Что такое мифология?

Слово “мифология”, если буквально перевести с греческого, означает “изложение преданий”. И действительно, многие считают, что мифы — это древние сказки, занимательные истории о богах и героях, созданные в античную эпоху. При таком понимании мифология предстает как совокупность древних сказочных повествований, не имеющих никакого отношения к действительности. Однако, с точки зрения ученых, мифология — прежде всего выражение особой формы общественного сознания, способ осмысления окружающего мира, присущий людям на ранних стадиях развития. Древний человек не выделял себя из окружающего мира, он был неразрывно связан и с тем коллективом, в котором жил, и с окружающей природой. Такое единство человека с природой, с одной стороны, и слитость логического мышления с эмоциональной сферой, с другой, приводили к пониманию мира как живого. Весь космос для древнего человека был таким же живым, как и он сам, и каждый элемент космоса представлялся живым: и небесное светило, и камень, и река, и дерево. Основной закон существования древнего человека гласил: “Мир так относится к тебе, как ты относишься к каждой вещи этого мира”.
Следствием этого было наивное одушевление природы, олицетворение вещей и явлений, широкое метафорическое сопоставление природы и общества. Люди переносили на природные объекты или свои собственные свойства (антропоморфизм), или же свойства животных (зооморфизм), что порождало причудливую мифологическую фантастику (достаточно вспомнить древнегреческого кентавра или восточнославянского крылатого пса Симаргла). Кроме своих свойств люди переносили на природу и родоплеменные отношения. Поэтому в мифах между богами, духами и героями царят чисто человеческие семейно-родовые связи.
Основными чертами мифологического сознания являются синкретизм, символизм, генетизм и этиологизм. Синкретизм (в пер. — “соединение”) характеризует мифологию как знание, нерасчлененное по причине его неразвитости. Современное знание делится на множество отраслей, по-разному осмысливающих различные факты действительности. Мифы же пытались объяснить все: почему идет дождь, как возник мир, откуда появились люди, почему они болеют и умирают. Миф включал в себя зачатки религии, различных форм искусства, рациональных знаний и передавался из поколения в поколение как знание-технология. Уже на ранних стадиях развития человечества мифы тесно связывались с религиозными верованиями и ритуалами. Мифы утверждали и передавали принятую в древнем обществе систему ценностей и норм поведения. Содержание мифа для представителя этого общества было вполне реальным, так как воплощало коллективный опыт ряда поколений и служило предметом веры, а не критического переосмысления.
Нерасчлененность мышления древнего человека проявилась в неотчетливом разделении в мифологическом сознании сущности и явления, вещи и слова, именуемого и имени. Мифологическое мышление имеет дело с конкретным, объекты сближаются по внешним чувственным качествам (например, молния со стрелой). Миф не углубляется в поиски сущности, поэтому внешнесходное в нем предстает как тождественное. В этом состоит второе важное свойство мифологии — символизм. Конкретные предметы и явления, не теряя своей конкретности, становятся знаками других предметов и явлений, т.е. символически заменяют их.
В мифах очень часто происхождение предмета выдается за его сущность. Это свойство называется генетизмом (от греч. genesis — “рождение, происхождение”). Для мифа объяснить вещь или явление означает рассказать об их возникновении. С генетизмом связан и этиологизм мифа (от греч. aitia — “причина, основание”). Миф объясняет, почему окружающие предметы, явления, живые существа таковы. Во всех мифах представления об устройстве мира выглядят как рассказы о происхождении его элементов. Однако существует немало и собственно этиологических мифов — коротких повествований, объясняющих особенности какого-нибудь предмета или явления. Говоря о генетизме и этиологизме мифа, важно отметить следующую деталь. Время, к которому относится момент возникновения вещи (мифологическое время), резко отличается и далеко отстоит от времени повествования, настоящего времени. В мифологическом времени все не так, как теперь. Но все то, что произошло в мифологическом времени, является образцом для повторения в реальном времени. Мифологическое время носит сакральный (священный) характер.
Итак, мифы — это не просто забавные истории, сказки или предания, а наследие древнейших знаний. Мифология — это древнейший способ постижения окружающей действительности, причем такой способ, который не только объяснял существующий порядок вещей, но и задавал человеку определенный характер действий в этом мире.
Мифы народов мира очень разнообразны. Однако при внимательном их изучении можно заметить некоторые сходные черты, темы, мотивы. Все это позволяет объединить мифы в определенные группы, классифицировать их. Самую многочисленную группу составляют мифы о животных. Это древнейшие мифы. Часто в них речь идет о тотемных животных, т.е. тех животных, которых первобытные люди считали своими предками. Но есть и мифы, в которых рассказывается не о том, как животные порождали людей, а наоборот, как люди превращались в животных: например, древнегреческий миф об искусной ткачихе Арахне, превращенной Афиной в паука, или восточнославянский миф о князе-оборотне Волхе Всеславьевиче.
В особую группу входят мифы о небесных светилах — астральные мифы. Иногда астральными называют только мифы о звездах и планетах, выделяя в отдельные группы мифы о Солнце (солярные) и Луне (лунарные). Центральную группу в развитых мифологических системах составляют мифы о происхождении космоса — космогонии. Иногда в космогонические мифы вплетаются рассказы о возникновении богов (теогонии), из чего получаются сложные мифологические комплексы — теокосмогонии. Выделяются также мифы о происхождении человека — антропогонии, которые чаще входят в состав космогонии, хотя встречаются и как самостоятельные повествования. Тесно связаны с космогониями, но по содержанию прямо им противоположны эсхатологические мифы — рассказы о конце света: о том, когда, как и почему наш мир прекратит свое существование.
