Сб, 23.10.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

61. Речь идет о следующих событиях. В начале 1527 г. 26-тысячный отряд ордынцев после опустошительного набега на Белзское и Люблинское воеводства Короны Польской возвращался в Крым через Волынь и Киевщину. В погоню за ними отправился литовский гетман кн. Константин Иванович Острожский (о нем см.: Герберштейн С. С. Записки о Московии. С. 296). Он настиг татар, расположившихся на ночлег на берегу р. Ольшаницы между Киевом и Черкассами 5 февраля 1527 г., внезапно напал на них и нанес им сокрушительное поражение. 700 татар были взяты в плен, лишь немногим удалось спастись бегством, был освобожден 40-тысячный полон (Bielski M. Kronika Polska. Warszawa, 1833. S. 558). С. Д.

Сведения о битве на Ольшанице содержатся в белорусско-литовских летописях под 1527 г.: в списке Рачинского, в Ольшевском списке, в Евреиновском списке. В последнем приведено другое число убитых татар: «Побил зиме татар князь Костянтин Остроский 20000 на Алшаницы велми с малы ми людми» (ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 170, 192, 213, 235). Подробно сообщает об этой битве Хроника Литовская и Жмойтская, кроме предводителя Константина Острожского называя и других литовских и русских военачальников, указывая также, что в плен был взят крымский царевич Малай-согласно этому сообщению, со стороны татар в битве участвовало 24 тыс человек, из них 10 тыс. турок, и число жертв с татарской стороны также достигало 24 тыс. человек. Стрыйковский в своей хронике также перечисляет участвовавших в битве князей и воевод, которые отразили 34 тыс. татар при этом 24 тыс. были убиты (Strуjkоwski М. Kronika Polska, Litewska Zmodska i wszystkiej Rusi. Warszawa, 1846. T. 2. S. 394). Только у Михалона приведено число воинов с литовской стороны — 3,5 тыс., число указанных им противников литовцев — 25 тыс. — также не совпадает ни с одним из сообщений об этом событии ныне известных белорусско-литовских летописей: видимо, автор пользовался каким-то не дошедшим до нас списком. Михалон приводит также точную дату битвы, но не указывает имен участников.

В Панегирике Альбрехту Мартиновичу Гаштольду, принадлежащем перу Деодата Септенния, упомянута битва с татарами в 40 милях от Киева, идентифицируемая С. Лазуткой и Э. Гудавичюсом с битвой при Ольшанице. В Панегирике преувеличена роль Гаштольда в победе над татарами и не упомянут предводитель литовского войска князь Константин Острожский. (Победа в битве при Ольшанице была воспета в стихах) Т. Жебравского. См.: О pieczeczach dawnej Polski i Litwy. Napisat Teofil Zebrawski. W. Krakowie, 1865. P. 57. Цит. по: Lazutka St., Gudavicius Е. Deodato Septennijaus Gostautu «Panegirika» // Lietuvos istorijos metrastis 1976 m. Vilnius, 1977. P. 84, 88, 89). И. С.

62. 5 августа 1506 г. под белорусским г. Клецком было разгромлено войско крымских царевичей Махмет-Гирея, Бетю-Гирея и Бурнас-солтана, совершившее набег на ВКЛ. Литовским войском командовал кн. Михаил Львович Глинский (о нем см.: Герберштейн. С. 297). Сведения об этой битве содержатся в белорусско-Литовских летописях: Рачинского, Ольшевской, Румянцевской, Евреиновской (ПСРЛ. Т. 35. С. 167, 192, 213, 234), хронике Литовской и Жмойтской (ПСРЛ. Т. 32. С. 101), наиболее подробные — в Хронике Быховца (ПСРЛ. Т. 32. С. 172-173); об этой битве сообщаюттакже Кромер и Стрыйковский (Kromer М. Kronika. Warszawa, 1867. S. 784; Stryjkowski M. Kronika. Т. 2. S. 332-338; idem. O poczatkach. S. 591-597). С. Д., И. С.

63. Имеется в виду битва с татарами в Белоруссии под Давидгородком в 1503 г., описанная в Хронике Быховца (там крепость названа Городком. См.: ПСРЛ. Т. 32. С. 170). Stryjkowski M. Kronika. S. 319; idem. О poczatkach. S. 571. И. С.

