Сб, 23.10.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Святопо́лк Влади́мирович (др.-рус. Свѧтопо́лкъ Влади́мировичь, в крещении Пётр, в древнерусской историографии по прозвищу «Окая́нный», ок. 979—1019) — князь туровский (с 988, первый из рода Рюриковичей), великий князь киевский в 1015—1016 и 1018—1019. Сын или племянник-пасынок Владимира Святославича, пришёл к власти после его смерти. По преданию, приказал умертвить своих братьев Бориса и Глеба, а потом ещё одного брата Святослава, за что в истории получил прозвище «Окаянный». Боролся со своим братом Ярославом за власть с помощью польского князя Болеслава, на дочери которого был женат. Потерпел поражение и бежал на Запад, где и умер.

Биография
Происхождение

По рассказу «Повести временных лет», рождён гречанкой, вдовой великого князя киевского Ярополка Святославича, погибшего в междоусобной войне с братом, князем новгородским Владимиром и взятой последним в наложницы. В одной из статей летопись говорит, что вдова уже была беременна (бе не праздна), в таком случае отцом Святополка был Ярополк. Тем не менее, Владимир, который стал великим князем киевским, называл Святополка своим законным сыном (третьим по старшинству) и дал ему княжение в Турове.

Летописец называет Святополка сыном двух отцов (от двою отцю) и замечает с намёком на дальнейшую судьбу князя: «от греховного плод злой бывает». Не исключено, что эта история представляет собой позднейшую легендарную вставку; древнейший текст Новгородской первой летописи без оговорок именует Святополка сыном Владимира, так же пишет и Титмар Мерзебургский. Выдвигалась также гипотеза, что Святополк был сыном не гречанки, а «чехини», одной из первых жён Владимира.

С другой стороны, исследователи антропонимики обращают внимание на то, что имена практически всех остальных сыновей «второго» отца Владимира по принципу варьирования родового имени построены на корне «-слав» на 2-м месте в честь их деда Святослава (Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Мстислав и проч.). А вот имя «Святополк», построенное по тому же принципу, хотя и показывает, что дедом ребёнка действительно был Святослав, но во 2-й части является варьированием имени своего «первого» отца Ярополка, то есть различие между этими детьми (либо сомнения Владимира) чувствовалось ещё при выборе имени для младенца.

В «Повести временных лет» другой сын Владимира Ярослав, ставший великим князем киевским Ярославом Мудрым, поставлен впереди Святополка. В Новгородской первой летописи Ярослав Мудрый занимает четвертую позицию, которая, по мнению историков, более соответствует действительности.

Слух о рождении Святополка от двух родителей даёт основание считать, что он родился через 7—9 месяцев после вступления Владимира в Киев в июне 978, соответственно Святополк мог родиться в начале 979.

Часть историков продолжает считать дискуссионным происхождение Святополка. Н. Котляр на основании тамги на монетах Святополка считает, что сам князь декларировал своё происхождение от Ярополка. Если эта версия правильная, а интерпретация княжеских тамг довольно спорная (двузубец (без креста) был знаком Ярополка, а также использовался на тамге Мстислава Владимировича, найденной на Тамани), то это доказывает старание Святополка отмежеваться от Владимира и других его сыновей. Известно, что в 1018 году Святополк взял в заложницы мачеху и сестёр Ярослава; это было бы едва ли допустимо, если бы он также считал себя сыном Владимира.
Брак

Святополк состоял в браке с дочерью польского князя Болеслава Храброго (польск. Bolesław I Chrobry, с 1025 года — король). Она родилась от третьего брака с Эмгильдой между 991—1001 гг. (ближе к первой дате) и умерла после 14 августа 1018 года. Большинство исследователей датируют брак 1013—1014 гг., считая, что он был следствием мира, заключённого с Польшей после неудачного похода Болеслава. Однако без внимания остаётся миссия цистерцианца Бруно в 1008 году, которая могла закончиться миром, скреплённым браком. Святополк занимал туровский престол где-то с 990 года, после смерти Всеволода и Позвизда волынских его земли стали граничить с Польшей и потому именно его избрал Владимир в качестве кандидата на бракосочетание с польской принцессой.
Княжение и убийство братьев

Незадолго до смерти Владимира Святополк находился в Киеве в заключении; вместе с ним под стражу была взята его жена (дочь польского короля Болеслава I Храброго) и духовник жены, колобжегский (кольбергский) епископ Рейнберн, который умер в тюрьме. Титмар Мерзебургский сообщал, что Святополк был одним из соучастников заговора против Киевского князя, но заговор был раскрыт, после чего великий князь Владимир бросил Святополка с женой и духовником в темницу. Примерно тогда и другой старший сын Владимира, новгородский князь Ярослав также восстал против отца. Предполагается, что оба восстания связаны с вопросом о столонаследии, где Борису отводилась решающая роль.

