жена на корове,
Детки на кошках -
В красных сапожках.
Вероятно, в этих словах намек на старинное представление о небесном поезде бога-громовика (бородатого деда Перуна), возжигающего пламя грозы... Народные русские сказки знают баснословного кота-баюна, которому точно так же придается эпитет морского, как и другим олицетворениям дождевых туч, и которого предания ставят в близкую связь с чудесной мельницей - эмблемой громового грохота. Возле этой мельницы стоит золотой столб, на нем висит золотая клетка, и ходит по столбу кот-баюн: идет вниз - песни поет, подымается вверх - сказки сказывает. Голос кота-баюна раздается на несколько верст; сила его громадная: своих врагов он поражает насмерть или своими песнями напускает на них неодолимый сон. Эти громкие песни и вещания - метафоры завывающих вихрей и громовых раскатов, а напускной сон - оцепенение, производимое холодным дыханием ветров. На том же основании дерево-тучу народный эпос называет поющим, птицу-облако - говоруньей, а гуслям-самогудам (грозовая туча) приписывает звуки, которые могут насылать непробудный сон.
Выражение о возникшей между друзьями или знакомыми ссоре "между ними черная кошка пробежала"  указывает на лукавого духа, который становится промеж людей и возбуждает в них враждебные чувства. Сохранилось поверье, что в черной кошке кость-невидимка есть; если взять в рот вываренную кость-невидимку, то станешь ни для кого не зримым. По народному убеждению, шапку-невидимку (туман, облако) можно добыть от нечистой силы не иначе как в обмен на черную кошку. На кого потянется кошка, тому будет корысть. Кто убьет кота, тому, по мнению крестьян, семь лет ни в чем не будет удачи.
Свинье приписывают способность изгонять нечистую силу из хлева. Для этого кровью убитой на Рождество свиньи брызгают в огонь. Сохранилось поверье: когда стадо свиней бежит с поля с визгом и хрюканьем, когда свинья чешется об угол избы - быть дождю и ненастью; если бежит с соломою во рту - это знак приближения бури; если свиньи жмутся друг к другу, то следует ожидать мороза. Пожелание невесте: будь здорова, как корова, плодовита, как свинья.
Глава III.2.  Мифологические представления славян о птицах. Мифическая птица Див
По свидетельству преданий, сохраненных у всех индоевропейских народов, птица принималась некогда за общепонятный поэтический образ, под которым представлялись ветры, облака, молнии и солнечный свет;  стихиям этим были приписаны свойства птиц, по преимуществу тех, которые поражали наблюдающий ум человека быстротой своего полета и силою удара, и наоборот: с птицами были связаны мифические представления, заимствованные от явлений природы; мало того - фантазия создала своих баснословных птиц, олицетворяющих небесные грозы и бури.
Стремительное развитие солнечного света, внезапное появление и исчезновение несущихся по небу облаков, порывистое дуновение ветра, мгновенно мелькающий блеск молнии, неудержимое течение воды, резвый полет птиц - все эти разнообразные явления производили одно впечатление чрезвычайной скорости, которое отразилось в языке и мифе: а) пар (жар: "пар костей не ломит"), пари'ть и па'рить - высоко летать, яр - пыл, ярый - горячий, жаркий, яровать - кипеть и яро - быстро, сильно,  яровый и яроватый - скорый, быстрый, поспешный, яро-водье - весенний разлив вод; с глаголом пылать одного происхождения рязанское пылять - бегать; б) глагол течь в украинском, польском и чешском языках имеет при себе слово со значением быстрого бега: утикать; при словах реять - летать и ринуть(ся) - бросить(ся), стрекануть - быстро уйти, скрыться, сибирское стрижень - быстрина реки.