64. Сведений о битвах под Стрешином и Чечерском литовско-белорусские летописи не содержат. С. Д.

 65. У Лопушны (под Вишневцем) (в русских летописях — Лопасня) — 28 апреля 1512 г. литовские и польские войска под командованием кн. К. И. Острожского разбили 24-тысячное войско хана Менгли-Гирея. Подробный рассказ о битве см. в летописи Рачинского (ПСРЛ. Т. 35. С. 168); см. также Хронику Литовскую и Жмойтскую (ПСРЛ. Т. 32. С. 104), а также сочинение Стрыйковского (Stryjkowski M. Kronika. Т. 2. S. 371). С. Д., И. С.

66. Сведений о битвах под Лебедином и Белой Церковью литовско-русские летописи не содержат. С. Д.

67. В августе 1519 г. после набега на Белзское, Люблинское и Хелминское воеводства татарское войско было настигнуто на берегу р. Буга собранным на Волыни войском под командованием кн. К. И. Острожского и польскими отрядами. По некоторым данным, Острожский ждал подкрепления, но польские отряды самовольно вступили в сражение, причем во время атаки попали на развалины сожженного татарами Сокаля и расстроили свои ряды. Татарам удалось одержать победу и увести весь полон (см.: Вielski M. Op. cit. Si. 542; а также: ПСРЛ. Т. 35. С. 169); в Хронике Литовский и Жмойтской это событие датировано 1521 г. и отмечено, что собственно литовское войско никакого ущерба не потерпело (ПСРЛ. Т. 32. С. 106). С. Д.

68. Как сообщает M. Бельский, в 1529 г. польский отряд из Подолии предпринял нападение на Очаков, разбил татар и угнал их скот. Когда выяснилось, что эти татары подвластны Ислам-Гирею, союзнику Сигизмунда Г, получившему Очаков в удел от хана Сахиб-Гирея, с которым он помирился, предводители отряда возвратили татарам скот и отправились в Очаков для встречи с Ислам-Гиреем. Тем временем отряд, оставшийся без командования, был разгромлен татарами (Bielski M. Op. cit. S. 542; Stryjkowski M. Kronika. Т. 2. S.. 395). С. Д.

69. Ослам-Солтан — хан Ислам-Гирей I, сын Мухаммад-Гирея I, брат Газы-Гирея I; до 1532 г. на некоторое время захватил трон; был убит в 1537 г. ханом Сахиб-Гиреем I. M. У.

70.«...и из них также избирались народные вожди, короли и пророки». — По наблюдениям Забулиса, высказывания Михалона о выборе предводителей у татар находят соответствие в рассуждениях Тацита о том, что германские короли и вожди избирались или по происхождению или за храбрость (Тацит. Германия 7, 1; Zabulis H. Op. cit. P. 195). И. С.

71. Амос VII, 15. «Но Господь взял меня от овец н сказал мне Господь: иди, пророчествуй к нарвду моему Израилю». И. С.

72. У Михалона неточность: для каркаса юрты употреблялись не лозы, и тростник, а специально обработанные тонкие жерди из ивы и тальника, а. войлок для юрты изготовлялся только из овечьей шерсти. M. У.

73. Наиболее раннее и достоверное описание татарских жилищ на повозках см.: Джиованни дель Плано Карпини. История монголов. Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны. С. 27-28. M. У.

74. Землю они не возделывают, даже самую плодородную... — это утверждение Михалона справедливо лишь для живущих в степной зоне Крыма и неприемлемо для характеристики занятий ряда традиционно оседлых групп» населения татарских ханств, обитающих, в частности, на юге Крымского полуострова. Об обработке татарами земли см. напр.: Барбаро и Контарини о России. С. 149-150. M. У. Сходным образом описывал германцев Тацит (Тацит. Германия 14, 3; Zabulis H. Op. cit. P. 196). И. С., M. У.

75. «...по совету Соломона они питаются одним молоком...» — Соломон. (ум. ок. 928 г. до н. э.), царь Израиля и Иудеи; библейская традиция приписывает ему необычайную мудрость. С. Д. Как совет Соломона питаться одним молоком Литвин, очевидно, истолковал следующий текст Притчей Соломона: «И довольно козьего молока в пишу тебе, в пищу домашним твоим и на продовольствие служанкам твоим» (Притча, 28). А. X.

76. «....не зная хлеба и сикеры». — Сикера — «хмельной, пьяный, брожений напиток, кроме вина» (см.: Даль В. И. Словарь живого великорусского языка. Т. IV. M., 1955. С. 184). Ср.: «Вино — глумливо, сикера — буйна». Притч. 20. А. X.

77. Употребление вина и свинины запрещено мусульманам Кораном. M. У.

78. Вернее, для еды чаще забивали больной, более слабый скот, и тем самым сберегали здоровое стадо. Кроме того, по обычаям татар и по предписанию Корана употребление в пищу падали и мяса околевших животных категорически запрещалось. M. У.

79. ...все они живут без излишеств и в крайней нужде. — Это утверждение Михалона применительно ко всем татарам противоречит его же сведениям о роскоши феодалов, владевших многочисленными рабами, гаремами и т. п. M. У.

80. Филипп. IV, 12: «Умею жить и в скудности, умею жить и в изобилии, научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть в изобилии, и в недостатке». И. С.

81. Коринф. VIII, 15: «Как написано, кто собрал много, ие имел лишнего; и кто мало — не имел недостатка» (Исход. 16, 18). И. С.

82. Кадий — религиозный судья у мусульман; в татарских наречиях — «казый»; фонетическое оформление этого слова у Михалона (причем дважды), видимо, указывает на использование им при написании этой части труда письменных источников нетатарского происхождения. M. У.

83. Обычаи гостеприимства характерны для кочевников и степняков. В их быту, где чрезвычайно редкими были или вообще отсутствовали базары и лавки, не было никакой возможности для покупки продуктов в пути. Поэтому гостеприимство являлось всеобщей необходимостью, порожденной материальными условиями. M. У.

84. ...or синагог... — Речь идет о мечетях. «Синагогами» в европейской латиноязычной литературе того времени традиционно именовали все нехристианские храмы. С. Д.

85. Отмечены параллели с Тацитом (Тацит. Германия, 181; Zabulis H. Op. cit. P. 196). И. С.

86. Барон. —Баронами, следуя обычной практике применения этого термина в латинских документах канцелярии ВКЛ и короны Польской, Михалон называет представителей знати, в данном случае, — видимо, предводителей отдельных улусов, крымских карачаев и беев, возможно, и мурз. С. Д.

87. ...предводители скифов... — «Скифами» латинские источники того времени называли татар. С. Д.

88. Речь, видимо, идет о казанском хане Сагиб-Гирее, в 1532-1551 гг. занимавшем крымский престол. С. Д; M. У.

89. ...в раю своем... — Имеется в виду резиденция хана, название которой. однако, не приведено. В XVI в. место ставки хана часто менялось, о чем свидетельствуют заключительные формулы ханских ярлыков, где наравне с Бахчисараем называются Мараш, Туроуга, Даулят-Сарай, Фарах, Алма-Сарай и др. (Усманов M. А. Жалованные акты Джучиева Улуса XIV-XVI вв. Казань, 1979. С. 36-42). M. У.

90. Отмечено сходство в описании гостеприимства татар у Михалона и германцев у Тацита (Тацит. Германия, 21, 2; Zabulls H. Op. oit. P. 196).. И. С. Ср. прим. 83.

91. Иерем. XXXV, 6, 7. И. С.

92. Неоднократно повторяемое утверждение Михалона о якобы пренебрежительном отношении крымцев к земельной собственности указывает на его-малоосведомленность об укладе их жизни; даже кочевье протекало не на ничейной земле, а на территории, закрепленной за каждым улусом. М. У.

93. «...их отвозят к Таласию и в его райские кущи». — Этот текст показывает знакомство автора с сюжетом о похищении сабинянок у Тита Ливия; там самая красивая из похищенных девушек была предназначена Таласию (Ливий Тит. 1, 9, 11-12). Ср.: «Одну из девиц, самую красивую и привлекательную, похитили, как рассказывают, люди некоего Талассия, и многие спрашивали, кому ее несут, а те, опасаясь, насилия, то и дело выкрикивали, что несут ее Талассию» (Ливий Тит. История Рима от основания города. М., 1989. С. 17). Известно, что подобно греческому свадебному возгласу: «Гименей! Гименей!», слова «Талассий! Талассий!» звучали на римских свадьбах (там же. С. 17, 509; (Zabulls H. Op. cit. P. 196, 205, n. 65). И. С.

94. Сарацины — бытовавшее на Западе название мусульман. М. У.

95. ...любимейшая жена нынешнего турецкого императора... — Имеется в виду Роксолана (Хуррем Султан) (ок. 1505—1561), украинка, жена турецкого султана Сулеймана I Великолепного (1495-1566), правившего в 1520-1560 гг.; оказывала большое влияние на государственные дела. М. У.

96. Селим II (1524-1574), по прозвищу Мест (Пьяница), турецкий султан (1566-1574), сын Роксоланы и Сулеймана Великолепного, стал наследником престола после того, как в результате интриг его матери был казнен старший сын султана Мустафа. М. У.

97. Утверждение Михалона неверно: матерью хана Сахиб-Гирея была Нур-султан (род. ок. 1447, ум. к. 1520), которая в третьем браке (после смерти казанских ханов Халиля и Ибрагима) вышла замуж за Менгли-Гирея (см. прим. 41). О ней см. подробнее: Бережков М. Нур-салтан, царица крымская (историко-биографический очерк) // Известия Таврической ученой архивной комиссии. Симферополь, 1897. № 27. С. 1-17). М. У.

98. ...янычары... происходят от нашей христианской крови. — Янычары — регулярная пехота в Османской империи, созданная ок. 1330 г. Корпус янычар формировался не только из пленных, но и из христиан — подданных султана и турков; был ликвидирован в 1826 г. Рассуждения Литвина о роли выходцев из христианских стран "при турецком дворе справедливы лишь отчасти и отражают хотя и не столь уж редкие, но все же изолированные случаи карьеры, сделанной пленными, принявшими ислам, и ниже он сам говорит о тяжелой участи пленников, обращенных в рабство. С. Д.

99. «...помеченные тавром». Тавро — «клеймо, знак, метка». (См. Даль В. И. Словарь живого великорусского языка. Т. IV. С. 385). А. X.

100. "на родине... для мазей". — Забулис сопоставил этот текст с речью Агриколы из произведения Тацита «О жизни Юлия Агриколы» (37, 2-3). В данном тексте, по Забулису, литературные реминисценции переплелись с распространенными в народе слухами о зверствах татар, с наездами которых к тому же ассоциировались бесчинства, творимые феодалами, враждовавшими друг с другом (например, Радзивиллами и Гаштольдами). Zabulls H. Op. cit. P. 192. И. С.

101. «впрочем... не помогут нам».—Отрывок отличается эпическим стилем. Возвышенность слога и вычурность фраз ведут, по Забулису, к Энеиде Р Вергилия, а именно к тому отрывку, где описано настроение Энея, всматривающегося в неизвестное (Aen. I, 94-101, 199-206). Следующий далее текст Трактата предостерегает князя от опасности гибели всего литовского народа. Неожиданное объяснение содержания приведенного отрывка речи пленника Забулис находит в IV фрагменте, в сообщении об измене Глинского. Сопоставив с текстом жалобу на Радзивилла, в которой распря между магнатами приравнивается к предательству Глинского, Забулис указывает на внутреннюю связь приведенных отрывков из I и III фрагментов. Предостережение князю таким образом является не просто фразой, а становится выражением вполне реальных опасений за будущее Литвы, если сородичи не откажутся от плохих обычаев (Малиновский И. И. Сборник материалов, относящихся к истории панов рады Великого княжества Литовского. Томск, 1901. С. 396-397; Zabulis H. Op. cit. S. 191-194). И. С.

102. Сцену прощания с земляком в Каффе филологи считают элементом риторизированной литературы. Драматическая, исполненная пафоса речь пленника не добавляет никаких конкретных деталей, к уже обрисованному Литвином положению рабов, но усиливает воздействие идеи автора: чтобы избежать гибели, литовцы должны отказаться от пагубных обычаев во имя любви к родине, веры в истинного бога. И. С.

103. Еще в княжение Василия III ногайские мурзы выхлопотали от него разрешение, подтвержденное впоследствии Иваном IV, «ногайским гостям ездити к Москве с коньми и со всяким товаром». Этим разрешением ногайцы пользовались очень широко. В 1524 г., например, от ногайских князей в Москву прибыли послы в сопровождении 4700 «гостей», пригнавшие 8000 коней, в 1569 г. в Москву тысяча ногайцев привела 8000 коней и т. п. Эти громадные табуны ставились на лугу у Симонова монастыря, где и производился торг (История Москвы. Т. I: Период феодализма XII-XVII вв. М., 1952. С. 171). Ср. комм. 9. С. Д.

104. Имеется в виду предписанное мусульманам Кораном обязательное ритуальное омовение перед молитвой. С. Д.

105. Меха составляли одну из важнейших статей русского экспорта, одновременно Русь импортировала драгоценные металлы (и в виде сырья, и в виде готовых изделий), предназначавшиеся для изготовления ювелирных изделий и прежде всего для чеканки денег. С. Д.

Извлечение из фрагмента третьей книги

Они москвитяне до такой степени не признают пряностей, что и за пасхальными трапезами довольствуются такими приправами: серой солью, горчицей, чесноком, луком и плодами своей земли не только простолюдины, но даже и высшая знать (optimates), и верховный вождь (summus dux) их, захвативший наши крепости, коих уже кичливо насчитывает 73 106.

На пиршественном столе князя (principis) среди золотых сосудов и местных яств бывает все же немного перца, однако его подают сырым отдельно в чашах, но никто к нему не прикасается. А литвины питаются изысканными заморскими яствами, пьют разнообразные вина, отсюда и разные болезни. Впрочем, москвитяне (Mosci), татары и турки, хотя и владеют землями, родящими виноград, однако вина не пьют, но, продавая христианам, получают за него средства на ведение войны. Они убеждены, что исполняют волю божью, если каким-либо способом истребляют христианскую кровь.

Татары перекопские точно так же не признают пряностей и пьют молоко и колодезную воду, которая во всей равнинной Таврике редко встречается не горькая, а еще реже — чистая, разве только отыщется очень глубоко в недрах земли. Предки наши избегали заморских яств и напитков. Трезвые и воздержанные, всю свою славу они мыслили в военном деле, удовольствие — в оружии, конях, многочисленных слугах и во всем сильном и храбром, что служит Марсу; и когда они отражали чужеземцев, то расширили свои пределы от одного моря до другого, и называли их враги хоробра Литва (Chorobra Litwa) 107, то есть храбрая Литва. Нет в городах литовских более часто встречающегося дела, чем приготовление из пшеницы пива и водки 108. Берут эти напитки и идущие на войну и стекающиеся  на богослужения. Так как люди привыкли к ним дома то стоит им только отведать в походе непривычной для них воды, как они умирают от боли в животе и расстройства желудка. Крестьяне, забросив сельские работы, сходятся в кабаках. Там они кутят дни и ночи, заставляя ученых медведей увеселять своих товарищей по попойке плясками под звуки волынки. Вот почему случается, что, когда, прокутив имущество, люди начинают голодать, то вступают на путь грабежа и разбоя, так что в любой литовской земле за один месяц за это преступление платят головой больше людей, чем за сто или двести лет во всех землях татар и москвитян (Moscovum), где пьянство запрещено. Воистину у татар тот, кто лишь попробует вина, получает восемьдесят ударов палками и платит штраф таким же количеством монет. В Московии (Moscovia) же нигде нет кабаков. Посему если у какого-либо главы семьи найдут лишь каплю вина, то весь его дом разоряют, имущество изымают, семью и его соседей по деревне избивают, а его самого обрекают на пожизненное заключение. С соседями обходятся так сурово, поскольку считается, что они заражены этим общением и являются сообщниками страшного преступления 109. У нас же не столько власти (magistratus), сколько сама неумеренность или потасовка, возникшая во время пьянки, губят пьяниц. День для них начинается с питья огненной воды. «Вина, вина!» — кричат они еще в постели. Пьется потом эта вот отрава мужчинами, женщинами, юношами на улицах, площадях, по дорогам; а отравившись, они ничего после не могут делать, кроме как спать; а кто только пристрастился к этому злу, в том непрестанно растет желание пить. Ни иудеи (judaei), ни сарацины не допускают, чтобы кто-то из народа их погиб от бедности — такая любовь процветает среди них; ни один сарацин не смеет съесть ни кусочка пищи, прежде чем она не будет измельчена и смешана, чтобы каждому из присутствующих досталось равное ее количество.

А так как москвитяне (Mosci) воздерживаются от пьянства, то города их славятся разными искусными мастерами; они, посылая нам деревянные ковши и посохи, помогающие при ходьбе немощным, старым, пьяным, а также чепраки, мечи, фалеры и разное вооружение, отбирают у нас золото

110.Прежде москвитяне (Moscovitae) были в таком рабстве у заволжских татар (tartarorum zavolhensium), что князь их наряду с прочим раболепием выходил навстречу любому послу императора и ежегодно приходящему в Московию (in Moscoviam) сборщику налогов (census exactori) за стены города и, взяв его коня под уздцы, пеший отводил всадника ко двору. И посол сидел на княжеском (ducali) троне, а он сам коленопреклоненно слушал послов 111. Так что и сегодня заволжские и происшедшие от них перекопские татары называют князя москвитян (Moscovum) своим холопом (cholop), то есть мужиком (rusticum). Но без основания. Ведь себя и своих людей  избавил от этого господства Иван (Johannes), дед того Ивана сына Василия, который ныне держит в руках кормило власти, обратив народ к трезвости и повсюду запретив кабаки 112. Он расширил свои владения, подчинив себе Рязань (Rezani), Тверь (Twer), Суздаль (Susdal), Володов (Volodow) и другие соседние княжества (comitatibus) 113. Он же, когда король Польши Казимир (Casimiro rege Poloniae) и князь Литвы (duсе Litvaniae) 114 сражался в Пруссии (Prussia) с крестоносцами (cruciferos) за границы королевства, а народ наш погрязал в распущенности, отнял и присоединил к своей вотчине литовские земли (Litvanicas provincias), Новгород (Novohrod), Псков  (Pskow), Север (Siewier) и прочие 115; он, спаситель и творец государства, был причислен своими людьми к лику святых. — Ведь и стольный град свой он украсил кирпичной крепостью 116, а дворец — каменными фигурами по образцу Фидия 117, позолотив купола некоторых его часовен (sacellorum). Также и рожденный им Василий (Basilius) 118, поддерживая ту же трезвость и ту же умеренность нравов, в год 1514 в последний день июля отнятую у нас хитростью Михаила Глинского (Michaelis Hlinscii) 119 крепость и землю со Смоленском (Smolensco) присоединил к своей вотчине 120. Вот почему он расширил стольный  град свой Москву (Moscwam), включив в нее деревню (vico) Наливки (Nalewki) 121, создание наших наемных воинов, дав ей название на позор нашего хмельного народа. Ведь «налей» соответствует латинскому «Infunde». Точно так же рожденный от него, правящий ныне 122, хотя и отдал нам одну крепость 123. но между тем в наших пределах воздвиг три крепости: Себеж (Sebesz), Велиж (Velisz), Заволочье (Zawlocz) 124. Он в такой трезвости держит своих людей, что ни в чем не уступает татарам, рабом которых некогда был; и он оберегает свободу немягким сукном, не сверкающим золотом, но железом; и он держит людей своих во всеоружии, укрепляет крепости постоянной охраной; он не выпрашивает мира, а отвечает на силу силой,, умеренность его народа равна умеренности, а трезвость — трезвости татарской (tartaricam); говорят, что образом жизни он подражает образу жизни нашего героя Витовта (Vitovdum).

Извлечение из четвертого фрагмента

Татары превосходят нас и в правосудии 125. Ведь они возвращают немедленно каждому то, что ему принадлежит. У нас же забирает судья (iudex) десятину (decimam partem) от стоимости спорной вещи (rei iudicatae) у невиновного истца (ab actore), и эта плата судье называется пересуд (Реrеssud) 126. Она подлежит уплате тут же, в суде. Когда же дело касается небольшого клочка земли, то дают не десятину, но сто грошей, каждый стоимостью двух круциат (cruciatos), немецких монет, да еще половины круциаты 127, хотя спорная вещь и не стоила того. От большего же всегда берет десятину,. от всего владения в целом, сколько бы ни оттягали по суду.

В делах же о личных обидах и оскорблениях, вменяющих в. вину насилие, он берет у ответчика (а rео) крупную сумму,. столько, сколько присуждает истцу 128. А присуждает он истцу из такого своего корыстолюбия, даже открыто поддерживая клевещущего, за любое его оскорбление мужчине — по двадцати коп 129 грошей, женщине — по сорок, за убыток же, который клеветник нанес, принеся ложную клятву, по сто и тысяче, если даже оказывается, что все его имущество не стоит и одной копы. И за убийство выносится приговор не по божьему закону,. чтобы отмщалось кровью за кровь, но в виде денежного штрафа  с судейской десятиной 130. Поэтому здесь так часто совершаются убийства. И пусть даже прямодушный истец, выиграв дело, удовлетворится смиренными словами ответчика, но нe судья. Ведь он судья.—В. М. всегда гребет деньги, из одного — штрафные, из другого — десятинные.

Он берет десятину и за утверждение сделок и договоров. В уголовных же делах берет не десятую часть, а все, что ни оказалось бы краденого или отнятого у разбойника, и этот его. доход называется лице (Litze) 131. Когда же краденую вещь, найденную у вора или у отнявшего ее, нужно нести к другому судье, всю ее стоимость полностью берет первый судья. Так что у нас отыскивающему украденную вещь необходимо заплатить властям (magistratum) больше, чем стоит сама вещь; посему многие, видя это, не осмеливаются из-за этого вступать в тяжбу за свой воровски уведенный или силой отнятый скот. Вор же, пойманный с поличным, не подлежит суду того места, где совершил преступление или был пойман, но его долгими путями ведут на суд к его господину, подчас к тому, в чей дом он сносил краденое 132. Вследствие чего кражи совершаются безнаказанно. А у соседних с нами татар и москвитян (Moscos) судебное разбирательство надо всеми подданными вельмож  (baronum) и дворян (nobilium) как в гражданских, так и в уголовных делах передано не какому-то частному лицу, но общественному и законному (ordinario) чиновнику, причем трезвому и живущему вместе с другими. Наши же делают это поодиночке и пьют, удалив свидетелей (arbitris et testibus), и могут делать, что им угодно. Получает также у нас председатель суда (praeses) кроме штрафа за преступление 12 грошей с лошади, которую кто-то украл и, объявив ее бродячею, отводит в конюшню суда 133. Также и с человека, ни за что посаженного в тюрьму, он получает столько же грошей, полагая, что это вознаграждение законно, так как и тюрьмы и конюшни должны оплачиваться. Также и слуга судьи, исполнитель приговора, получает десятину от спорной вещи. Десятину даже без суда берет он с должника или с кредитора, или с вещи, оставленной под залог, даже если он не отказывается от уплаты долга. И писарь (notarius) получает десятину за составление решения, а за любую другую работу тоже кое-что: только за печать на вызове в суд по грошовому делу берет четыре. И чтобы все продавалось дороже, необходимо сделать повторный вызов в суд 134 и его скрепить печатью и подписью помощника писаря (protonotarii), поскольку писарь может быть занят другими делами, и потому иногда, если этого не сделать, ответчик ускользает без вызова в суд, так как бежать свойственно его натуре. Также берет другой служитель (apparitor); виж (Wisz) 135, назначающий день суда, даже по самому мелкому делу, если он представляет воеводу (palatine) — пятьдесят грошей, если его наместника (vicarii) —30, если королевский или таким называет себя— 100. Берет столько же, то есть 100 или 50, или самое малое 30, еще один. А тот, кто вызывает ответчика и приводит по делу с вызовом, называется децкий (deczki) 136. Берет столько же и член суда (satelles), который с началом тяжбы отряжается для вызова или опроса свидетелей, для осмотра поля или луга, вытоптанного или потравленного чужим скотом или иного менее серьезного ущерба. Если у бедняка не окажется таких денег, у него отбирают скот. Несправедливо и то, что если бедняку понадобится призвать (к суду) кого-то из магнатов (е magnatibus), то даже за огромное вознаграждение он не сыщет служителя. Не менее несправедливо и то, что мой более имущий сосед, хотя бы владеющий частью общего со мною села (pagi), имеет другую подсудность: 137 его не так легко вызвать в суд, как меня. И чтобы лишить нас права пользования апелляцией (appellationis), оно обложено огромным штрафом, как об этом сказано в Лит/овском/ стат/уте/ разд/ел/ 6, ст. 1 138. Против имущих запрещены так же вадиумы (vadia) 139, которые служат для бедных оружием и словно оборонительным щитом. К тому же всякий назначается в свидетели в любых делах, кроме межевых 140, и ему вполне доверяют без присяги, и он делает лжесвидетельство жизненным поприщем. Общественной книги для занесения в нее купчих  (venditiones) и прочего у нас нет, кроме частных листов (schedas) 141. Ответчик, даже если доказано, что он похитил чужое имущество или совершил насилие, приводится в суд лишь по истечении месяца после вызова 142. К тому же, если у меня похитят лошадь, стоющую 50 или 100 грошей, в самое горячее время полевых работ, то я не могу позвать похитителя в суд прежде, чем заплачу за позов (citaturo) члену суда полную стоимость похищенной лошади, хотя после не только не получу возмещения убытков, но и виновного привлекут к суду лишь месяц спустя. Итак, пострадавший (iniuria affectus) или все оставляет похитителю, или все равно отдает под давлением силы и хитрости.

Во время обнародования литовских законов 143 (legum litvanicorum) вол стоил 50 грошей, корова — 30 144. Ныне эти цены намного выросли. А в других местах, находящихся под властью короля Польши, ответчику не предоставляются такие поблажки и не требуются такие расходы, чтобы вызвать в суд. Но служитель получает за вызов ответчика в суд полгроша. А королевская грамота, по которой вызывают в суд, имеет вес и без подписи помощника писаря. И она не так дорого стоит, даже по указу (edicto) короля Сигизмунда (Sigismundi) в польском Пиотрковском стат. (stat. polonicis Piotrcoviensibus) 1511 года от Рождества Христова ее повелевалось давать даром. И судья даже при самой крупной спорной вещи получает не десятую часть ее стоимости, но довольствуется двумя или самое большее четырьмя малыми нашими грошами, которые оцениваются в 8 немецких круциат. У нас по причине взимания трижды двойных десятин со спорной вещи судья — сам себе судья: и словно насадив наживку на крючок, он всегда ведет к осуждению, даже затемняя часть законов. Даже законы язычников (ethnicorum) запрещают оплату правосудия. У нас этот обычай платить.—В. М. возник не так давно от пагубной привычки высшей знати (procerum primorum) приспосабливать законы к своим выгодам, в силу которых никто не может владеть ничем, что не зависело бы от судебной власти. Например: если кто-то или враждебный мне, или поддерживающий судью и ищущий выгоду похищает мои деньги или присваивает данное взаймы (depositum) или вверенное (creditum), или занимает мою землю, я ничего из этого не могу получить у него, прежде чем не дам судье и приближенным (familiaribus) его десятины и все прочие поборы, на что непременно быстро уйдут все мои деньги, если точно так же еще раз или дважды тот же самый честный друг этого судьи открыто со мной проделает. Если же подосланный (emissarius) судьею крадет или украдкой отнимает у меня золото, серебро и прочее, то все это переходит к председателю 145. Вот как правосудие, светлейший князь, в вотчине (patrimonio) твоей, воздает каждому по делам его, вот оно святое право 146.

Хотя из числа знати (optimarum) два воеводы во всей Литве исполняют обязанность судьи, находясь поблизости друг от друга 147, но разве достаточно их, чтобы рассудить тяжбы столь многих людей и стольких земель? Особенно потому, что они же заняты государственными делами. Ибо они называются воеводы (voivodae), то есть предводители войска (belli duces). Понятно, что поэтому они, занятые множеством и общественных и частных дел, разбирают тяжбы в праздничные дни, когда они свободны. Но плохо еще и то, что у них нет постоянного места суда (tribunalia). Часто надо пройти более 50 миль, чтобы обратиться в суд за разбирательством о нанесенном ущербе. Несчастные люди идут от границ Жемайтии (Samagitiae) и Ливонии до пределов Мазовии (Masoviae) и Московии в поисках  обычного судьи. До сих пор ежегодно 40 дней, посвященных у нас поминовению страстей Господних, посту и молитве, мы постоянно проводим в делах, разбирая тяжбы 148. Эти воеводы имеют своих наместников, которые тоже, холя тело, сидят обыкновенно вместо суда среди шума пирушек, мало сведущие в юриспруденции (iurisprudentia), но исправно взимающие свой пересуд. А москвитяне (Moscovitae) хвалятся тем, что от нас переняли законы Витовта (leges Vitowdinas) 149, которыми мы уже пренебрегаем, а от татар — оружие, одежду и способ ведения войны без обозов, без редкостных яств и напитков.        далее