Берия — претендент на роль калифа. Путь к сердцу Сталина

Сталин благоволил к Лакобе, партийному руководителю Абхазии, и с удовольствием бывал у него в гостях. Они много и весело пили. Лакоба умел развлечь Сталина: он ставил во дворе своего повара, клал ему на голову куриное яйцо и стрелял. Желток заливал лицо бедняги.

Берия ревновал Сталина к Лакобе и однажды на банкете предложил «сопернику» выпить с ним в знак вечной дружбы. Лакоба выпил. По дороге домой ему стало плохо. Шофер едва довез его до ближайшего телефона и стал звонить в неотложку. Тут появился Берия и положил руку на рычаг.

Объявили, что Лакоба умер от разрыва сердца, но вдова настояла на вскрытии, и сухумский врач установил, что покойного отравили. Он поехал в Москву, чтобы рассказать об этом, но до Москвы ему доехать не дали. Через год-два Берия арестовал всех родственников Лакобы. Вдова, несмотря на пытки, не подтвердила виновность мужа. На ее глазах стали пытать сына. Он умолял мать подписать бумагу, но она сказала: «Потерпи, сынок, за отца». Ей выкололи глаза, потом убили, а Лакоба все равно был объявлен врагом народа, и нашлось много свидетелей того, что он готовил покушение на Сталина.

* * *

Некто Бедия написал брошюру об истоках социалистического движения в Закавказье. Речь в ней шла о том, что Сталин в Закавказье занимался тем же делом, что и Ленин в России, и что Сталин не только верный соратник Ленина, но и равная ему фигура. Берия убил этого Бедию и послал книжку Сталину, заметив при этом, что в бытность секретарем ЦК Закавказья считал некорректным публиковаться под своей фамилией. Сталину книжка понравилась, и это сыграло роль при переводе Берии в Москву. Берия, как это ни смешно, гордился «своим» авторством и, когда хотел выглядеть привлекательным, что с ним случалось, как правило, в обществе дамы, вытаскивал книжку и, потупясь, говорил: «Это я написал».

* * *

В 30-х годах в Грузии на заводе искусственного каучука состоялось обсуждение книги Берии «Развитие революционного движения в Закавказье». Обсуждение вел «треугольник» — директор, парторг, профорг; выступали активисты завода, говорили, что товарищу Берии удалось раскрыть все стороны революционной деятельности Сталина.

В зале в стороне от всех сидел главный бухгалтер завода — пожилой человек, далекий от политической суеты, никогда не выступавший на собраниях. Вдруг, к удивлению и радости «треугольника», этот социально неактивный персонаж поднял руку в синем нарукавнике. Ему дали слово. Неискушенный в придворно-политических делах, бухгалтер сказал:

— Я не понимаю ни книгу, ни выступающих. Говорят о большом вкладе товарища Сталина в революционную борьбу в Закавказье. Однако мы жили в это время и никогда ничего не слышали о деятельности товарища Сталина в Закавказье. Другие фигуры мы знаем и помним. А о Сталине никто ничего не знает.

И бухгалтер сел на место. Зал молчал минут пятнадцать. Потом так же молча начали расходиться. Несколько дней все сушили сухари. Однако аресты не последовали. Даже у стукачей хватило ума понять, что в случае доноса никто, в том числе и доносчик, не останется в живых.

***
Однажды в Крыму, когда прогулочный катер Сталина шел вдоль гористого берега, группа переодетых сотрудников НКВД по распоряжению Берии обстреляла катер холостыми патронами. Берия грудью заслонил вождя. А тем временем другой отряд НКВД отнюдь не холостыми выстрелами ликвидировал группу, инсценировавшую нападение. У Сталина осталось полное впечатление покушения на его жизнь и преданных и бесстрашных действий Берии.

* * *

Берия прошел на кухню в доме Сталина и спросил у повара, есть ли у того пистолет. «Нет, зачем он мне?» — «А вдруг нужно будет защищать товарища Сталина?! Ты же входишь в его ближайшее окружение. Вот тебе пистолет — он всегда должен быть с тобой». Вечером, когда повар принес ужин, Берия приказал: «Оружие сдать!» Испуганный человек начал вынимать пистолет, бормоча: «Вы же сами сказали...» Берия застрелил несчастного.