Любимыми и главнейшими воплощениями бога-громовика были орел, сокол, ворон. Народные памятники славят орла, сокола и ворона за близкие отношения к дубу, который издревле был признаваем за священное дерево Перуна. Так, один из заговоров упоминает о вещем вороне, свившем себе гнездо на семи дубах; в старинной песне поется: на дубу сидит тут черный ворон, а и ноги, нос - что огонь горят. В сказках орел, сокол и ворон сидят перед своими дворцами на высоких дубах. Огненный клюв дается ворону, как эмблема молниеносной стрелы. Под влиянием того же воззрения клюв представляется железным острием, которым он всякого поражает насмерть; такой ворон (или другая птица) служит в народных загадках для подобного же обозначения: "Летит ворон - нос окован, где ткнет - руда канет"; "Летит птица - во рту спица, на носу смерть"... В связи с этими данными возникло поверье, что если ружейное дуло вымазать кровью ворона, то ружье станет бить без промаха, т.е. так же метко, как бьет молниеносная стрела, вылетающая из дождевой тучи. В средние века было общее поверье о тайной связи между орлом и ветром. Но, кроме орла, и другие хищные птицы, известные своей быстротой и напоминающие своим резким криком, жадностью и пожиранием падали разрушительные порывы бури, как, например, коршун, ястреб, копчик, принимались за символическое обозначение буйных вихрей. На средневековых миниатюрах ветры изображались с птичьими головами.
По белорусскому поверью,  гарцуки (от "гарцевать" - 'играть, бегать взапуски') -духи, подвластные Перуну, летают в виде разных хищных птиц и, разыгравшись в воздухе, крыльями своими производят стремительные ветры; чем быстрей и сильнее взмах их крыльев, тем суровее дуют ветры и разрушительнее действует буря. Подобно змею-туче, Сокол, Орел и Ворон сватаются в сказках за прекрасных царевен, похищают их и уносят в свои далекие края; когда они являются за красавицами, прилет их сопровождается вихрями и грозою. Сверх того, чтобы помочь брату похищенных царевен, Орел воздымает бурю, Ворон приносит целящей, а Сокол живой воды, и таким образом оживляют убитого царевича. На Руси живет предание о Жар-птице. Жар-птица есть такое же воплощение бога грозы. Перья Жар-птицы блистают серебром и золотом, глаза светятся, как кристалл, а сидит она в золотой клетке. В глубокую полночь прилетает она в сад и освещает его собой так ярко, как тысячи зажженных огней; одно перо из ее хвоста, внесенное в темную комнату, может заменить самое богатое освещение; такому перу, говорит сказка, цена побольше целого царства, а самой птице и цены нет.
Петух, именем которого называют огонь, почитался у язычников птицей, посвященной Перуну и очагу, и вместе с тем - эмблемой счастья и плодородия. Рассказывают, что рядом с деревней была большая яма. На этом месте черт имел намерение построить дом и выкопал яму для подвала, но пение петуха помешало ему окончить работу. Слово "петух" на языке поселян и в загадках употребляется в значении огня и домашнего очага. "Посадить красного кочета на крышу", "подпустить красного петуха" означает поджечь дом. Загадки: "Красный кочеток по нашестке бежит", "Беленький кочет по шестку ходит" означает огонь и горящую лучину.
Карканье ворон, чириканье воробьев, крик галок пророчат ненастье, дождь и снег; то же предвещают гагары, если кричат на лету, сороки, если прячутся под кровлею, ласточки и голуби, если вьются около человека. Ласточки, летающие низко над водою, заставляют ожидать дождя. Воробьиная ночь - ночь с непрерывной грозой и зарницами. В бурных грозах видели наши предки небесные битвы и пожары, ожесточенную борьбу стихий. Хищные птицы - предвестницы грядущих войн, победы и поражения, смерти и пожаров.