Важное место в жизни народов занимали мифы о происхождении культурных благ. Эти блага (предметы и навыки) людям передает культурный герой, который либо изначально обладает таковыми (как, например, карело-финский Вяйнямёянен), либо крадет их у богов (как греческий Прометей). У славян бог Сварог научил людей кузнечному делу, сбросив им с неба клещи. Культуру древних аграрных народов характеризуют календарные мифы, отражающие цикличность природных процессов. Постоянная повторяемость чередующихся времен года воплощалась в мифах об умирающем и воскресающем боге (Осирисе в Египте, Адонисе в Финикии, Дионисе во Фракии, Яриле у славян).
Мы назвали лишь наиболее крупные группы мифов. Кроме того, существуют мифы о чудесном рождении, близнечные мифы, мифы о судьбе, о происхождении смерти, загробном мире. Как и везде, классификация здесь носит весьма условный характер. Тем не менее выделение мифов в определенные группы позволяет лучше ориентироваться в бесконечных лабиринтах мифологии.
Мифы тесно связаны с религиозными верованиями. И те и другие сопряжены с ритуальными действиями и обращаются к сфере сверхъестественного: духам, богам, чудесным явлениям. Но главное отличие мифов от религиозных верований состоит в том, что в мифах (особенно ранних) сверхъестественные силы играют второстепенную роль: обращение к ним происходит для объяснения естественных процессов. В религиозных же идеях сверхъестественное занимает центральное место, естественные процессы не только объясняются обращением к сфере сверхъестественного, но и ставятся в прямую зависимость от сверхъестественных сил. На определенном этапе развития человечества религиозное сознание становится доминирующим и мифы становятся частью религиозных систем. Многие мифы славян, о которых пойдет речь в этой книге, как раз были вплетены в религиозную систему славянского язычества.
Исходя из того, что мифологическое сознание являлось определенным этапом в развитии человеческого знания, можно утверждать, что каждый народ имеет свою мифологию. Конечно, не у всякого народа были такие обширные и развитые мифологические системы, как у древних греков, но все же свои мифы, особым образом объяснявшие сущее, хотя и отрывочные, не сведенные в единую систему, существовали у всех народов, в том числе и у славян.
На наличие у славян собственной мифологии указывает и тот факт, что в славянском лексиконе имелось слово, равное по значению греческому “миф”, — кощюна. У древних славян также были люди, в функции которых входили сохранение и передача “кощного” (т. е. священного, мифологического) знания — кощунники и баяны.
Пришедшие на смену родо-племенным и национальным религиям мировые религии стремились вытеснить народные религиозно-мифологические представления. Примером может служить многовековая борьба христианства с язычеством на Руси. Само слово “язычник” указывает именно на национальный характер верований человека. Негативный смысл оно приобрело после утверждения христианства, как, впрочем, и все понятия, связанные с язычеством (так, слово “кощунство” изменило даже свое значение: с “рассказывания мифов” на “непристойную речь, хулу по отношению к святыням”). В силу этого языческая мифология частично утрачивается, частично ассимилируется мировой религией, частично сосуществует с ней, образуя уровень суеверий. Чем позже на пути своего развития народ принимал какую-либо мировую религию, тем больше элементов языковой культуры ( в том числе и мифологии)  эта религия ассимилировала. Значительнее всего сохранению мифов способствовала письменность. Именно поэтому мы больше знаем о греческой или египетской мифологии, чем о балтийской или славянской.
Собственно славянские мифологические тексты не сохранились, во-первых, из-за бесписьменности  славян в языческую эпоху, а во-вторых, из-за решительной борьбы христианской церкви против славянского язычества. Реконструкция славянской мифологии ведется на основе вторичных письменных данных, фольклорных и вещественных источников. Их подробному описанию посвящена отдельная глава нашей книги.
А нужно ли вообще заниматься реконструкцией славянской мифологии? Для чего ученые по крупицам собирают сведения о мифологическом мире наших предков? Ведь в ходе исторического развития мифологический способ осмысления мира сменился другими формами знания, более полно и точно отражающими действительность. Если же нас интересует только литературная ценность мифов, то можно обратиться к античной мифологии, в сравнении с которой воссоздаваемые по крупицам славянские мифы, несомненно, проигрывают в стройности и изяществе изложения. К тому же, может быть, не стоит воспринимать языческую мифологию в качестве истока нашей культуры, формировавшейся при тысячелетнем господстве христианства, старательно уничтожавшего все языческое?
Разумеется, реконструкция славянских мифов вовсе не предполагает возрождения мифологического мышления. Хотя не следует считать, что мифологическое отражение действительности было присуще только древним людям. В обыденном сознании современного человека в какой-то мере сохраняются многие из черт мифологического мышления. Поэтому и в современных условиях возникают мифы, в основном социальные, так как социальную действительность люди понимают гораздо хуже природной.
Мифы ценны не только в литературном отношении. Как уже отмечалось, они представляли собой синкретическое целое и определяли все сферы жизни и творчества древнего человека. Если говорить конкретно о славянской мифологии, то она определила многие черты средневековой культуры славянских народов. Неверно считать, что христианство сменило язычество, в корне его уничтожив. Христианство, победив язычество в идеологическом плане, не смогло победить его в плане бытовом. Реликты язычества воплотились, по словам М.Бахтина, в “карнавальной культуре” простого народа, выплескивавшейся на площади и улицы средневековых городов, на поля и луга во время праздников, которые лишь формально были христианскими, а по духу своему — все теми же языческими. Как писал известный исследователь восточнославянского язычества Е.В.Аничков, “... песни и игры бесовские, всевозможные пиршества: тризны, брачные пиры, праздничный разгул, скоморошество, и отсюда вся целиком народная поэзия всегда и церковью и фольклористами и историками литературы признавались последним приютом язычества...”. Мифы просто перешли из разряда священных знаний, место которых заняла христианская догматика, в разряд обыденных представлений, превратившись в былины, обрядовые песни, заговоры, сказки и т. п.