* * *

Партия сказала: «Надо!» После ареста первого секретаря ЦК ВЛКСМ Косарева Сталин вызвал редактора «Комсомольской правды» Николая Михайлова и предложил ему стать первым секретарем. Михайлов высказал сомнение: ему уже тридцать два года.

— Берия! — громко позвал Сталин, и тот отозвался откуда-то из стены. — Лаврентий! Есть такое мнение: назначить тебя первым секретарем ЦК ВЛКСМ.

— Слушаюсь, товарищ Сталин. Когда нужно принимать дела?

Сталин повернулся к Михайлову:

— Учись, сопляк, как надо отвечать!

Советский Гиммлер

Как Берия впервые был Штирлицем. Пришел к коммунистам богатый человек и сказал, что он за коммунизм. Хочет идти на фронт. Его приняли в компартию и дали задание: стать членом мусаватистской партии. Потом большевики помогли ему стать начальником разведки мусаватистов. Именно к нему и поступил Берия и работал в разведке мусаватистов по заданию большевиков. Впрочем, может быть, эта легенда специально запущена службами Берии, чтобы «отмыть» его прошлое.

* * *

В 1925 году была создана комиссия в составе Дзержинского, Орджоникидзе, Кирова для расследования истории чудесного спасения двадцать седьмого бакинского комиссара Микояна. В Баку вместо Дзержинского поехал Михаил Кедров. Комиссия признала Микояна невиновным. Вместе с тем она наткнулась на данные, позволявшие заподозрить в Берии провокатора, и выразила ему политическое недоверие.

Потом все члены этой комиссии — кроме Дзержинского, умершего в 1926 году, — погибли насильственной смертью.

Кедрова держали в тюрьме с 1937 по 1941 год. Берия добивался у него ответа на один вопрос: где письма, которые присылались из Баку Дзержинскому? Кедров отвечал, что не знает. В 1941 году Берия без соответствующего решения суда расстрелял Кедрова.

* * *

Новый главный палач королевства. В 1937 году Маленков послал в Тбилиси гонца предупредить Берию, что Ежов собирается его арестовать. Берия примчался в Москву, и Маленков устроил ему встречу со Сталиным, которая длилась двадцать часов подряд. После этого Сталин сказал Ежову: «Ты устал. Тебе нужно отдохнуть». Ежову дали отдохнуть в качестве наркома водного транспорта, а потом расстреляли. Его преемником стал Берия.

* * *

— Товарищ Сталин, Берия — плохой человек.

— Зато хороший оперативный работник.

* * *

Берия уничтожил каждого восьмого грузина.

* * *

Сталин звонит Берии:

— Лаврентий, пропала трубка! Прими меры.

Через неделю Берия отчитывается:

— Товарищ Сталин, в связи с пропажей вашей трубки обнаружен заговор. Арестованы четыреста человек, триста восемьдесят уже расстреляны...

— Не торопись, Лаврентий, я уже нашел мою трубку.

Авантюризм и интриганство — востребованные эпохой

Брат жены Поскребышева Брониславы Михаил в Гражданскую был комиссаром, а в 30-х годах стал заместителем наркома здравоохранения. В 1937 году его и его жену Асю Рябухину, некогда заведовавшую бюро справок в секретариате Ленина, арестовали. Асе удалось передать Брониславе письмо, описывающее все ужасы тюрьмы. Бронислава пыталась ходатайствовать за брата и его жену. Она добилась приема у Берии. Он стал к ней приставать, и она ответила ему пощечиной. И вскоре исчезла.

* * *

После расстрела Мейерхольда и убийства Зинаиды Райх Берия поселил в их квартире свою любовницу.

* * *

Секретарь обкома комсомола попытался склонить к сожительству свою секретаршу. Она подняла шум. Его исключили из комсомола и сняли с работы. Он послал жалобу в ЦК, но все члены Политбюро, особенно Берия, сурово осудили его за аморальное поведение. Кроме Сталина. Он сказал: «Красивый юноша предложил свою любовь красивой девушке и был ею отвергнут. Зачем его наказывать? Он уже наказан».

* * *

Однажды на пиру Берия закричал:

— Сейчас я вас развлеку!

Гости приготовились к сюрпризу. Берия хлопнул в ладоши, и в зал вошел молодой человек.

— Ты кто? — спросил Берия.

— Студент.

— За что сидишь?

— Не знаю.

— Все вы, враги народа, не знаете. Раздевайся!