Русские сказки сохранили предания о голубиных, утиных и лебединых рубашках на крылышках: надевая их, вещие девы превращаются в голубок, уток и лебедей, а снимая, опять становятся девами. Темные тучи, облака и туманы казались наблюдающему уму древнего человека покровами или одеждой, в которые рядится небо. О таких воззрениях с особенной ясностью свидетельствует наш язык: облако, оболок - от глагола "обволочить"; наволокло - небо нахмурилось, покрылось тучами; оболокаться (облекаться) - одеваться;  разболокаться - раздеваться, наволока - верхняя покрышка на подушке. В заговорах: "Облаками облачуся, небесами покроюся", т.е. отдаю себя под охрану небесных богов от вражьей силы. Из этого уподобления облаков и туманов небесным покровам и одеждам родилось сказание о чудесных сорочках, в которые облекаются воздушные девы, прилетающие в образе лебедей и уток. Народные сказки упоминают о волшебной сорочке, наделяющей того, кто ее носит, необычайной богатырской силой.
Мифическая птица Див.
В "Слове о полку Игореве" дважды упоминается существо див. Когда князь Игорь с войском выехал в степь,
Солнце ему тъмою путь заступаше;
нощь стонущи ему грозою птичь убуди;
свистъ зверинъ въста;
збися дивъ,
кличетъ връху древа:
Велитъ послушати - земли незнаеме...
После разгрома Игоревой рати "връжеся дивъ на землю". И в первом, и во втором случаях див представляется вестником беды: в начале похода Игоря крик дива на вершине дерева упоминается среди прочих плохих предвестий (див кличет, т.е. оповещает разные степные земли, перечисляемые в тексте "Слова" ниже), после печального для русичей исхода битвы див падает на землю.
С полной уверенностью можно сказать, что див имел птичий облик. И.И.Срезневский истолковывает слово "див" как грифон. Мифология и изобразительное искусство Древней Греции передают нам облик грифона: огромная птица с огромным клювом и телом льва. Согласно греческим мифам, грифоны - "собаки Зевса" - стерегли золото где-то в северной стране, немного южнее гипербореев. В славянской мифологии мы уже встречали крылатого пса, имеющего статус божественности, - Симаргла. Симаргл и див по внешнему облику, вероятно, были схожи. Поэтому Д.Ворт связывает Симаргла с дивом, обращаясь к иранскому мифологическому персонажу - вещей птице Симург. Див тоже является вещей птицей, но вещает он о бедах. В.П.Адрианова-Перетц обращает внимание на то, что в тюркской мифологии див - дух земли и воды, предупреждающий о несчастье. Заметим, однако, что в мифах тюркских народов, равно как и у иранцев, дивы (дэвы) - огромные человекообразные существа, великаны, циклопы.
На то, что в славянской мифологии див изображается именно в виде птицы, указывают фольклорные данные. Так, в болгарском фольклоре вилы (самовилы) представляются полуженщинами-полуптицами. Другое название самовил - самодивы. Как птица, сидящая на дереве, див представлен и в сербских преданиях. Согласно олонецким народным поверьям, див - птица, которая сидит на сухом дереве и кличет. Само сочетание глагола "кликать" (ср.: беду накликать) и образа сухого дерева (символа безжизненности, смерти) делает образ дива зловещим.
Этимологически имя див связывают со словом "диво". Таким образом, выходит, что див - дивная, удивительная птица. Некоторые исследователи говорят об этимологической близости слов "диво" и "дикий" (В.В.Иванов, В.Н.Топоров и др.) и пытаются связать дива с прилагательным "дикий", имеющим, по их мнению, изначальный смысл "божий". Другие же исследователи, например, О.Н.Трубачов, возражают против такого сближения.