Таким образом, не зная славянской мифологии, трудно разобраться в культурных явлениях славян средневековья. Следует согласиться с Б.А.Рыбаковым: “Без анализа язычества мы не сможем понять идеологии славянских средневековых государств, и в частности Киевской Руси. Культуру простого народа на протяжении всех столетий феодализма мы можем понять только в свете анализа всего языческого комплекса. (...) Народные сказки, хороводы и песни, былины и думы, красочные и глубокие по смыслу свадебные обряды, народные вышивки, художественная резьба по дереву — все это может быть осмыслено только с учетом древнего языческого миропонимания”.
Мифологические представления восточных славян отразились в фольклоре и через фольклор оказали определенное влияние на творчество некоторых русских писателей. В русской литературе мотивы народной мифологии слышны у А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя, А.Н.Островского и др. Своеобразно отражается христианство в поэзии С.Есенина, где оно как бы преломляется через призму обычаев и традиций русских крестьян, народных верований, далеких от православных канонов.
Поэтика мифологических воззрений на природу наших предков продолжает волновать и чувства современных людей, живущих в век науки и техники, где, казалось бы, нет места языческим духам и богам. Однако мы с интересом, не меньшим чем у древних, слушаем рассказы о домовых и леших, о вампирах и оборотнях.

Глава I.1. История изучения языческой мифологии славян

Первые работы, в которых представлены сведения о языческих верованиях наших предков, появляются во второй половине XVIII в. В 1767 г. М.Д.Чулков, писатель и журналист, издал "Краткий мифологический лексикон", где вместе с именами античных богов были приведены имена из языческой мифологии славян. Однако в этот лексикон вместе с именами богов, действительно почитавшихся в древности нашими предками, попали и такие имена, которые не находят подтверждения в исторических источниках. Позднее М.Д.Чулков издал "Словарь русских суеверий" (1780 г.), во втором издании получивший название "Абевега русских суеверий". В 1768 г. М.В.Попов выпустил книгу "Краткое описание славянского баснословия", где также содержался перечень славянских богов. И то и другое издание не являлись научными исследованиями, но они послужили толчком для дальнейших разысканий в этой области.
Новым этапом в изучении мифологии славян становится первая половина XIX в., когда в обществе возрос интерес к истории русского народа, к истории его культуры и духовной жизни. В 1804 г. появился труд Григория Глинки "Древняя религия славян". Как и в предыдущих книгах, автор не производит строгого отбора материала и даже дополняет его сам. Г.Глинка объясняет: "Описывая произведение фантазии или мечтательности, я думаю, что не погрешу, если при встречающихся пустотах и недостатках в ее произведениях, буду наполнять собственною под древнюю стать фантазиею".
Строже подошли к своим материалам А.С.Кайсаров в книге "Славянская и российская мифология" (1804) и П.Строев "Краткое обозрение мифологии славян российских" (1815). Обзор языческих верований включил в свой труд "История государства Российского" известный русский писатель и историк Н.М.Карамзин. Характерна оценка, которую дает он славянской мифологии: "...Грубый ум людей непросвещенных заблуждается во мраке идолопоклонства и творит богов на всяком шагу, чтобы изъяснять действия Природы и в неизвестностях рока успокоивать сердце надеждою на вышнюю помощь!".
Серьезным вкладом в изучение верований наших предков стал объемный труд видного этнографа первой половины XIX в. И.П.Сахарова "Сказания русского народа о семейной жизни своих предков" (1836-1849). Но и в этой работе наряду с ценными и подлинными материалами содержатся сведения из сомнительных источников. Обширное собрание фактического материала представлено в книге московского профессора И.М.Снегирева "Русские простонародные праздники и суеверные обряды" (1837-1839). Не все труды, появившиеся в первой половине XIX в., основывались на подлинно научном подходе, поэтому позднее, оценивая работы своих предшественников, исследователь язычества Е.В.Аничков писал: "Наука первой половины XIX в. увлекалась самыми обширными, часто фантастическими гипотезами. В частности, что касается мифологии, то, воссоздавая веру "седой старины", она нередко сама вступала на пути мифического творчества".
Во второй половине XIX в. продолжалось более углубленное изучение древних обычаев и верований русского народа в трудах А.А.Котляревского "О погребальных обычаях языческих славян" (1868), А.С.Фаминцына "Скоморохи на Руси" (1889), "Божества древних славян" (1884). Русская демонология, т.е. вера в домовых, русалок, водяных и т.п., стала предметом изучения известного исследователя русских диалектов, русской этнографии В.И.Даля в книге "О повериях, суевериях и предрассудках русского народа" (1880).
Подлинно научное изучение языческой мифологии славян начинается в середине XIX в. в трудах представителей мифологической школы в фольклористике. В России к ней принадлежали А.Н.Афанасьев, А.А.Потебня, Ф.И.Буслаев, О.Ф.Миллер. Основная идея сторонников мифологической школы заключалась в утверждении, что народные верования и связанные с ними обряды и обычаи, а также различные мотивы и образы сказочного фольклора восходят к древней мифологии.
Александр Николаевич Афанасьев (1826-1871) хорошо знаком современному читателю как фольклорист, собиратель русских народных сказок. Менее известен он как исследователь древнейших верований славян. В 1851-1855 гг. появилась серия его статей о дохристианских верованиях и воззрениях древних славян, которые, по существу, стали своеобразным манифестом русской "мифологической школы", иногда называемой "школой Афанасьева". Это статьи: "Дедушка домовой", "Ведун и ведьма", "Религиозно-языческое значение избы славянина", "Колдовство на Руси в старину", "Зооморфические божества у славян", "О значении рода и рожаниц" и др. Позднее они вошли в его трехтомный труд "Поэтические воззрения славян на природу" (1865-1869). Эта книга и сейчас остается наиболее полным и глубоким исследованием в славянской мифологии.