Продемонстрировав компании голого юношу, Берия выстрелил в него. Появился порученец и уволок студента за ноги. Гости зааплодировали.

***

Мне был двадцать один год, и я с большим трудом поступил в аспирантуру к профессору Илье Панцхаве, которого аспиранты называли между собой Илико. Однажды Илико вручил мне книжку некоего Шарии под названием «Дазмир». Если не считать того, что она не имела выходных данных, это была нормальная книга: отпечатанная хорошим шрифтом, на мелованной бумаге и в красивом переплете. Илико сказал:

— Тебе нужно упражняться в анализе художественных произведений. Твоя задача — выявить мировоззрение автора этой книги. Это будет твой реферат к кандидатскому минимуму по философии. Поэма была написана на русском языке. Дазмир — «Да здравствует мир» — имя единственного сына автора, умного и великодушного юноши. Он неожиданно умирает и благодаря своим достоинствам попадает на небо, но душа его витает над землей и определяет исторические процессы.

Как мог, я проанализировал поэму. Горе отца, потерявшего сына, вызвало сочувствие. Отсутствие поэтических способностей у автора — эстетический протест. Мировоззренческие его позиции сводились к вульгарным представлениям о потусторонней жизни, которые перемежались с мистическими идеями о божественном предназначении Дазмира — нового Христа. Все это я описал в моем реферате. Прочитав его, Илико остался недоволен: не было ярлыков и сильных выражений, принятых в те годы. Он попросил меня доработать реферат в свете расхождения концепции мироздания Шарии со сталинской концепцией, изложенной в четвертой главе «Краткого курса истории партии». Я проделал эту сопоставительную работу, и мой реферат был зачтен.

Потом выяснилось, что я стал невольным участником небезобидной и небезопасной истории, за которую мог бы даже поплатиться жизнью. Шария оказался не просто плохим поэтом, невесть как издавшим странную поэму, а близким другом Берии и секретарем ЦК Грузии по идеологии. Будучи в свое время наркомом просвещения Грузии, Илико насмерть схлестнулся с Шарией, из-за чего и уехал в Москву. Однако враги по-кавказски не прощали обиды. Теперь это была дуэль на доносах. Мой реферат, который Илико «обогатил» нудными идеологическими квалификациями, был без моего ведома тоже переделан в донос. Сам Илико подписать его не мог — иначе донос выглядел бы сведением личных счетов. Тут-то и возник ныне покойный Михаил Овсянников. Он впоследствии, с 60-х до середины 80-х годов, возглавлял кафедру в МГУ, сектор в Институте философии Академии наук и весь наш эстетический фронт.

А тогда, в пору сталинского безвременья, Овсянников пил, потерял по пьянке партбилет и был отовсюду изгнан. Илико приютил его на своей кафедре в Московском областном педагогическом институте. В благодарность Овсянников подписал донос на друга Берии, а Илико обеспечил его прямое попадание в руки Сталина. Те отступления от ортодоксии, которые позволил себе в своей поэме Шария, и ее фактически нелегальное издание были немыслимыми нарушениями имперского порядка. Сталин снял Шарию с высших постов. Берия ничем не смог помочь своему другу, разве что уберег от ареста. После смерти Сталина Шария проходил по делу Берии и был приговорен к расстрелу.

* * *

Посадили ближайшего друга Иосифа Прута — Евгения Штейнберга. Прут пытался помочь Штейнбергу, попросил Василия Сталина поговорить с Берией. Василий спросил, кто такой Штейнберг. Прут рассказал: профессор истории, литератор, еврей...

— Сколько он получил?

— Восемь лет.

— Не буду обращаться к Берии.

— Почему?

— Потому что Берия прибавит ему до пятнадцати.

— Почему?

— Потому что Берия — антисемит.

— Не может быть! И неужели товарищ Сталин этого не знает?!

— Я не знаю, что знает Сталин, я знаю только то, что знаю сам.

Штейнберг получил свое.

* * *

Берия не любил члена Президиума ЦК Пономаренко и, когда началось «дело врачей», обвинил его в том, что он неоднократно обедал с Виноградовым и Егоровым. Вопрос рассматривался на Президиуме.

— Сколько вам нужно минут, чтобы оправдаться, товарищ Пономаренко? — спросил Сталин.

— Постараюсь коротко. Известно, что вы, товарищ Сталин, сидели в одной камере с меньшевиком. Это не сделало вас врагом революции. Я сидел за столом с врачами-убийцами, но это не значит, что я проникся их идеологией.