У западных славян есть женский мифологический персонаж, в имени которого присутствует корень див-: например, польская dziwozona - что-то наподобие духа леса. В письменных памятниках Древней Руси также встречается персонаж женского рода Дива. Как языческое божество, Дива упоминается в одной из редакций "Слова святого Григория Богоносца": "И словеньской язык (кланяется) вилам и Мокошьи, Диве, Перуну... упираем и берегыням и Переплуту". Однако по мнению многих исследователей, на Руси не было такой богини - Дивы. С малой степенью вероятности можно предполагать, что здесь идет речь о поклонении диву, как птице, способной предвещать опасности. Скорее всего, произошло смешение имен "див" и "дий". Дием русские переводчики именовали Зевса. Впрочем, так своего главного бога именовали и сами греки: форма род. пад. от слова "Зевс" - Диос, в дат. пад. - Дии. Одним словом, Дива имеет значение "богиня". К тому же в некоторых редакциях "Слова" можно найти женское соответствие Дию - Дивия: "Овъ же Дыю жъреть, а другый - Дивии" ("Один Дию приносит жертвы, а другой - Дивии"). Значит, эта Дивия (Дива) и мифическая птица див - существа разные.
Употребление слова "див" в средневековых письменных памятниках Руси во множественном числе дает основание считать его именем нарицательным, хотя и не исключено, что изначально оно было личным именем, и лишь с течением времени перешло в разряд нарицательных. Сведения о диве крайне скудны. На основании их мы со всей определенностью можем сделать лишь один вывод: див - мифическая птица, предвещающая плохие события, вестник бед и несчастий.
Глава III. 3. Мифологические представления славян о растениях.
Не меньше, чем животных, славяне почитали растения. С давних времен люди считали лес своим верным другом: он кормил, одевал, согревал, оборонял их, давал свет, здоровье, вдохновение. Любую радость они делили с ним. Наши предки считали, что лес за них переживает, волнуется, что если обратишься к нему в трудную минуту, то он обязательно поможет. 
Мировое дерево - характерный для мифологического сознания образ, который зафиксирован практически повсеместно - то ли в "чистом виде", то ли в разных, самых неожиданных вариантах: "древо жизни", "древо плодородия", "древо центра", "древо восхождения", "небесное древо", "шаманское древо" и т.п. Встречаются и более редкие названия: "древо смерти", "древо зла", "дерево подземного царства" и др.
Образ знаменитого древа Вселенной воссоздан или реконструируется на основе мифологических, в частности космогонических, представлений, зафиксированных в поэтических текстах самых разных жанров, памятниках изобразительного искусства, архитектурных застройках, вещах домашнего быта. Во временном пространстве он растянут от эпохи бронзового века до самых наших дней.
По материалам многочисленных устнопоэтических примеров из жизни разных народов, сама вертикальная структура такого дерева состояла из трёх частей, или уровней: нижнего (корни), среднего (ствол) и верхнего (ветви, крона). Так образовались известные нам основные космические зоны, а вместе с ними сдвоенные противоположности, или бинарные оппозиции: Земля - Небо, Земля - преисподняя, огонь (сухое) - влага (мокрое), прошлое - современное, современное - будущее, день - ночь... Пары эти чередовались в структуре дерева с тройными единствами (прошлое - настоящее - будущее; предки - современники - потомки; три части тела: голова, туловище, ноги; три стихии: огонь, земля, вода). Пары и тройки охватывали, таким образом, самые разные сферы жизни - анатомическую, временную, причинно-следственную. Люди постепенно понимали взаимосвязь противоположностей, сущность всякого развития. Дерево, таким образом, стало ценным и незаменимым учебником для изучения закономерностей диалектики.
Тройственность мирового дерева по вертикали подчеркивается отнесением к каждой его конкретной части отдельного вида или подвида живых существ, чаще всего животных. С верхней частью неизменно соотносятся птицы. По преимуществу - это какие-то особенные птицы: благородные, гордые, чаще всего орлы. Со средней тесно связаны мифологической традицией копытные (кони, коровы, олени), встречаются указания и на пчел, в значительно поздний период со стволом всегда уже ассоциировался человек. С нижней соединялись всевозможные змеи, жабы, мыши, бобры, выдры, рыбы и почему-то медведь.
Бог молнии, который находится (а, возможно, и живет) у вершины древа, убивает своими стрелами змея, что жил у корней древа и крал у людей животных.