Кроме того для изучения древнейших верований наших предков большой интерес представляет собрание русских народных легенд и их толкование А.Н.Афанасьевым, который показывает, как в этих легендах переплетается древний языческий миф и позднейшие христианские представления. Эта работа А.Н.Афанасьева вызвала протесты духовенства, и в 1860 г. сборник легенд был запрещен цензурой и не издавался до 1914 г.
Значительным вкладом в изучение языческих верований славян являются труды известного ученого Александра Афанасьевича Потебни (1835-1891). Ему принадлежат работы: "О магическом значении некоторых обрядов и поверий" (1865), "О купальских огнях и сродных с ними представлениях" (1867) и др. Проблеме соотношения слова и мифа посвящено его исследование "О некоторых символах в народной поэзии". Часть этих работ была переиздана в наше время, однако в последнее издание не вошли многие труды А.А.Потебни в области мифологии и они до сих пор остаются библиографической редкостью.
Весьма ценный материал собран известным этнографом С.В.Максимовым (1831-1901) в книге "Нечистая, неведомая и крестная сила", в которой содержатся многочисленные рассказы, записанные в русских деревнях о домовом, лешем, кикиморе, водяном, русалке и других мифологических существах, вера в которых еще сохранялась у русских крестьян в конце прошлого века.
Следующий этап в изучении славянского язычества - время накануне первой мировой войны и позднее, когда вышли в свет фундаментальные работы, подводившие итог частным исследованиям в этой области. Это труды Е.В.Аничкова, Н.М.Гальковского, Л.Нидерле.
Евгений Васильевич Аничков (1866-1937) - приват-доцент Киевского, затем Петербургского университетов, с 1918 г. профессор университета в Скопле (Югославия). Он ученик известного филолога А.Н.Веселовского, который при анализе фольклора основное внимание обращал на сравнение творчества разных народов. Е.В.Аничкову принадлежат две большие работы: "Весенняя обрядовая поэзия на Западе и у славян" и "Язычество и Древняя Русь". В последней книге в меньшей мере сказалось влияние идей Веселовского. В этой работе он тщательно исследует проповеди против язычества, показывает развитие двоеверия на Руси, анализирует упоминания о языческих богах в "Слове о полку Игореве".
Николай Михайлович Гальковский (1868-?) - русский историк и этнограф, окончил Московскую духовную академию, работал директором Лебединской гимназии (Сумская область), автор ряда обзоров по дохристианским религиозным верованиям, наиболее значительной его работой является двухтомный труд "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси" (Т.1. Харьков, 1916. Епархиальная типография; Т.2. Москва, 1913). Название книги не полностью раскрывает ее содержание, ибо в ней не только идет речь о борьбе христианства с язычеством, но и весьма подробно анализируются древнейшие верования, божества славян и т.д. Первый том, вышедший в 1916 г., посвящен изучению языческих верований, во втором томе, изданном раньше, в 1913 г., собраны древнерусские "слова" и "поучения" против язычества.
Фундаментальный труд, посвященный изучению истории духовной и материальной культуры древних славян, создал чешский ученый, археолог, славист Л.Нидерле (1865-1944). Это многотомное исследование "Славянские древности" (Прага, 1916). Книга "Славянские древности" является энциклопедией истории и культуры древних славян, особое внимание в ней уделено чешскому и русскому народам. Позднее сокращенное издание "Руководство по славянским древностям" вышло во Франции и затем в Праге (1953), его перевод был осуществлен у нас в стране в 1956 г.
Активная деятельность ученых по исследованию славянской мифологии в XIX - начале XX вв. явилась основой для изучения язычества после революции 1917 г. Современная научная литература по мифологии славян не столь обширна, как созданная за полвека, предшествующие революции, но тем не менее труды современных ученых внесли много нового в изучение языческой мифологии славян. Языческие мифы рассматривались в этих исследованиях либо в религиоведческом контексте, либо в контексте филологическом, причем в последнем случае акцент ставился или на изучении фольклорной традиции, или на проблемах лингвистических. Большая часть работ и религиоведческого и филологического направлений строилась на этнографических материалах, собранных до революции.
В XX в. над этой проблемой успешно работал известный русский этнограф Д.К.Зеленин. В 1906-1913гг. выходят его исследования по духовной культуре восточных славян, в которых автор, анализируя современные ему обряды и верования, обращает ретроспективный взгляд на их древнейшее мифологическое основание. К этому периоду относятся его работы "Троецыплятница" (1906), "Народный обычай греть покойников" (1909), "Обыденные полотенца и обыденные храмы" (1911), "Русские народные обряды со старой обувью" (1913), "К вопросу о русалках" (1911). В 1916 г. вышла монография Зеленина, посвященная русалкам и их связи с культом заложных покойников - "Очерки русской мифологии. Вып.1. Умершие неестественной смертью и русалки" (Пг., 1916). К теме заложных покойников ученый обращается и в некоторых статьях послереволюционного периода.
Согласно методу, разработанному Д.К.Зелениным, ученый за исходную точку исследования должен принимать современные факты и от них переходить к более древним (искомым) формам культуры. Этот метод в сочетании с огромным фактологическим материалом по этнографии восточных славян и их ближайших соседей дал большие результаты для исследования славянской мифологии. Большинство статей Д.К.Зеленина, вышедших в 20-30-е гг., посвящено анализу верований и обрядов восточных славян и объяснению их места в дохристианской мифологической традиции наших предков. Работы Зеленина издавались в разных странах на разных языках (так, например, его фундаментальное исследование "Восточнославянская этнография" впервые было опубликовано в Берлине на немецком языке), что способствовало интеграции достижений отечественной мысли и мировой науки. Разумеется, не все концептуальные схемы Д.К.Зеленина принимаются современными учеными. Но и в настоящее время труды Зеленина служат основным материалом для исследований по культуре восточных славян.