— Лаврентий, оставь его в покое! — сказал Сталин Берии.

***
Храпченко рассказывал. Член Политбюро Николай Вознесенский выпустил книгу об экономике СССР в Великой Отечественной войне. Работа получила Сталинскую премию. В честь новых лауреатов был дан правительственный банкет. В конце его, когда участники выстроились для памятного снимка, Берия обнял Вознесенского за плечи и сказал: «Смотрите, товарищ Сталин, какие у нас есть молодые члены правительства. Книги пишут. Премии получают. Вот только на товарища Сталина мало ссылаются». Сталин с недовольным видом ушел в какую-то скрытую в стене дверь. Все стали тихо расходиться.

* * *

Разгромив старую партийную гвардию, Сталин в конце 30-х годов стал выдвигать перспективных молодых людей, в их числе троих ленинградцев — Кузнецова, Вознесенского, Косыгина. Опасаясь, что молодые люди могут потеснить их, Берия и Маленков стали «шить» дело: мол, ленинградская группа решила создать Российскую компартию по типу Украинской, Белорусской, Казахской и сделать Ленинград столицей РСФСР. Подозрительный Сталин, конечно, поверил, угроза была велика: если из его рук уходят российская партия и российская государственность, он остается генералом без армии.

Вознесенский и Кузнецов были арестованы за то, что в войну они якобы хотели сдать Ленинград немцам и взорвать флот. Абакумов получил задание выбить из них показания против Жданова, которого в это время уже не было в живых. В конце концов Вознесенский был казнен страшной средневековой казнью: ему в живот была зашита голодная крыса.

* * *

В конце 1952 года «Известия» напечатали фотографию: секретарь Московского горкома партии Николай Фирюбин осматривает новую сельскохозяйственную технику. «Что за самореклама!» — возмутился Сталин, и в тот же день Фирюбин был снят с работы. Через несколько дней его вызвали к Сталину. Войдя в кабинет, он остановился у двери. Сталин и Берия разговаривали по-грузински. Потом Берия, показывая на Фирюбина, спросил по-русски:

— Что мы будем делать с этим дерьмом?

— Расстреливать вроде не стоит, может быть, посадить? — вслух принялся рассуждать Сталин и, так и не приняв окончательного решения, сказал: — Пошел вон, некогда!

К счастью Фирюбина, Сталин до самой смерти не нашел для него времени.

Дела военные и послевоенные

Узнав о нападении фашистской Германии, члены Политбюро собрались у Сталина. Он был в смятении: «Война развивается катастрофически. Ленин нам оставил советское государство, а мы его просрали. Я отказываюсь от руководства», — и уехал на Ближнюю дачу. Через несколько часов Берия, Молотов и Каганович отправились за ним. При виде их он очень испугался, решив, что они хотят его арестовать.

* * *

На шестой день боев, когда немцы уже взяли Минск, Сталин позвонил в Генштаб и велел Тимошенко явиться с докладом.

— Я еще не готов к докладу, — ответил Тимошенко. Тогда Сталин, Молотов и Берия приехали сами. Берия накинулся на Баграмяна, Тимошенко и Жукова, но получил отпор. Он разразился матом и отправился к телефону, чтобы вызвать подмогу. Сталин сохранял спокойствие, а потом сказал:

— Пойдемте, товарищи, мы мешаем работать.

* * *

В начале войны был образован ГКО (Государственный Комитет Обороны). Его членами стали Сталин, Берия и Маленков.

* * *

В начале войны Гитлер вел тайные переговоры с Берией о том, чтобы поручить ему управление завоеванной Россией. Обнаружил материалы этих переговоров в России и в Германии писатель Лев Гинзбург. Его спрашивали: неужели никто не сообщил Сталину об этих переговорах? Он отвечал вопросом:

— А вы бы сообщили?

***
Сразу после испытания атомной бомбы, стремясь опередить всех, один из ведущих участников атомного проекта Ванников позвонил Сталину:

— Товарищ Сталин! Я счастлив доложить вам, что благодаря вашей мудрости, вашей неустанной заботе об атомной промышленности нам удалось успешно провести испытания атомной бомбы...

Сталин ответил:

— Товарищ Ванников, ты, как всегда, опоздал, мне уже доложил Берия. А ты, Ванников, понял, что произошло?