Картину мира славяне представляли обязательно с огромнейшим древом (чаще дубом), которое росло посередине земли (иногда и с краю). Вершина его упиралась в небеса, а корни достигали преисподней. Наши предки считали, что по этому дереву можно попасть в другой мир - подземельный или заоблачный, - и что по нему спускались и поднимались боги. Почитались как отдельные деревья, чем-то выделяющиеся (большим дуплом, например, или пораженные ударом молнии), так и целые рощи. Из деревьев больше всего почитали дуб и березу, что можно объяснить повсеместной распространенностью этих деревьев в зоне расселения славян, а также из хозяйственной значимостью.
Дуб был живой схемой Вселенной. Дуб издавна почитался как дерево, связанное с грозой. До сих пор в народе считается опасным в грозу находиться под дубом, ведь он притягивает молнии. В языческой мифологии славян дуб - дерево Перуна, бога грозы. У сербов дуб называется грм, грмов (дубовый лес - грмик), что, без сомнения, указывает на ближайшее отношение его к Перуну и небесным Громам. У Гельмгольца о славянах имеем следующие известия: "На пути (из Старграда в Любек) мы заехали в рощу, единственную в том краю, потому что весь он - голая равнина. Там, между старыми деревьями, увидели мы и дубы, посвященные богу той страны - Проне (Перуну). Они были окружены двором и деревянной, тщательно отделанной оградою, с двумя воротами... Это место было святилищем для всей страны, имело своего жреца, свои праздники и разные обряды при жертвоприношениях. Сюда, после праздника, сходился народ (вече) с жрецом и князем для суда. Вход во двор воспрещен был всякому, кроме жреца и тех, кто желал приносить жертвы или кто, угрожаемый опасностью смерти, искал убежища". Дуб, а равно и всякое другое дерево, в которое ударила молния, получили целебные, живительные свойства. Чтобы иметь лошадей добрых ("в теле"), советуют класть в конюшне кусок дерева, разбитого громом. Если при первом весеннем громе подпереть спиною дерево, то спина болеть не будет. Кора старого дуба, вымоченная в роднике, предохраняет от зубной боли.
Распусцiўшы сучча
У глухiм прыволлi,
Сам адзiн расце ён
На далекiм полi.
Як цар, у кароне,
Аб нiчым не дбае,
Цi то стогне бура,
Цi вiхор гуляе.
На адным ён месцы
Днюе i начуе;
Многа казак знае,
Многа песень чуе...
Я.Купала
В песенной лирике дуб выступает в разных образах. Например, как рассудительный отец, старший брат, которые заступаются за младших, за свою семью, переживают за рано отданную дочку или сестру или грустят, что очень уж преждевременно поженились молодые и пришлось им столкнуться на своем веку с горем и лишениями. Часто люди делили с дубом свое несчастье ("Ай, прыхiну я галовачку ка зялёнаму дубочку"). Дуб в лирическом осмыслении народа выступает как символ человеческой доброты, мощи, силы, молодости, кипучей жизненной силы.
Не менее любопытные поверья соединяют народ с осиною. Осина оказывает спасительное действие против колдунов, упырей и ведьм, которым народ доение и порчу коров, выхождение из гробов после смерти и высасывание крови у живых людей. Для защиты себя и стад от этих бед прибегают к помощи осины, осинового полена. Крестьяне для предохранения от ведьм кладут в день (накануне Ивана Купалы) в дверях скотных дворов молодое осиновое дерево, вырванное непременно вместе с корнями. Вот заговор от зубной боли: "На море на окияне на острове Буяне стоят три высоких дерева, под деревьями лежит заяц, переселись ты зубная боль, к тому зайцу".
Красные ягоды рябины напоминают молниеносный цвет Перуна, поэтому бурно-грозовая ночь получила название рябиновой, а ветка рябины принимается за символ Перуновой палицы.