После кончины Владимира 15 июля 1015 года Святополк оказался ближе всех других братьев к Киеву, вышел на свободу и без особых затруднений вступил на престол; его поддержал и народ, и бояре, составлявшие его окружение в Вышгороде под Киевом.

В Киеве Святополк успел выпустить сребреники (известно 50 таких монет), похожие на сребреники Владимира. Сребреник Святополка Владимировича чеканили в 1015—1016 гг. Монета весит чуть менее 3 грамм и имеет диаметр около 29 мм. На лицевой стороне изображение князя с круговой надписью: «Святополк на столе [престоле]». На обратной стороне: княжеский знак в виде двузубца, левый конец которого завершается крестом, и надпись: «А се его серебро». На некоторых монетах Святополк именуется своим христианским именем Петрос или Петор.

В течение 1015 года были убиты три единокровных брата Святополка — Борис, муромский князь Глеб и древлянский Святослав. «Повесть временных лет» обвиняет Святополка в организации убийства Бориса и Глеба, которые при Ярославе были прославлены как святые мученики и являлись его единокровными братьями. Согласно летописи, Святополк послал вышгородских мужей убить Бориса, узнав же, что брат ещё жив, велел варягам добить его. Глеба он, согласно летописи, призвал именем отца в Киев и послал людей убить его по дороге. Святослав погиб, пытаясь бежать от убийц в Венгрию.

Тем не менее, существуют и другие теории на этот счёт. В частности, скандинавская Сага об Эймунде упоминает о войне между конунгом Ярислейфом (Ярославом) и его братом Бурислейфом, где Ярислейф нанимает варягов для борьбы с братом и в итоге побеждает и убивает его. Имя Бурислейфа многими идентифицируется с Борисом (ср. также связь имени Борис с именем Борислав), но по другой версии это имя короля Болеслава Храброго, которым сага называет его союзника Святополка, не разделяя их. Также, хроника Титмара Мерзебургского, в которой рассказывается, как Святополк бежал в Польшу, часто интерпретируется в пользу его невиновности, так как в ней нет упоминания о княжении Святополка в Киеве (что, однако, противоречит существованию монет Святополка) и каких-либо действиях против Бориса и Глеба.

Некоторые исследователи на основании саги про Эймунда поддерживают гипотезу, что смерть Бориса — «дело рук» варягов, присланных Ярославом Мудрым в 1017 году, учитывая то, что, по летописям, и Ярослав, и Брячислав, и Мстислав отказались признать Святополка законным князем в Киеве. Лишь два брата — Борис и Глеб — заявили о своей верности новому киевскому князю и обязались «чтить его как отца своего», и для Святополка весьма странным было бы убивать своих союзников. До настоящего времени эта гипотеза имеет как своих сторонников, так и противников.

Исследователи антропонимики приводят косвенное доказательство его невиновности, указывая, что хотя у Рюриковичей имелся четко ограниченный набор родовых имен, и имена «плохих» князей из него исключались, однако со смертью Святополка Окаянного его имя «Святополк» из него не вычеркивается, и продолжает использоваться вплоть до середины XII века. «Можно предположить, вслед за А. Поппэ, что в княжеской традиции на протяжении всего XI-начала XII столетия Святополк не считался прямым виновником гибели свв. Бориса и Глеба. Лишь позднее, когда агиографическая версия вытесняет родовое предание, это имя постепенно уходит из именослова правящей династии».
Борьба с Ярославом

Началась борьба за власть между Святополком и Ярославом. В 1016 году Ярослав выступил с новгородским и варяжским войском против брата. Войска встретились под Любечем на Днепре, ни одна сторона долго не решалась первой перейти реку и дать бой. Наконец, Ярослав атаковал, воспользовавшись моментом, когда Святополк пировал с дружиной. Войска киевского князя были разбиты и сброшены в озеро, Ярослав захватил Киев. В том же 1016 году при походе византийцев в Болгарию русы составляли треть всего византийского войска.