— Конечно, товарищ Сталин, и счастлив доложить, что благодаря вашей мудрости...

— Ванников, то, что я мудрый, всем известно. Но ты, Ванников, не понял, что произошло нечто очень важное: войны, Ванников, больше никогда не будет!

* * *

После войны маршал Жуков командовал Одесским округом. Однажды Сталин вызвал его в Москву и показал бумагу, подписанную Берией и Абакумовым. В ней говорилось, что Жуков — агент английской разведки. Сталин положил руку Жукову на плечо и сказал:

— Я не верю этому, но здесь две подписи, машинистка печатала, в моем аппарате два-три человека читали. Поэтому я вынужден отправить тебя командующим Уральским округом.

* * *

На празднование Победы в Кремль пригласили многих генералов и нескольких офицеров, дважды и трижды Героев Советского Союза. В Георгиевском зале были накрыты длинные столы, и за ними расположились гости, а за главным столом Сталин и его соратники. Летчик Ворожейкин скромно сел в конце стола. В разгар празднеств в зал вошел Василий Сталин. Он был уже навеселе и, увидав Ворожейкина, схватил его за рукав и, несмотря на сопротивление и уговоры не делать этого, потащил «познакомить с отцом». Проход к столу, за которым сидели Сталин и другие члены Политбюро, загораживал сидевший с краю Берия. Подойдя к нему, Василий проворчал:

— Вечно ты на моей дороге болтаешься.

С этими словами он подтащил к Сталину перепуганного Ворожейкина, понимающего, что Берия ему не простит этой выходки сына вождя. Берия проводил их недобрым взглядом. Василий громогласно объявил:

— Отец, вот замечательный летчик Ворожейкин. Он хочет сказать тост.

— Ну что же, скажите ваш тост, товарищ Ворожейкин.

Инстинктивно понимая, что он попал в опасную ситуацию, Ворожейкин ответил:

— Товарищ Сталин. Василий Иосифович излишне высокого мнения обо мне. Я не умею говорить тостов. Но я благодарен случаю, что в такой знаменательный день я могу видеть великого вождя и организатора нашей победы.

— Не преувеличивайте, товарищ Ворожейкин. Давайте выпьем за победу.

И Сталин вручил летчику большой бокал, полный водки, и чокнулся с ним своим бокалом вина. Когда Василий и Ворожейкин возвращались, у летчика вновь сработал инстинкт самосохранения. Ворожейкин задержался около Берии и сказал:

— Товарищ Берия, извините, Василий Иосифович зачем-то потащил меня за собой.

Взгляд Берии смягчился, и Ворожейкин решил, что на этой неделе его не возьмут.

***
В конце войны заместитель наркома Военно-Морского флота Исаков решил отправить одного из адмиралов в Лондон с поручением по делам флота. Однако Берия заявил, что на этого человека у него есть компромат. Исаков понял: Берия метит в него самого. И пожаловался Сталину, что Берия тормозит выполнение важной задачи. Сталин так рассердился, что хотел задушить Берию. Адмирал в Лондон поехал. Берия потом сказал Исакову: зачем было жаловаться Сталину, мы могли бы договориться между собой.

* * *

После победы в войне наступил короткий период эйфории, когда почти всерьез обсуждалась возможность возвращения на родину эмигрантов. Как-то в верхах обсуждался вопрос о Ное Жордании — он был президентом Грузинской демократической республики до установления там советской власти. Слово взял Сталин:

— Жордания хорошо себя вел все эти годы. Передайте ему, что он может вернуться, если хочет... Только вот в чем вопрос: ведь Берия наверняка его арестует.

* * *

Михаил Ильич Ромм рассказывал мне. В доме Сталина жил молодой охранник, исполнявший обязанности денщика. Он поддерживал порядок и казарменно-спартанский уют. Однажды в порыве благоговения денщик подумал, что, как ни старается, все-таки топает сапогами. Он выделил из получки деньги и купил себе тапочки и даже подшил сукном. Шаг его стал мягким, бесшумным. Однажды Сталин проснулся от тишины: он не слышал привычного топота сапог, но почувствовал, что в доме кто-то есть. Он нащупал под подушкой наган, однако увидел знакомую фигуру денщика... На следующий день он пожаловался Берии:

— Зачем-то ходит в тапочках: хочет подкрасться, когда я сплю... По приказу Берии парня расстреляли за попытку покушения на жизнь вождя.