В 30-е годы выходят работы известного религиоведа Н.М.Никольского. Его "История русской церкви", выдержав несколько изданий, остается интересной до сего дня. Первая глава этой книги посвящена истории славянского язычества. Кроме названного историко-религиоведческого исследования перу Н.М.Никольского принадлежат две работы по белорусской этнографии: "Мифология и обрядовость волочебных песен" и "Животные в обычаях, обрядах и верованиях белорусского крестьянства". Некоторые идеи и теоретические построения Н.М.Никольского вызывают справедливую критику со стороны современных ученых, но ценность его работ заключается не в идеологических схемах, а в содержании, основанном на живом этнографическом материале, в котором автор слышит отголоски языческих мифов и рассказывает о них читателю.
Фундаментальными для современного религиоведения и этнографии являются труды С.А.Токарева. Методологические принципы этнографической науки, в частности изучения ранних форм верований и религиозных обрядов, выработанные им, ценны и сегодня. В его книге "Религиозные верования восточнославянских народов XIX - начала XX вв." (1957) пережитки языческих верований у русских, украинцев и белорусов подробно исследуются не только на основе чисто этнографического материала, но и в контексте всех достижений славяноведения того времени, с привлечением и характеристикой различных точек зрения по изучаемой проблеме.
Несомненную ценность представляет исследование В.И.Чичерова "Зимний период русского земледельческого календаря XVI-XIX вв." (М., 1957). В этой книге при использовании большого объема этнографического материала и сравнении позиций различных исследователей по тому или иному вопросу демонстрируется органичная связь народных верований, календарных обрядов и календарной поэзии с трудовой деятельностью крестьян. Значительную часть в новейших исследованиях по славянскому язычеству составляют труды академика Б.А.Рыбакова. Многие его статьи в научных журналах, посвященные различным историческим событиям Древней Руси, археологическим находкам, затрагивают разные аспекты мифологии наших предков. Итогом многолетнего изучения Б.А.Рыбаковым языческой культуры Киевской Руси явились его капитальные монографии "Язычество древних славян" (1981), "Язычество Древней Руси" (1988), в которых автор показывает высокий уровень развития язычества во всех его составляющих (в том числе и мифологии) в дохристианской Руси и его проявлений в различных формах культуры Руси христианской.
Мифологическим воззрениям поднепровских славян посвящена книга Я.И.Боровского "Мифологический мир древних киевлян", в которой автор, исследуя языческие верования наших предков, пытается воссоздать картину мифологических представлений славян об окружающем их мире.
Большую ценность с точки зрения выделения в славянском фольклоре мифологических обрядов, относящихся к дохристианским воззрениям славян, представляют работы В.Я.Проппа ("Русские аграрные праздники", "Исторические корни волшебной сказки", сборник статей "Фольклор и действительность" и др.) и Э.В.Померанцевой (ее основная монография - "Мифологические персонажи в русском фольклоре"). Мотивам языческой мифологии в восточнославянском фольклоре посвящены многие работы Н.И.Толстого.
Этнолингвистические исследования Б.А.Успенского (см. его книгу "Филологические разыскания в области славянских древностей". М., 1982) направлены на установление исходной семантики имен, связанных с языческой мифологией наших предков. Это позволяет точнее восстановить мифологические образы славянского язычества, изменившие свой облик за многие века существования в контексте христианской культуры. Автор выделяет отголоски языческой мифологии в структуре народных христианских верований, в народном культе святых, показывает их исторические и языковые корни.
Особое место среди исследований по славянской мифологии занимают труды В.В.Иванова и В.Н.Топорова. Работая в русле структуралистского направления в мифологии, эти ученые отличаются специфическим осмыслением содержания славянских мифов. Понимая мифологию как особого рода семантическую систему, В.В.Иванов и В.Н.Топоров используют при реконструкции славянских мифов принципы структурной лингвистики. Большое место в их исследованиях занимает анализ бинарных оппозиций - противоположностей, свойственных дуалистическому мировосприятию древних людей. Авторы погружены в поиск тех изначальных структур, из которых возникли славянские мифы. Они обращаются к древнейшим мифологическим пластам и реконструируют балто-славянскую и индоевропейскую мифологическую семантику.
Трудами, обобщившими достижения многих русских и зарубежных ученых в исследовании мифологии, являются двухтомная энциклопедия "Мифы народов мира" и "Мифологический словарь". В энциклопедии особый интерес вызывает статья В.В.Иванова и В.Н.Топорова "Славянская мифология", в которой, с одной стороны, пестрый мир славянских мифологических воззрений представлен в виде определенной системы, а с другой - дается исторический очерк развития славянской мифологии.
По языческой мифологии славян существует множество исследований ученых западнославянских и южнославянских стран. Теме славянского язычества посвящены статьи и монографии А.Брюкнера. Наиболее известные его монографии "Славянская мифология" и "Мифология. Сравнительное изучение" изданы на польском языке. Вопросы славянской мифологии освещаются и в работах польских исследователей К.Мошинского и С.Урбанчика. Славянскому язычеству посвящено и исследование известного польского историка X.Ловмянского "Религия славян и ее упадок". Специальным исследованием по западнославянской мифологии является монография А.Хёнига "Славянская мифология в чешской и словацкой литературе", изданная в Аугсбурге на немецком языке.
Южнославянская мифология отражена в "Сербском мифологическом словаре" Ш.Кулишича, П.Ж.Петровича, Н.Пантелича.