Разбитый князь удалился в Польшу, где призвал на помощь тестя, князя Болеслава I Храброго. В 1018 при поддержке польских и печенежских войск Святополк и Болеслав двинулись в поход на Киев. Дружины встретились на Буге, где польская армия под командой Болеслава разбила новгородцев, Ярослав снова бежал в Новгород.

Святополк снова занял Киев. Не желая содержать войска Болеслава, поставленные в русских городах на прокорм, он разорвал союз и изгнал поляков. Вместе с Болеславом ушли и многие киевские бояре. Меньше чем через год лишившийся военной силы Святополк вынужден был снова бежать из Киева от вернувшегося с варягами Ярослава. Киевский князь призвал на помощь других союзников, печенегов, надеясь с их помощью вернуть власть. В решающей битве на реке Альте (недалеко от того места, где погиб Борис) Святополк потерпел решающее поражение. Согласно Новгородской первой летописи, после битвы на Альте Святополк бежал к печенегам, и дальнейшая его судьба не указана. По рассказу «Повести временных лет», носящему легендарные черты, братоубийца был наказан параличом и безумием: «…и расслабишася кости его, не можааше седети, несяхут и на носилех» — и умер во время бегства. Место смерти Святополка ПВЛ обозначает как «между ляхы и чахы», что многие исследователи (начиная с одного из первых исследователей борисоглебских памятников О. И. Сенковского) считают не буквальным географическим обозначением границы Чехии и Польши, а поговоркой со значением «Бог знает где», образ же пустыни, скорее всего, имеет библейское происхождение.
Бегство Святополка на картине Бориса Чорикова
Возможное захоронение

В деревне Бодзя[en] (Польша) была обнаружена богатая могила воина (погребение E864/I), похороненного около 1010—1020 годов нашей эры. При анализе его ДНК определили субклад I1-S2077 Y-хромосомной гаплогруппы I1a3 (Z63) и митохондриальную гаплогруппу H1c. Все находящиеся там артефакты свидетельствуют о тесной связи с правящей элитой Киевской Руси, поэтому этот человек, вероятно, умерший от боевых ран, был в близких отношениях со Святополком. Кладбище в Бодзи — исключительное с точки зрения связей со Скандинавией и Киевской Русью. Этот мужчина (образец VK157) не был простым воином из княжеской свиты, но сам принадлежал к княжескому роду. Его захоронение — самое богатое на всем кладбище, и стронциевый анализ его зубной эмали показывает, что он не был местным жителем. Предполагается, что он прибыл в Польшу со Святополком и погиб в бою. Это соответствует событиям 1018 года, когда сам Святополк исчез после отступления из Киева в Польшу. Не исключено, что этот человек — сам Святополк. Анализ геральдических особенностей двузубца с крестовидной фигурой на правом зубце и волютообразной фигурой ниже треугольной ножки на бронзовом наконечнике пояса показал, что изготовление поясной гарнитуры следует относить ко времени туровского княжения Святополка — к 1008—1013 годам. Не исключено, что погребённый в могиле E-864/I молодой воин был мечником Святополка.
В историографии

В связи с ролью, которую Святополк играет в летописном и житийном рассказе о Борисе и Глебе (созданных начиная с третьей четверти XI в.), он предстаёт одним из наиболее отрицательных персонажей средневековой русской истории; Святополк Окаянный — такой постоянный эпитет этого князя в летописи и житиях. Тем не менее, примечательно, что именем такого «отрицательного персонажа», как Святополк, продолжали называть детей княжеского рода, например, Святополка Изяславича, который в 1093—1113 гг. занимал киевский великокняжеский престол.

Существуют гипотезы ряда историков второй половины XX в. (Н. Н. Ильин, М. Х. Алешковский, А. Поппэ), согласно которым следует критически пересмотреть сообщения летописей и оправдать Святополка, а убийство Бориса и Глеба приписать Ярославу Мудрому или даже Мстиславу Владимировичу. Эта точка зрения опирается, в частности, на показания скандинавских саг, где князь «Бурислав» гибнет от рук варягов — наёмников Ярослава.