* * *

Сталин говорит Берии:

— Не нравится мне, Лаврэнтий, этот роман Светланы с Каплуром. Надо арестовать.

— Светлану Иосифовну?

— Дурак! Каплура!

И судьба кинодраматурга Алексея Каплера была решена.

* * *

В начале 50-х годов Берия представил материал о враждебной деятельности Ворошилова. Сталин возмутился: «Скоро ты на меня дело заведешь!»

* * *

Сегодня очень хорошо!
Ликует пионерия!
Сегодня в гости к нам пришел
Лаврентий Палыч Берия!

Заклятый друг советских художников и ученых

Знаменитого эстрадного певца Козина арестовали в феврале 1945 года. О причинах ареста ходили всякие слухи. Одни говорили, что его посадили за сотрудничество с каким-то польским генералом, другие — за гомосексуализм. Но все это была специально распространявшаяся ложь. На деле же Козину мстил Берия: в свое время певец оказался на его пути к знаменитой летчице Марине Расковой.

* * *

История рифмуется с современностью. В 1946 году все, кто посмотрел вторую серию «Ивана Грозного», высказывали свои опасения за судьбу фильма, а некоторые даже за судьбу режиссера. В трактовке Эйзенштейна Иван Грозный исторически рифмовался со Сталиным, Малюта Скуратов — с Берией, а опричники — с чекистами.

Когда фильм посмотрели в Кремле, Сталин сказал:

— Во время войны у нас руки не доходили, но теперь возьмемся за деятелей культуры как следует. В фильме опричники выглядят как шайка дегенератов или как американские куклуксклановцы. Иван Грозный показан безвольным человеком — вроде Гамлета.

Берия поддакнул:

— Плохой детектив! Пир и пляски опричников — это какие-то хлыстовские радения. А Иван Грозный — жалкий неврастеник.

* * *

Когда в Грузии праздновали юбилей Шота Руставели, в президиуме рядом с Фадеевым сидел Берия. За время заседания он несколько раз выходил из зала, и всякий раз его возвращение вызывало бурные аплодисменты. Вернувшись в Москву, Фадеев сказал Сталину, что это было чествование не поэта Шота Руставели, а восточного князя Лаврентия Берии. Сталин вызвал Берию и спросил: «Слушай, Берия, не слишком ли много вождей у советского народа в Грузии?»

Так в лице Берии у Фадеева появился враг.

* * *

Берия вызвал поэта Яшвили:

— То, что ты написал обо мне плохое четверостишие, — я тебе прощаю. То, что ты английский шпион, — я тебе тоже прощаю. А вот то, что ты не даешь нам сведения о тех, кто сотрудничает с английской разведкой, — не прощаю. Сегодня понедельник. В четверг принесешь список всех английских резидентов.

В среду Яшвили пришел в Союз писателей. Поговорил с друзьями, вышел на лестницу и застрелился.

***
Георгий Леонидзе рассказал мне, как погиб поэт Тициан Табидзе.

— Мы сидели в духане — пятеро литераторов. Тамадой был Табидзе. Один из нас назвал Берию кровавой собакой. На следующий день всех поодиночке вызвали к Берии, которому донесли, что кто-то из нас отзывался о нем непочтительно. Когда я вошел в кабинет, Берия спросил, как я к нему отношусь. Я сказал — как к великому государственному деятелю, соратнику товарища Сталина. И без бокала вина произнес нечто вроде величального грузинского тоста. Так же поступили двое других. А Табидзе ответил: «Да, вчера я сказал, что ты кровавая собака. Ты бандит и убийца, тебя проклянут потомки». Берия ухмыльнулся: «Зачем такой сердитый?» — и отпустил Табидзе. Через несколько дней его арестовали.

Почему Табидзе так сделал? Ведь не он произнес те слова в духане. Быть может, он считал, что как тамада отвечает за все, что происходило за столом? Или решил: если никто не признается, погибнут все пятеро? Или дело в том, что он шел предпоследним и его отказ от этих слов обрекал последнего на гибель? Или просто не захотел скрыть от Берии свое презрение?

* * *

Берия говорил Довженко: «Ты пиши что хочешь и снимай что хочешь. Но только понемногу разбросай внутри произведения серпики и молоточки. Незаметно, но разбросай. А не будешь этого делать, сотрем в пыль!»

далее