Тема славянского язычества, славянской языческой мифологии продолжает интересовать современных ученых, исследователей в различных областях знания: религиоведов, историков, литературоведов, лингвистов, этнографов. Все они, методами своих наук, стремятся воссоздать картину мифологического мира наших предков.

Глава II. Источники изучения славянской языческой мифологии

Собственно мифы славян, мифологические тексты не сохранились, не дошли до нас, и мы судим о славянской мифологии на основе вторичных источников - письменных памятников (летописей, поучений против язычества), сообщений греко-римских писателей, историков, восточных путешественников; важным источником является фольклор (былины, волшебные сказки, заговоры, обрядовые песни и т.д.), этнография, а также археология и топонимия (географические названия, сохранившие имена богов и богинь и т.п.). Итак, рассмотрим основные источники сведений о языческой мифологии славян.
II.1.Письменные памятники как источник сведений о языческой мифологии славян
Вообще составители летописей не стремились запечатлеть сведения о древних верованиях. Н.М.Гальковский по этому поводу писал: "Никто не интересовался нашим язычеством, никаких записей на этот счет не было сделано. Кто писал о язычестве, тот стремился не к сохранению, к его искоренению. Таким образом, письменные сведения отрывочны и случайны".
И тем не менее, из русских летописей мы можем почерпнуть некоторые сведения о верованиях славян, о богах, которым поклонялись наши предки, о борьбе, которую вели христиане с язычеством. Из "Повести временных лет" мы узнаем, что древние русы скрепляли договоры с Византией клятвой своим богам Перуну и Велесу. Одно из важнейших мест в летописи - это рассказ о пантеоне Владимира, об идолах, которые установил он в Киеве. Для изучения язычества весьма ценным является рассказ о том, как происходило крещение в Киеве, Новгороде и других землях, о восстаниях волхвов.
Другим весьма важным источником являются поучения против язычества. Особенно ценным представляется "Слово святого Григория (Богословца) изобретено в толцех [в толкованиях] о том, како първое погани суще языци кланялися идолом и требы им клали; то и ныне творят". Русский книжник XII в. (так предположительно датируют протооригинал "Слова об идолах") взял за основу греческое поучение Григория Богослова на Богоявление, направленное против кровавых жертв и вакханалий античного язычества, но взял только часть древнего поучения и щедро насытил текст вставками о славянском язычестве. Данное поучение вместе с другими проповедями против язычества было включено в IV том "Летописей русской литературы и древностей", изданных в 1862 г. проф. Н.С.Тихомировым. Позднее оно было издано Н.М.Гальковским во II томе его исследования "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси". Е.В.Аничков, тщательно проанализировавший текст поучения, а позднее и Б.А.Рыбаков - считают этот источник весьма достоверным. Е.В.Аничков обращает внимание на то, что поучения "возникли в ту пору, когда борьба с язычеством была еще далеко не закончена".
Второе наиболее известное поучение против язычества - памятник XIV в. "Слово некоего христолюбца, ревнителя по правой вере". В нем указывается, что христианин не должен терпеть "двоеверно живущих, верующих в Перуна, Хорса, Мокошь, Сима и Регла, в вилы, Рода и рожаниц".
Отдельные сведения о древних верованиях можно почерпнуть и в других поучениях. Например, в "Слове Кирилла Туровского на новую неделю". Кирилл Туровский (ок. 1183 г.) - епископ г.Турова, выдающийся писатель XII в., автор многочисленных "Посланий" князю Андрею Боголюбскому, "Слов", обличительных писем, молитв, поучений, проповедей. Кирилл Туровский был причислен к лику святых. В "Слове на новую неделю", называемом еще "Слово Кирилла Туровского на антипасху", он пишет: "Оже бо не нарекутся бози стихиа ни слнце ни огнь ни источници ни древеса". Здесь речь идет о поклонении наших предков солнцу, огню, источникам, деревьям.
Строптивые язычники Ростовской земли, не поддававшиеся христианизации, обличаются в "Слове в память св. Леонтия Ростовского". Их обвиняют в том, что они "служили твари бездушной яко богу" (в отличие от христиан, верующих в Творца).
Важным источником следует считать замечательный памятник древнерусской литературы "Слово о полку Игореве". Д.С.Лихачев подчеркивал, что это произведение "глубокими корнями связано с народной культурой, с народным языком, с народным мировоззрением, отвечало народным чаяниям"3. Может быть, именно поэтому в "Слове" отчетливо видны следы языческой культуры, несколько раз в нем упоминаются имена языческих славянских богов: Велеса, Стрибога, Дажьбога, Хорса. Причем в отличие от других древнерусских произведений в "Слове" не высказывается отрицательное отношение к дохристианским верованиям. Вспомним следующие слова: "Тогда при Олзе Гориславличи сеяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Дажь-Божа внука, в княжих крамолах веци человеком скратишась". Д.С.Лихачев убедительно показывает, что под Дажьбожьими внуками автор "Слова" разумел весь русский народ в целом4. В этом произведении отражено характерное для мифологического сознания представление о родственных связях богов и людей: люди и стихии - потомки, внуки богов. Так, Боян - внук Белеса, ветры - внуки Стрибога, русский народ - Дажьбога. Языческие представления отразились и в понимании князя Всеслава Полоцкого как человека-оборотня.
В числе источников по языческим верованиям славян используются и более поздние памятники, доказывающие, что низшая мифология, некоторые дохристианские обряды и обычаи продолжали сохраняться в народе и спустя несколько столетий после принятия христианства. Описания сохранившихся верований содержатся в руководствах для священников по чину исповеди. Так, в требнике XVII в. есть такие вопросы: "В великий четверток не ходил ли еси по что в лес?"; "К Рожеству праздника Иоана Предтечи безчиния каковы и плясания не творил ли еси? В лес по траву и по корение не ходил ли еси?".
Это свидетельствует о том, что несмотря на стремление искоренить память о древнейших верованиях славян, отдельные сведения о них проникали на страницы средневековых письменных памятников. Таким образом, древнерусские летописи, поучения, жития и другие тексты следует считать важным и достоверным источником изучения язычества и мифологии славян, хотя не очень полным и обширным.
II.2. Византийские писатели и историки, восточные путешественники и другие авторы о древнейших верованиях славян
Существенным источником сведений о верованиях славян служат свидетельства современников, соприкасавшихся со славянами в древности и оставивших записи об их культуре, быте, обычаях и обрядах.
Важными являются сведения о славянах, содержащиеся в книгах византийских историков и писателей. Среди наиболее известных - сочинение византийского писателя, советника полководца Велизария, жившего в VI в., Прокопия Кесарийского "Война с готами". Он подробно сообщает о верованиях древних славян: "Они считают, что только один бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды... Они почитают реки и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания"5.
Представляет несомненный интерес и сообщение другого византийского автора - Константина Багрянородного, императора Византии, совершившего в середине Х в. путешествие по Руси, автора книги "Об управлении империей". Он описывает жертвоприношения (по-видимому, Перуну), которые совершали славяне на острове св. Григория (о. Хортица) у священного дуба.
Свои записи делали и арабские купцы, географы, путешественники, бывавшие в землях славян. Известны "Записки" (20-е годы Х в.), которые оставил Ахмед Ибн-Фадлан Ибн-Аббас Ибн-Рашид. Из них мы узнаем об обожествлении грозы древними славянами: "...Гроза бывает в их стране весьма часто; когда молния ударяет на чей-нибудь дом, то они не приближаются к нему, а оставляют его, пока время не уничтожит его; они говорят: это место, на котором почиет гнев Божий". Ибн-Фадлан рассказывает об обычае славян-язычников сжигать своих покойников. Он описывает обряд сожжения. Корабль покойного был установлен на особых подпорках на берегу, и на нем усадили труп, сложив вокруг пищу и питье, оружие; здесь же зарезали животных: собаку, пару коней, коров, петуха и курицу и, наконец, с особыми обрядами убили рабыню покойного. Затем над грудой угля и пепла соорудили курган и на вершине поставили столб из белого тополя с именем покойного "царя русов".
К сравнительно позднему периоду относятся сообщения католических миссионеров о храмах и идолах славян Полабья. Наиболее известной является "Славянская хроника" пресвитера Гельмгольда (XII в.). Полабские славяне покланялись идолам, у них было много богов, которым приносили жертвы. Когда жрец, по указанию гаданий, объявлял празднества в честь богов, собирались мужчины и женщины с детьми, приносили своим богам жертвы волами и овцами. После умерщвления жертвенного животного жрец отведывал его крови, чтобы стать в прорицаниях более ясновидящим, ибо боги, как полагали славяне, легче вызываются посредством крови.
Среди множества поморских богов главным был Святовит, бог земли ранской (руян). Святилище Святовита находилось в священном городе Арконе на острове Ране (Руяне).
О пережитках язычества у славян сообщают и другие католические авторы. Свидетельства современников, хотя и содержат неполные, отрывочные сведения, могут служить важным дополнением к другим источникам по истории языческих верований славян.
II.3. Фольклор как источник сведении по славянской мифологии
Фольклор является самым богатым источником для исследователей славянской мифологии. Сказки, былины, обрядовые песни, заговоры, несомненно, содержат отголоски древних мифов. Проблема состоит в том, чтобы установить, насколько эти отголоски соответствуют самим мифам, в какой мере можно на основе фольклорных данных реконструировать славянскую мифологию.
Известно, что чем большее число посредников участвует в передаче информации и соответственно чем дольше она идет по цепи передатчиков, тем больше вероятность ее искажения. Это относится и к передаче мифов. Когда миф сохраняется с древнейших времен в записанном виде, обеспечивается его передача с минимальными искажениями. Небольшое число издержек наблюдается и в том случае, если миф передается как сакральное знание, вплетенное в ритуал. Славяне же до крещения были бесписьменными, и мифы послужили основой для многочисленных сказок, былин, песен, заговоров.
Главной причиной превращения мифа в сказку является его разрыв с родо-племенным ритуалом. Десакрализация (утрата значения священного знания) мифа допускает включение в круг его слушателей детей, что обусловливает невольную установку повествователя на вымысел, усиление развлекательных моментов. Мифологическое время утрачивает свой этиологизм, превращаясь в "давно это было...". Говоря о сказке, мы в первую очередь имеем в виду волшебную сказку, ибо именно она генетически связана с мифом, а для ее семантики характерно сохранение мифологических противопоставлений (бинарных оппозиций): свой - чужой, свет - тьма, добрый - злой.
Б.А.Рыбаков, опираясь на исследования В.Я.Проппа и других специалистов в области восточнославянского фольклора, выделяет в огромном фонде волшебных сказок ряд тем, являющихся, по его мнению, описанием быта людей каменного века. Так, в сказках можно встретить рассказы об инициациях первобытных охотников - упоминания "лесной науки" у колдуна или у лешего. Научившись у "дедушки лесового", юноша понимал язык животных, умел обращаться в них. А образ Бабы-Яги как мудрой старухи, хозяйки леса, помогающей словом и делом "доброму молодцу", отсылает нас в матриархат, к женщине-вещунье, руководившей магическими обрядами в племени. Древняя облавно-загонная охота на мамонтов отразилась в сказочном бое на калиновом мосту с Чудом-юдом, Змеем, Идолищем. Мост, по которому должно пройти массивное чудовище, изготовлен из хрупких веток калины, что скорее напоминает устройство ямы-ловушки. Непременно в сюжете упоминается огонь, а чудовище нередко называется хоботистым. Сказочный Серый волк, верой и правдой служащий доброму молодцу, может быть впервые прирученной собакой, а чудесные путешествия сказочных героев "за тридевять земель в тридесятое государство", за тридцать озер, где герои за этими озерами и дремучими лесами встречают море, хрустальные или стеклянные горы, могут указывать на северную границу восточноевропейской колонизации - берега Белого моря и Ледовитого океана8. Если волшебные сказки несут в себе такую древнюю информацию, то, наверное, информация о времени расцвета славянского язычества будет более обширной и менее искаженной.
В сказке передается и анимизм мифа, в ней также все является живым: и деревья, и горы, и солнце, и ветер. Как писал А.Н.Афанасьев: "Трудные подвиги богатырей и их битвы с великанами и змиями суть только образные, поэтические изображения естественных явлений, так могущественно влияющих на производительность земли".
Представители мифологической школы, Ф.И.Буслаев и А.Н.Афанасьев, считали одним из важных источников по славянской мифологии эпические песни, былины. Позже появились критические высказывания о реконструкции мифов на основе былин. Так, В.Я.Пропп писал, что нужно учитывать влияние христианства и различных исторических событий на содержание былин, иначе окажется, что Владимир, прозванный в эпосе Красным Солнышком - бог солнца, а Илья Муромец - бог-громовержец.
Тем не менее и В.Я.Пропп, и другие исследователи согласны, что в русском эпосе Змей, Тугарин, Идолище, Соловей-разбойник - древнейшие мифологические чудовища. В книге "Русский героический эпос" В.Я.Пропп выделяет былины, в определенной мере сохранившие древнейшие представления - о Вольге Святославовиче, Святогоре, Добрыне и Змее, об Илье Муромце, о Садко. В былине о Садко герой спускается в иной, в данном случае подводный, мир и встречается здесь с хозяином моря - морским царем. С этой стороны былина о Садко сохраняет древнее мифологическое деление мира на здешний и потусторонний. Архаичность былины сказывается также в том, что морской царь - существо не безусловно враждебное герою. Здесь прослеживаются представления о той помощи, которую могут оказать хозяева потустороннего мира.
Такие жанры фольклора, как обрядовые песни и заговоры, сохранили мифологическое содержание с меньшими искажениями, чем остальные. А произошло это потому, что обрядовые песни и заговоры остались в контексте ритуала (того самого языческого ритуала, который жестоко преследовался христианской церковью и тем не менее сохранялся на уровне народных обрядов, обычаев и суеверий).
Календарные обрядовые песни: колядки, веснянки, троицкие, купальские и др. пронизаны магическим ритуалом взаимодействия человека с анимистически осмысленными силами природы. Еще сильнее древняя магия проявляется в заговорах. Цель заговора как одного из элементов заклинательного обряда - воздействовать на некоторую силу, чтобы расположить ее к себе или, на худой конец, нейтрализовать ее влияние. Заговоры также в полной мере сохраняют анимизм мифа: духи повсеместны и конкретны. Кроме того, в заговорах прослеживается основная бинарная оппозиция "свой - чужой", равная по смыслу оппозиции "добрый - злой". "Свои" духи - это духи умерших соплеменников, предков ("деды"), которые охраняют человека, помогают ему в его делах. Злые духи - духи чужих мертвецов, иноплеменников ("навьи"), от них нужно оберегаться. Б.А.Рыбаков относит формирование заговоров к той эпохе, когда люди еще не перешли к земледелию, так как отсутствуют заговоры, связанные с земледелием.
Если ритуальность обрядовых песен со временем ослабевала и содержание их варьировалось в силу их устной передачи и десакрализации самих обрядов, то иначе обстояло дело с заговорами. Во-первых, заговор представлял собой магическую формулу, которая в точности должна передаваться и исполняться. Формульность заговора сильно уменьшала возможность искажения его содержания. Во-вторых, заговоры остались сакральным знанием, в какой-то степени даже эзотерическим (известным только посвященным), так как его носители преследовались официальной церковью, вследствие чего их круг был сравнительно узок, что снижало возможные вариации содержания заговоров. И в-третьих, заговоры гораздо раньше, чем другие фольклорные жанры, стали записываться (опять же колдунами для своих целей). К сожалению, до нас дошли записи заговоров не ранее XVIII в., но на то, что такие записи делались и прежде, указывают различные упоминания об изъятии и уничтожении "колдовских книг".
Принимая заговоры в качестве одного из наиболее верных источников славянской мифологии, следует, однако, учитывать влияние христианства. Многовековое господство христианства на Руси привело к тому, что все плохое стало связываться с язычеством, а хорошее - с христианством. И в заговорах противопоставление "свой - чужой" стало заменяться на "христианский - нехристианский". Поэтому в формулы знахарских заговоров ("добродельных") вносятся христианские мотивы: элементы христианских молитв, обращения к Господу, Богородице, ангелам, святым как к добрым силам. Формулы же вредоносных заговоров, наоборот, содержат антихристианские элементы (например, в них обычен такой зачин: "Встану не перекрестясь, выйду не благословясь...").
Итак, фольклор является самым обширным и живым наследием древних мифов. Хотя мифологическое содержание в различных фольклорных жанрах подверглось разным изменениям, связанным с устной передачей от поколения к поколению, все же в фольклоре можно выделить мифологические элементы, используя законы развития жанра и сравнивая результаты исследования фольклора с данными, полученными из других источников.

II.4.Данные археологии как ценный источник сведений о древнейших верованиях славян

 

Источник: https://www soika.pro/dok/veroispovedanie /rus samobjitnaja/
Категория: Язычество Руси | Добавил: сойка-soika (12.04.2022) | Автор: Сойка-Soika W
Просмотров: 15 | Теги: Что такое мифология? | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar