Хрущев — строитель тоталитаризма с человеческим лицом

Хрущев — соратник Сталина

В начале 30-х годов Кагановичу понравился секретарь Бауманского райкома партии Москвы Хрущев. Каганович пригласил Сталина на собрание партактива района, которое будет вести Хрущев. Они пристроились в отдельной ложе за занавеской. Послушав, как Хрущев яростно громит оппозиционеров, Сталин сказал:

— Да, парень неплохой. Надо подумать. Может быть, поставим его на твое место секретарем Московского комитета партии?

Каганович похолодел, решив, что он погиб:

— А как же я?

— Тебя назначим наркомом путей сообщения. Транспорт надо укреплять.

Каганович успокоился. Вскоре он сказал Хрущеву, что складывается такое мнение — поставить его секретарем МК.

— А как же вы?

— За меня не беспокойся.

— Нельзя меня ставить так высоко, — сказал Хрущев, — у меня были ошибки. Я когда был в Донбассе, мне старые партийцы дали подписать какую-то бумагу в защиту троцкистов. Я, мальчишка, не разобрался и подписал.

— Ты, Никита, никому об этом не говори, — посоветовал Каганович и вскоре ушел.

Хрущев позвонил в секретариат Сталина и попросил принять его на три минуты. Секретарь доложил Сталину и пригласил Хрущева.

Тот прямо с порога заявил:

— Товарищ Сталин, мне говорил товарищ Каганович, что возможно рассмотрение моей кандидатуры на повышение. Я должен сообщить, что мальчишкой подписывал бумагу, которую дали мне старые партийцы. Это оказалось каким-то троцкистским письмом.

— Так что же вы, товарищ Хрущев, и сегодня так по-троцкистски думаете?

— Да нет, товарищ Сталин, я по-троцкистски ни тогда, ни сейчас не думал.

— Ну ладно. Идите. Мы подумаем.

Вскоре Хрущева пригласили на заседание Политбюро. Он приехал в Кремль заранее и вместе с членами Политбюро ждал в предбаннике начала заседания. Пришел Сталин, и все пошли в зал заседаний. Пошел и Хрущев. Но его остановил секретарь: «Вы ждите, вас вызовут». Часа три Хрущев ждал, пока на заседании рассматривались другие вопросы. Наконец его вызвали.

Сталин сказал:

— Есть такое мнение: назначить товарища Хрущева первым секретарем МК. Какие будут предложения?

Встал Каганович:

— Товарища Хрущева нельзя ставить на это место: он подписывал троцкистские письма...

Сталин перебил его:

— Мы это знаем.

Хрущева утвердили на новую должность.

* * *

Присоединили к СССР земли Западной Украины и Западной Белоруссии. Хрущев, возглавлявший Украину, представил план размежевания, по которому почти все забрал себе, перешел Мазурские болота, вторгся в леса, присоединил Беловежскую Пущу, Пинск, Двинск, Брест.

В приемной у Сталина Хрущев встретился с руководителем Белоруссии Пономаренко. Тот его приветствовал почтительно, как старшего:

— Здравствуйте, Никита Сергеевич.

Хрущев буркнул:

— Здравствуй.

Потом спросил у Пономаренко, видел ли он план раздела. Пономаренко сказал, что не со всем согласен: понятие Западной Белоруссии фактически уничтожено, а этого нельзя допустить. Хрущев рассердился:

— Наши ученые считают... серьезно подошли...

Пономаренко в ответ:

— И у нас есть ученые... и мы...

Хрущев обругал Пономаренко и пригрозил ему.

Они вошли в кабинет.

— Здорово, гетманы! — с улыбкой сказал Сталин.

Хрущев показал свой план.

— Покажи на карте, там рельеф виднее, — велел Сталин.

Хрущев «заблудился» и сунулся было в Восточную Пруссию. Сталин усмехнулся:

— Тебе и это подавай?

Пономаренко пожаловался:

— Понятие Западной Белоруссии исчезает, а это политически неправильно. Мы столько писали о радости воссоединения родственного населения, а где же воссоединение?

Сталин спросил у Пономаренко:

— Ты думаешь, у тебя им будет житься лучше, чем у Хрущева?

— Нет, не думаю, может быть, даже там и лучше, но дорога идея воссоединения.

Сталин обернулся к Хрущеву:

— Петлюры уже нет, Скоропадского нет, Винниченко нет, так кто же это составлял?

Хрущев обмер. Сталин смягчился:

— Что, скажи правду, браток, тебе леску захотелось?

Хрущев с облегчением подхватил:

— Да. Все степь, без своего леска тяжело.

— Ну, так на тебе... — И Сталин провел черту так, что небольшая полоска зеленого массива отошла к Украине.

А потом обнаружилось, что на карте зеленым обозначались не только леса, но и болота. И тот район, что Сталин прирезал Украине, звался Жабий, там одни топи, лягушки да жабы. Никакого леса! Когда это выяснилось, Хрущева стали дразнить. Приедет он в ЦК, а его донимают:

— Ну, как там в Жабьем районе? Как твои жабки, лягушки?

Даже квакали ему в знак приветствия.

* * *

В середине октября 1941 года Хрущев руководил эвакуацией правительственных учреждений в Куйбышев. Однажды он вбежал к Сталину с сообщением, что немцы уже через час будут в Москве. У Сталина было много каналов информации. Он, видимо, знал то, чего не знал Хрущев. Попросил его подождать и начал просматривать бумаги. Прошло двадцать, сорок минут, прошел час. Сталин поднял телефонную трубку, что-то сказал. Потом повернулся к Хрущеву: «Ну, где твои немцы, Никита?! Где твои немцы?!» — и, свирепея, стал бить его телефонной трубкой по голове.

***

Вечером 6 ноября 1944 года на даче у Сталина был праздничный ужин. Принесли депешу. Сталин прочитал ее и громко закричал: «Киев взят! Пляши, Никита, пляши!» — и Хрущев пустился в пляс.

* * *

Во время войны один из сыновей Хрущева попал в плен, и Хрущев попросил Сталина помочь. Сталин отказался. После войны сын вернулся и оказался перед судом военного трибунала. Хрущев снова позвонил Сталину. Сталин ответил: «А почему ты звонишь мне? Позвони председателю трибунала», — и повесил трубку.

* * *

Хрущев выдвинул идею агрогородов. С тех пор Сталин часто называл его «мой маленький Маркс».

* * *

Надписи на памятниках, сооружаемых во всех городах, делал Сталин. Обычно это было что-то однообразно официозное типа: «Н.В. Гоголю от советского правительства». В Киеве поставили памятник генералу Ватутину и с ведома секретаря ЦК компартии Украины Хрущева написали на украинском языке: «Генералу Ватутину от украинского народа». Храпченко был в это время в Киеве и, возвратясь в Москву, донес Сталину. Хрущеву попало за своеволие.

***
После войны Хрущев спал с пистолетом под подушкой, чтобы успеть застрелиться, если придут арестовывать.

* * *

Аудиенция для интеллигенции. Писатель Николай Вирта удостоился высочайшей милости показать свое новое произведение Сталину. Поскребышев провел его в большую комнату, где все Политбюро сидело вокруг Сталина на кошме.

Хрущев, в надетом наизнанку полушубке, с балалайкой в руках, пел неприличные частушки и приплясывал. Сталин ржал. Когда Хрущев закончил, он усадил его рядом и благосклонно приобнял. Тот, растроганный, тоже обнял Сталина. Видимо, это было излишне фамильярно, и Сталин в ответ принялся выбивать трубку о лысину Хрущева. Лысина побагровела, но Хрущев не смел пошевелиться. Затем Сталин встал и, пригласив Вирту следовать за ним, отправился руководить литературой.

* * *

Хрущев пересказывал Эренбургу свою беседу со Сталиным. Вождь наставлял: «Нужно дать излиться народному гневу. Нужно, чтобы при их выселении в подворотнях происходили расправы». «Кого их?» — прикинулся дурачком Хрущев. «Евреев, — пояснил Сталин. — И вообще доехать до места жительства должно не более половины».

Хрущев — лидер оттепели

Предосторожность. Перед докладом о культе личности Хрущев бегал в Мавзолей пощупать пульс у Сталина.

* * *

Ворошилов был против доклада на ХХ съезде:

— С нас спросят.

Хрущев отвечал:

— Да, спросят, но я знаю, что ответить.

* * *

На ХХ съезде Хрущев получил из зала записку: «Где же вы были при Сталине?» Хрущев спросил: «Кто это написал?» Никто не ответил. Он сказал: «Вот и я был там же».

* * *

Когда Сталина вынесли из Мавзолея, около усыпальницы видели Хрущева с раскладушкой — примеривался.

* * *

Сталина вынесли из Мавзолея и предложили разным странам взять его к себе. Никто, кроме Израиля, не захотел. Тогда Хрущев сказал: «Ладно, пусть остается. Израилю не дадим — еще воскреснет!»

***
Сталин воскрес. Косыгин бежал в Индию, Ворошилов — в Китай, Хрущев решил пересидеть в кукурузе.

* * *

Экзотическая деревня. В деревне Дракино всем дают прозвища в честь политических деятелей: есть два Троцких, Ленин, Бухарин, Булганин, Маленков, три Молотова, два Хрущева, Сталин и другие. Превосходны диалоги.

— Эй, Троцкий, неси навоз!

— Пусть Молотов носит.

— А Молотов воды принесет!

— Тебя, Сталин, хлебом не корми, только дай руководяще указывать!

— Сталин без гениальных указаниев жить не может, а что не так — в нос или в глаз!

— Надо его с бригадиров сымать и Хрущева ставить.

— Лучше Ленина. Хоть и молодой еще, а с понятием. А твово Хрущева кто слушать станет?

— На безрыбье и Хрущев Ленин, лишь бы не Сталин!

* * *

Литературовед Вадим Кожинов рассказывал мне. В конце 50-х годов Петр Палиевский и Олег Михайлов ходили по улице и пели:

Под солнцем родины мы крепнем год от года,
Мы делу Ленина и Сталина верны,
В стеклянных ящиках хранятся два урода
Коммунистической партии страны.

* * *

Каких бы за ним ни было грехов, но на ХХ съезде Хрущев совершил исторический поступок. Значение его личности чувствовал де Голль: в его приемной портрет Хрущева висел рядом с портретами Кеннеди и Неру.

***

Нам позор на всю Европу
За такую срамоту:
Тридцать лет лизали жопу —
Оказалось, что не ту.
Только мы не унываем,
Смело мы глядим вперед —
Наша партия родная
Нам другую подберет.

* * *

Загадка.

Кто не сеет и не пашет,

А огромной шляпой машет?

* * *

Звонит какая-то женщина. У телефона жена Хрущева Нина Петровна.

— Попросите, пожалуйста, Никиту Сергеевича, я его соученица.

— Потаскуха ты, а не соученица! Он же нигде не учился!

* * *

Ворошиловский стрелок. Хрущев рассказывал, что однажды в подмосковном охотничьем хозяйстве он настрелял куропаток больше, чем лучший стрелок Советского Союза Клим Ворошилов.

* * *

Завещание Сталина. В руки Хрущева попали два оставленных Сталиным перед смертью запечатанных конверта. На первом было написано: «Вскрыть, когда стране будет плохо». Он вскрыл конверт и обнаружил записку: «Вали все на меня. И.Сталин». Пришло время и для второго конверта, на котором было написано: «Вскрыть, когда будет совсем плохо». В конверте лежала записка: «Делай все, как я. И.Сталин».

Хрущев и реабилитация

Сколько народу погибло по разным обстоятельствам, даровитейшие по жестокости Вождя!.. — мы, немногие уцелевшие, пережили не только себя, но и других: ведь из нашей жизни исторгнуто столько лет, в течение которых молодые молча дошли до старости, а старики почти до самых границ человеческого возраста.

                                                                                                            Тацит

* * *

Хрущев ввел в Конституцию СССР новую статью: «Граждане СССР имеют право на посмертную реабилитацию».

* * *

Эта женщина пришла в камеру в тапочках и халате. Неделю плакала и молчала. Потом рассказала свою историю одной из соседок по камере — Марии Демченко.

Она полячка. В Гражданскую войну пришла в Россию вместе с мужем, одним из руководителей Красной Армии, помогавшей восставшим крестьянам Галиции. В начале 30-х годов мужа расстреляли как польского шпиона. А через год она полюбила Агранова, заместителя наркома внутренних дел. В 1937 году и его арестовали. Уходя, он говорил: это ошибка. Через несколько дней ей позвонили из тюрьмы и попросили срочно приехать, так как речь идет о судьбе ее мужа. И она как была, в халате и тапочках, поехала. Допрос длился сутки. Она должна была подтвердить, что ее муж шпион. О ее тело следователь гасил папиросы. Она плакала, но не соглашалась. Ее повели к начальству. Войдя в комнату, она увидела нескольких человек, и главный из них показался ей знакомым. На этот раз с ней обращались предупредительно, выражали сочувствие и обещали помочь, если она соблюдет формальности и подпишет малозначащие бумаги. И вдруг она узнала в главном коллегу ее мужа, бывавшего у них дома, и бросилась к нему. Тот оттолкнул ее так, что она отлетела к стене и упала. Он пнул ее сапогом и потребовал подтвердить виновность Агранова. Но, сколько ее ни били, она ничего не подписывала. К следующему допросу тактику сменили. Ей сказали, что муж пострадал из-за нее. У нее темное прошлое: первый муж шпион и сама она подозревается. Если она возьмет вину на себя, Агранов будет освобожден. В протоколе она может даже подчеркнуть, что он ничего не знал о ее деятельности. Это она подписала.

Мария Демченко, бывший директор Партиздата Украины и жена крупного партийного деятеля, осторожно объяснила Аграновой, что ее обманули, что, оговорив себя, она лишь усугубила положение мужа, так как он, заместитель наркома, зная о «деятельности» своей жены — а по логике органов не мог не знать, — молчал.

Агранова стала биться в железную дверь и требовать, чтобы ей вернули протокол. Ее увели, а часа через два приволокли назад. Когда к ней вернулось сознание, она опять была у двери — и вскоре опять лежала без сознания. И так несколько раз.

Через неделю Демченко услали по этапу. Агранова дала ей платочек: «Это будет ваш талисман. Все мы, сидящие в этой камере, погибнем. Но вы должны жить и рассказать правду: что я и мой муж ни в чем не повинны». Демченко унесла этот платочек в ссылку. Через десять лет ее выпустили. Она поселилась в Запорожье. Когда в 47-м ее арестовали снова, квартирная хозяйка первым делом передала ей в тюрьму платочек Аграновой.

В 54-м началась реабилитация. Муж Демченко когда-то был секретарем Киевского обкома, и Хрущев работал у него инструктором. Она написала Хрущеву, тот ее пригласил и сам вернул ей партбилет. Он сказал:

— Да, жалко, много хороших людей пострадало, — и назвал несколько знакомых имен. — А вот еще личность была — Агранов. Вы его, наверное, не знали.

Когда Демченко шла на прием, у нее и в мыслях не было рассказать об Аграновой: ее собственный сын еще не был реабилитирован... Но когда Хрущев упомянул это имя, она уже не могла молчать.

Однако ни Демченко, ни Хрущев, искренне сочувствуя Аграновой, не вспомнили вот о чем. Это Агранов руководил в ОГПУ подготовкой процесса над эсерами; это он был противником свободной издательской деятельности и он по поручению Феликса Дзержинского занимался высылкой за рубеж цвета русской интеллигенции — Николая Бердяева, Питирима Сорокина, Федора Степуна, Николая Лосского и многих других российских интеллектуалов, а также грузинских меньшевиков...

***
Друг Фрунзе Александр Маркович Певзнер вместе с ним совершил поход в Среднюю Азию и стал послом Советской России в Бухаре при дворе эмира. С эмиром он тоже подружился. Когда у посла родилась дочь Ада, эмир подарил ей драгоценное кольцо и ковер. (Спустя десятилетия, в конце войны, у Ады Александровны маленький сын заболел от недоедания; она продала и кольцо, и ковер и выходила сына.

Впоследствии этот мальчик, Александр Поляков, стал одним из ведущих физиков мира.)

Потом посол Певзнер как принципиальный коммунист организовал в Бухаре восстание, покончившее с эмирской властью. В начале 30-х годов как один из руководителей Украины (член Политбюро Украинской компартии) и нарком финансов СССР он принимал участие в репрессиях против крестьянства. В эти годы он жил на даче под Киевом по соседству с Хрущевым. В 1937 году, в связи с назначением наркомом легкой промышленности СССР, Певзнера вызвали из Киева в Москву и в самолете арестовали. На Лубянке он просидел семь месяцев, плохо поддавался «обработке» со стороны следователей, потому и погиб еще до приговора.

В 1952 году Аду Александровну как дочь врага народа уволили из института, в котором она работала. Через год, после смерти Сталина, она рассказала о своих неприятностях бывшему крупному партийному деятелю Петровскому, а тот передал это Хрущеву. В 1954 году тот позвонил Аде Александровне и сказал:

— Что же ты мне не позвонишь? Я могу помочь. Отца твоего я знал. Мы его реабилитируем. Тебе выдадим двадцать пять тысяч рублей. (Деньги по тем временам огромные!)

— Я за кровь отца денег не возьму! — отрезала Ада Александровна и повесила трубку. Вскоре в институт пришло предписание за подписью Маленкова восстановить Аду Александровну на работе. Директор института, издавший приказ об увольнении дочери врага народа, позвонил ей сам:

— Ада Александровна, что же это вы нас забыли? Выходите с завтрашнего дня на работу.

* * *

Официальные власти призывали в оттепель не выносить сор из избы и не писать о трагических аспектах советской истории. Ахматова с возмущением сказала по этому поводу: «Это что же, они считают сором миллионы загубленных жизней?»

* * *

На закате сталинской эпохи литератор и следователь по особо важным делам Лев Шейнин был арестован. Его допрашивал сам Рюмин, и Шейнин начал подписывать длинные и пестрые списки «космополитов». Смерть Сталина вызволила Шейнина из тюрьмы и отправила туда Рюмина.

Шейнин стал одним из руководителей «Мосфильма». Как-то его пригласили в комиссию партийного контроля, и три партследователя, бывшие полковники НКВД, предъявили ему обвинение: скрыл от партии участие в «кировском деле» и в организации репрессий. Шейнин знал своих бывших коллег и понимал, что объясняться бесполезно. Он написал на сорока страницах покаянное письмо Хрущеву, где вспоминал один эпизод. Берия поручил ему собрать компромат на прокурора Украины Руденко. Шейнин по приезде в Киев первым делом рассказал о полученном задании Хрущеву, и тому удалось выручить Руденко. Письмо растрогало Хрущева, и Шейнин был спасен.

Есть библейская притча. Грешник попал в ад и взмолился: «Господи, не оставь меня!» И спросил Бог: «А сделал ли ты в жизни хоть одно доброе дело?» Долго думал грешник и вспомнил: «Я дал нищему луковицу!» Бросил Бог грешнику луковицу, и за ее перья люди вытащили его из ада.

Наш дорогой Никита Сергеевич

Хрущев стал предметом эпиграмм Ильи Сельвинского:

Хрущев добился чистейшей лазури
За эти десять великих лет:
Нет юдофобства, нет цензуры,
Даже хлеба и того нет.

* * *

Марксизм не курица, в суп не положишь.
Н.Хрущев

Здорово сказано, честное слово!
Но, проболтав одиннадцать лет,
К чему привела диктатура Хрущева?
Марксизм есть, а курицы нет.

* * *

                                          Народная частушка


                                      С неба звездочка упала —
                                      Чистая хрусталина.
                                     Мы Хрущева полюбили,
                                     Как родного Сталина.

* * *

Москва переходит на печное отопление — Никита много дров наломал.

* * *

Коротко и ясно. Еврей захотел поговорить с Хрущевым. Ему ответили: «Хрущев занят». Еврей сказал, что его устроят десять минут. Ему ответили, что Хрущев очень занят. Но еврей был упрямый и написал: «Мне достаточно одной секунды». Пришел ответ, что Никита Сергеевич уделит ему эту секунду. Еврей вошел к Хрущеву и сказал: «Таки плохо!»

                                                                       ***
Когда провалилась попытка «антипартийной группы»

(Маленков, Каганович, Молотов и примкнувший к ним Шепилов) свергнуть Хрущева, ему позвонил Каганович:

— Товарищ Хрущев, я прошу меня не расстреливать.

— Товарищ Каганович, твои слова показывают, какими средствами действовали бы вы, если бы победили. Мы не будем действовать этими средствами.

* * *

Откровенность. Хрущев говорил Михаилу Шатрову: «Я по локти в крови, мы все принимали участие в репрессиях».

* * *

Мнение Хрущева. Сахаров — это кристалл морали, но он не политик.

* * *

Хрущев говорил: «Политика — профессия не менее трудная, чем физика. Сахаров — хороший ученый, но пусть он предоставит нам, специалистам этого хитрого дела, вести политику. Я был бы последним слюнтяем, если бы слушал таких, как он».

* * *

Почему Хрущев отдал Крым Украине? Говорят, украинцы его изрядно напоили и подсунули бумагу. Согласно другой апокрифической версии, Крым был отдал в обмен на голоса украинской делегации на партийном съезде, на котором решался вопрос о пребывании Хрущева у власти.

                                                                      ***
В 1958 году Хрущев приехал в МГУ. На встречу пришло много студентов и выпускников университета. Среди последних был и молодой физик из «Курчатника» Муромцев. Хрущев шел по коридору на сцену и пожимал протянутые ему руки. Муромцев с энтузиазмом протянул руку генсеку. Очнулся он уже в опустевшем зале. Он лежал на столе, а над ним склонился человек в штатском, приводивший его в чувство.

Муромцев пролепетал:

— Скажите, что со мной произошло? Последнее, что я помню, — как я протянул руку Хрущеву.

— А вам не поручали это делать.

* * *

В середине 70-х годов Расул Гамзатов лежал в Кунцевской больнице вместе с Молотовым. Расул спросил его:

— Я читал мемуары одного маршала. Он говорит, что Сталин руководил войной по карте. А по словам Хрущева, Сталин работал по глобусу. Кто же прав?

Молотов с укоризной изрек:

— Хрущев был великим путаником. Весь первый этаж Ближней дачи товарища Сталина был увешан картами. Товарищ Сталин любил и умел работать с картой.

* * *

Хрущев укоряет нищего:

— Работать надо!

— Так я ведь попрошайничаю после работы!

* * *

Хрущев решил выпустить новый заем и предложил Рабиновичу тысячу рублей за его название.

— Мало, — сказал Рабинович.

— Пятнадцать тысяч.

— Мало.

— Вымогательство!

— Вот вам и название.

* * *

В последний год правления Хрущева в городах были очереди за хлебом, крупой. В Новотроицке на памятнике Ленину повесили дохлую кошку с плакатом на шее:

При Ленине жила,

При Сталине сохла,

А при Хрущеве сдохла.

                                                                     ***
После того как Хрущев ввел промышленные и сельскохозяйственные совнаркомы, пришла женщина в сельскую милицию:

— Муж грозится убить меня молотком.

— Не по нашей части. Вот если бы серпом...                                далее