Почитание славянами берез связано с культом плодородия, с весенними праздниками воскресения яровых сил природы. Зеленеющие березы служили признаком пробуждения природы и вселяли в земледельца надежду на хороший урожай. Кроме того, почитание берез имело отношение к любовной символике наших предков, что опять-таки говорит о восприятии славянами березы как олицетворения пробуждающейся яровой плодоносной силы. Вот почему моления в березовых рощах, несмотря на все запреты, совершались даже в XVII в. В Семик, седьмой четверг по Пасхе, девушки несли к березам нехитрые блюда крестьянского стола и пели:
Радуйтесь, березы,                                                      
Радуйтесь, зеленые,
К вам девушки идут,
К вам красные,
К вам пироги несут,
Лепешки, яичницы.
Вербе приписывали способность оплодотворять землю, повышать урожайность. С этой целью в некоторых местах после выгона скота ее втыкали в четырех углах нивы или разламывали ветки и разбрасывали по полям. Белорусы-пинчуки съедали с освященной вербы по девять почек, называя их овечками. Делалось это для того, чтобы не болели зубы и не было лихорадки. Чтобы сохранить скот, предохранить его от болезней, содействовать его размножению, вербу втыкали в хлевах или около, в двери, в крышу. В Беларуси освященной вербой ударяли больных, приговаривая: "Не я б'ю, вярба б'е! Хiра ў лес, а здароўя ў косцi". С этими же словами хлестали вербой и друг друга.
Почитались славянами и другие растения и цветы, но особо злаки, которые наши предки высеивали на своих полях. Хлеб у всех земледельцев был облечен святостью. Огромное количество сельских обрядов связано именно с хлебом, его выращиванием. Почитание растений, их мифологические образы вплетаются в общую картину природы, отражают ее плодоносящие силы. Культ растений и животных был самым древним культом наших предков. Первоначально у древних людей существовало сознание своей родственной связи с какими-либо животными или растениями, животные и растения являлись тотемами древнейших родов и племен. Позже сознание родственной связи утратилось, но следы почитания растений и животных остались в аграрных ритуалах, являвшихся главными у славян-земледельцев.

Глава IV. Низший уровень славянской мифологии

Природа в воображении славян не была безликой и пустой. Каждый ее уголок был населен фантастическими таинственными существами. Пытливый ум не оставлял без внимания ни одного явления, стремился проникнуть в самые отдаленные точки мироздания и дать всему увиденному свою оценку. По мере освоения мира славяне заселяли его духами, бесами, лешими, чертями. Они воспринимались реально существующими, каждому из них человек определил место обитания, обязанности и забавы. В воде поселил берегинь, русалок, водяных; в лесу - Бабу Ягу, лешего, вовкуна; в доме и вокруг него - домового, кикимору, банника, чертей, овинника, упырей; в поле - полевика. Вокруг самого человека жили и поджидали его Доля, Недоля, Горе, Злосчастие, Беда, а у порога караулили Карачун, Навья, Смерть. Природа виделась людям огромной родовитой общиной, населенной существами человеческого типа, находящимися с ними в тех или иных родственных отношениях.
Персонажами низшей мифологии являются различные духи природы (домовые, полевые, водяные, лесные и т.д.), не имеющие божественного статуса. Верования наших предков в повсеместную населенность природы разными духами приводили к тому, что в повседневной жизни человек зависел от них больше, чем от богов высшей мифологии. Связь персонажей низшей мифологии с бытовой магией способствовала сохранению представлений о них, после принятия христианства перешедших в разряд суеверий. Кроме того, они стали главными персонажами многих сказок и быличек, составив бесчисленный сонм "нечистой силы".

IV.1 Домовой и другие домашние духи


Источник: https://www soika.pro/dok/veroispovedanie /rus samobjitnaja/
Категория: Язычество Руси | Добавил: сойка-soika (13.04.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 13 | Теги: Что такое мифология? ( 1) | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar