К концу этого периода меч становится широко распространённым оружием, доступным даже рядовым солдатам, что было достигнуто как благодаря развитию ремесла и техники металлургии (появление доменной печи, массовое получение стали кричным переделом доменного чугуна), так и за счёт формирования рынка подержанного оружия благодаря накоплению его запасов. Судя по сохранившимся документам (завещания солдат, отчёты коронеров и т. п.), в Англии времён Столетней войны (на её позднем этапе) старый ржавый меч стоил всего порядка нескольких пенсов — при зарплате лучника в 6 пенсов в день.

Позднесредневековый колюще-рубящий меч с сужающимся клинком.

В Позднее Средневековье (XV—XVI века) идёт экспансия в другие страны. Тактика ведения боевых действий становится всё более разнообразной. Используются доспехи с высокой степенью защиты. Всё это сильно влияет на эволюцию меча. Мечи периода 1350—1550 годов иногда условно объединяют под названием «готические», однако в целом разнообразие мечей этой эпохи — колоссально, и их практически невозможно свести к какому либо одному характерному типу. Помимо одноручных мечей, встречаются полутораручные и двуручные мечи. Появляются специализированные колющие мечи и мечи с волнистым лезвием. Начинает активно использоваться сложная гарда, обеспечивающая максимальную защиту кисти, и гарда типа «корзина».

Многообразие европейских мечей:

бастард;

кацбальгер;

цвайхендер;

фламберг;

эспадон;

клеймор;

эсток;

скьявона;

шотландский корзинчатый меч;

хаудеген;

меч палача — меч с широким лезвием и закруглённым концом.

Закат меча как боевого оружия (Запад)

Ранняя шпага второй половины XVI века. Сочетает развитый эфес с достаточно широким колюще-рубящим клинком. Германия, между 1560 и 1580 годами

Шпага первой половины XVII века (рапира)

К XV веку сначала в Италии, а затем и по всей Европе техника владения мечом начинает меняться, что повлекло за собой и эволюцию самого меча.

С распространением латных доспехов всё более важным становится укол, позволяющий поразить противника в хуже прикрытые пластинами части тела — в соответствии с этим форма клинка получает всё более заметное сужение к острию, а затем и сам он становится всё более узким — при одновременном увеличении толщины, что обеспечивало необходимую для эффективных колющих ударов поперечную жёсткость. Для того, чтобы лучше контролировать меч во время укола и при этом снизить нагрузку на запястье, мечники начинают применять иной тип хвата — с указательным пальцем, охватывающим крестовину снаружи или положенным на рикассо (незаточенную часть клинка у крестовины). Около 1400…1410 года для защиты этого пальца на крестовине появляется специальная дужка, затем — вторая, симметричная ей.

Примерно в то же самое время меч в Европе становится популярным оружием у горожан, к XVI веку оказавшись по сути неотъемлемым составным элементом повседневного костюма джентльмена. Часты были уличные бои и дуэли, участники которых сражались обычно без доспехов или щитов. В то же самое время в армиях появляются профессиональные лучники, арбалетчики и стрелки из огнестрельного оружия, которые из-за специфики своего вооружения не могли носить щитов или латных перчаток.

Всё это создавало условия для дальнейшего развития защиты руки, держащей меч, что со временем превратило его в качественно новый тип холодного оружия, для которого была выработана во многом иная техника фехтования.

В конце XV — начале XVI века к дужкам добавляются кольца, расположенные по бокам от крестовины, а затем и большая дуга, защищающая ладонь и пальцы и часто доходящая до самого навершия. Вся система защитных дуг и колец, вместе с крестовиной, но без рукояти, в оружиеведении обозначается термином «гарда», а вместе с рукоятью — «эфес». Также в XVI веке некоторые мечи (и палаши) получают сложную гарду в виде корзинки, образованной отдельными дужками, либо цельным щитком. Так формируется развитый закрытый или полуоткрытый эфес, эффективно защищающий руку фехтовальщика от атак противника. Оружие, которое совмещает достаточно широкий сужающийся колюще-рубящий клинок, почти подобный клинку позднесредневекового «рыцарского» меча (arming sword), с развитым эфесом, в русском языке называется (ранней) шпагой. В зарубежной терминологии используются такие обозначения, как англ. side-sword, итал. spada da lato или исп. espada ropera, означающие «меч для ношения на боку», то есть с повседневным костюмом, а не с боевым доспехом.

Появление защиты для держащей меч руки, в свою очередь, вызывает дальнейшее изменение техники фехтования. Популярный в предшествующую эпоху маленький щит-баклер, использовавшийся для защиты держащей меч руки и активного отражения ударов противника, полностью выходит из употребления, как и использовавшиеся с той же целью кинжалы для левой руки. Появляются новые фехтовальные стойки, в которых рука, хорошо защищённая развитым эфесом шпаги, оказывается вытянутой вперёд к противнику, как в фехтовании на саблях. Это способствует обогащению арсенала фехтовальных приёмов, приводит к дальнейшему усложнению техники боя. Облегчение оружия позволяет более широко использовать кисть для нанесения быстрых ударов.

После переходного периода в течение XVI века, средневековая техника фехтования сменяется техникой фехтования Нового времени, впоследствии формализованной и в сильно упрощённом виде положенной в основу массового обучения фехтованию в призывных армиях XVIII—XIX веков, а затем и спортивного фехтования.

В XVII веке от ранней шпаги происходит историческая рапира (само название происходит от espada ropera через посредство французского rapière), имеющая более изящный клинок, пригодный в основном для укола, а в поздних вариантах (англ. small sword) — часто даже не имеющий острых режущих кромок, такое оружие было в основном предназначено для ношения с повседневным костюмом в качестве внешнего атрибута джентльмена, человека благородного сословия. В русском языке, однако, такое оружие тоже называется шпагой, а «рапирой» изначально именовали только его тренировочный вариант.

Мечи Средних веков (Восток)

Для средневекового Востока в качестве наиболее типичного клинкового оружия этого периода обычно выступает изогнутая сабля, реже — палаш с прямым однолезвийным клинком. Тем не менее, мечи, похожие на классический для Европы тип, также имели хождение.

Основным клинковым оружием раннесредневекового Ближнего Востока, в частности — у арабов эпохи экспансии (VI—VII вв. н. э.), был прямой обоюдоострый меч, мало отличающийся от европейских аналогов (и, видимо, также происходящий от позднеримских прообразов). Лишь ближе к X…XII векам меч в этом регионе активно потеснила имеющая тюркское (кочевническое) происхождение сабля, к концу этого периода получившая широкое распространение в Иране, Анатолии, Египте, Закавказье и Восточной Европе, а также проникшая в Индию. Считающиеся же ныне типичными для мира ислама изогнутые шамшир и килич («скимитары») оформились и вовсе лишь в XV—XVI веках.

В Китае обоюдоострый меч называли цзянь, он имел хождение вплоть до XIX—XX века, хотя и в основном в качестве ритуального или статусного оружия. Его наиболее характерная особенность — как правило, сравнительно небольшое перекрестие. Аналогичное японское оружие называлось цуруги и использовалось главным образом до VII—IX вв.

В Бутане использовались как длинные, так и короткие мечи.

Поскольку традиции обработки железа издавна бытовали в африканских обществах, изготовление боевого и охотничьего оружия, в том числе мечей, не являлось там серьезной проблемой, с поправкой на качество металла, обусловленное уровнем развития металлургии.

Мнение известного британского путешественника, этнографа и писателя XIX века Ричарда Бёртона насчет того, что африканские негроиды «либо заимствовали свое оружие из Египта, либо ввозили его из-за моря», а «в межтропической Африке никогда не изобретали ни алфавита, ни плуга, ни меча», в настоящее время признано устаревшим.

Как правило, мечи африканцев выполняли вспомогательные функции, и основным оружием оставалось копье или оружие дальнего действия (лук, фитильное или кремневое ружье).

Наиболее известны мечи туарегов такуба, прямые короткие мечи масаев семе, имеющие расширяющиеся к острию листовидные клинки, а также прямые обоюдоострые мечи каскара, распространенные в XIX веке у народов беджа (Судан) и багирми (Чад), конструкцией своего клинка и эфеса напоминающие средневековые европейские или древнеарабские.

Клинок туарегской такубы — как правило, двулезвийный, прямой, длиной 70-80 см, с тремя долами, лучшие и старейшие клинки имеют клейма генуэзских или рейнских (Золинген) мастеров.

Клинок суданской каскары — обоюдоострый, длиной порядка 90-100 см (35-40 дюймов), иногда имеет дол. Эфес железный или латунный, с выступом для большого пальца, рукоять круглая, покрытая кожей, навершия — дисковидные. В старину к эфесам каскар присоединялись европейские клинки, но на основной массе сохранившихся экземпляров имеются клейма местных мастеров. Каскары массово применялись еще в англо-суданской войне, в частности, в исторической битве при Омдурмане 1898 года.

Как и с всяким другим оружием, имеющим культовый статус, с мечом связан целый ряд мифов и устаревших представлений об этом виде оружия, которые порой по сей день часто проскакивают даже в научных трудах. Общий признак общеизвестных, но ошибочных убеждений о характере конкретно европейского холодного оружия — это сугубо личные впечатления на основе фильмов, фэнтезийной и романтической литературы, которые, в свою очередь, обусловлены невозможностью для широких масс ознакомиться с оригиналами. В настоящее время присутствует тенденция глорификации ближне- и дальневосточного оружия, о европейских образцах мечей и сабель чаще всего судят противоположно; что характерно, расхожесть мнений в подавляющем большинстве случаев обусловлена не реальными свойствами клинков, а личными предпочтениями, модой и той картиной о древних временах, которую распространяют СМИ, чаще всего основываясь на привычных романтических представлениях XIX века.

Очень распространён миф, который гласит, что европейские мечи весили гораздо больше, чем где-либо, и в основном применялись для контузии противника. Рыцарь якобы бил мечом как дубиной по доспеху и добивался победы нокаутом, так как меч являлся скорее «полутупым проламывающим куском железа», нежели острым клинком. Часто называют вес до 15 килограммов или 30—40 фунтов. Эти мнения не соответствуют действительности: вес сохранившихся оригиналов прямых европейских боевых мечей колеблется от 650 до 1400 граммов. Большие «ландскнехтовские двуручники» не входят в эту категорию, так как не являлись классическим мечом рыцаря, а представляли собой узкоспециализированый клинок для боя в строю XVI века. Средний вес мечей был, следовательно, в районе 1,1—1,2 кг. Если принять во внимание, что вес боевых рапир или шпаг (1,1—1,4 кг), палашей (до 1,4 кг) и сабель (0,8—1,1 кг) также был в основном не ниже одного килограмма, то их превосходство и «изящество», так часто упоминаемое фехтовальщиками XVIII и XIX века и якобы противоположное «тяжёлым мечам древности», более чем сомнительно.

Гражданская шпага XVIII—XIX веков, например колишемард, могла весить всего порядка 0,5 кг и менее, но это было уже специализированное дуэльное оружие, не обладавшее качествами настоящего боевого — в то время, как боевая шпага XVII века позволяла делать всё то же самое, что и рыцарский меч XVI века.

Если взять за основу параметры оригинала XII века (которые являются типичными для мечей классического средневековья), то при максимальной толщине клинка в 4,7 мм у гарды и всего лишь без малого 3 мм в центре удара (при длине клинка от 52 до 83 см аналогично) данный экземпляр чисто физически не может весить 3—5 килограммов. Только при толщине клинка в 1 см можно достичь веса 3 килограмма, или же с применением тяжёлых металлов в качестве материала клинка — что само по себе нереально и непрактично. Такие мечи неизвестны ни историкам, ни археологам. Более тяжёлый меч не даёт никакого выигрыша в бою, более того — слишком тяжёлый меч это угроза для самого бойца, так как его трудно контролировать, он вынуждает слишком сильно открываться при нанесении удара, из-за большой инерции его сложно быстро остановить или изменить направление движения.

Баланс европейских клинков колебался в зависимости от сферы применения, у мечей весом в 1100—1200 грамм он обычно находился в районе 11—13 см от гарды, что в общем соответствует балансу аналогичных клинков других стран и культур.

Таким образом, на самом деле не существует конкретных исторических основ, чтобы утверждать, что европейские боевые мечи были в какой-то мере менее удобны и эффективны, чем мечи других культур. Само собой, следует учитывать существование парадных мечей, которые зачастую имели внушительные размеры и вес, но изначально не являлись боевым оружием.

Острота европейских прямых мечей часто оценивается как недостаточная, из чего часто следует умозаключение, что ими пользовались как «проламывающим» инструментом для вскрытия тяжёлых доспехов. Однако иконографические, письменные и археологические источники доводят до нашего сведения, например, что раннесредневековая спата была гладко полирована и остро отточена (см. письмо Теодериха I королю вандалов). В средневековых хрониках упоминаются мечи, которые в силу своей остроты могли разрубать человека надвое. Также сохранившиеся оригиналы сбалансированы как рубяще-колющее оружие (центр тяжести на 8—11 см от гарды у полуторников XIV—XVI веков), а не как бейсбольная бита (чего следовало бы ожидать от оружия, которым «били как дубиной»).

Однако решающим фактором остроты является геометрия лезвия и угол заточки. Оригинальные мечи, как правило, имеют в центре удара (примерно 2/3 клинка) ширину от 25 до 45 мм и толщину от 2,5 до 6 мм. Учитывая поперечное сечение клинка (чаще всего ромбовидное или линзообразное) автоматически получается угол заточки от 20 до 30 градусов. Но самый главный аргумент — это отсутствие тупой округлой кромки или тупоугольной заточки (как у зубила) у оригиналов. Угол заточки в 50—60 градусов невозможен при одновременном сохранении оригинального поперечного сечения. Тем самым лезвия большинства боевых мечей-оригиналов имеют геометрию, которая фактически предназначена для держания острой кромки и не позволяет тупых углов по типу зубила. Восприятие европейского средневекового меча как притуплённого «ударного оружия», следовательно, неверно. Меч действительно мог в отдельных случаях (в бою на самой короткой дистанции против одоспешенного противника) использоваться как ударно-дробящее оружие, но для этого его переворачивали, удерживая за клинок (в латных перчатках это было сравнительно безопасно), а сам удар наносили перекрестием или навершием, этот приём называется мордхау.

Сохранилось немало европейских мечей начиная с периода «Тёмных веков», многие из них до сих пор сохраняют оригинальную заточку, достаточно острую, чтобы порезаться об их лезвие. Даже некоторые археологические находки, например — мечи из битвы при Кастийоне (завершающая битва Столетней войны, 1453 год), найденные в 1970-х годах на дне реки Дордонь и благодаря нахождению в бескислородной среде практически не пострадавшие от коррозии, сохранили свою остроту и вполне позволяют судить о заточке средневековых мечей.

Также существуют археологические находки, которые косвенно свидетельствуют об остроте оружия. Раскопки останков погибших XV века выявили рубленные раны и отрубленные конечности. В братской могиле на месте битвы при Висбю (1361) найден скелет погибшего, обе ноги которого были отрублены одним ударом меча. Также известен череп с места битвы XI века, верхняя часть которого была полностью отсечена ударом меча, причём с ровными краями разреза, что говорит об остроте нанёсшего его оружия. Также в фехтовальных пособиях XV века существуют изображения, где мечом (примерно тип XVIII по типологии Окшотта) отрубают руку и голову, причём его передней тонкой частью. Если не считать, что автор преувеличил в рекламных целях, то данные изображения свидетельствуют о чрезвычайной остроте европейских прямых клинков.

Дополнительным доводом в пользу разумной остроты европейских мечей является тот факт, что, по крайней мере, в немецких фехтовальных манускриптах XIV—XVII веков методы нанесения ран всегда разделялись на три части — секущий удар, укол и порез. Такие атаки, как скользящий порез мягких тканей, автоматически требуют приемлемой заточки, из чего можно заключить, что мечи той эпохи в целом соответствовали этим требованиям.

Геометрия лезвия и его острота — сложный вопрос, не имеющий однозначного ответа; на оружии, использовавшем в различных целях, использовались различные типы заточки с различной остротой. В целом, требование к клинку меча быть острым буквально как лезвие бритвы необоснованно, поскольку такая острота для его применения просто не требуется, а клинок с бритвенной заточкой (с углом около 20°) был бы излишне уязвим и в бою бы выкрашивался даже от ударов о кость и твёрдые элементы одежды противника, не говоря уже о другом клинке. Большинство клинков доводилось до умеренной остроты с углом заточки порядка 30°, вполне достаточной для большинства практических целей. Так, Джон Масгрейв Уэйтen в своём руководстве (середина XIX века) рекомендует для клинка заточку как у ножа мясника, которым разделывают туши, утверждая, что такой клинок хорошо рубит, не страдает от ударов о кость и долго сохраняет остроту лезвия. Японские мечи в силу культурной традиции часто затачивались до большей остроты, чем это было необходимо, но при регулярном использовании такую степень остроты любой клинок держит очень недолго.

Вероятно, миф отчасти обязан своим возникновением знакомству его авторов с клинковым оружием исключительно по антикварным образцам производства XVIII—XIX века, которые хранились на складах и даже выдавались солдатам в мирное время в незаточенном виде для большей безопасности и лучшей сохранности, из-за чего большинство сохранившихся клинков этого периода — попросту тупые, незаточенные. Широко известен приказ заточить мечи, отданный Британской армии в самом начале Первой мировой войны.

Самый известный миф гласит, что японский меч является вершиной кузнечного дела на протяжении всей истории человечества. С научной точки зрения это некорректно: ещё кельты, римляне и германцы раннего Средневековья, начиная с III века до н. э. вовсю применяли технологию сваривания различных сортов углеродистой стали и рафинации кричного железа. Это доказывают не только археологические находки, но и современные исследования раннесредневековых клинков с помощью металлографии и японской полировки клинков с целью выявления структур на поверхности стали. Полировка европейских клинков японскими мастерами доказала, что античные и раннесредневековые кузнецы умели отлично рафинировать сталь, закалка клинков (зонная или ступенчатая) также находилась на высоком уровне.

Технология сыродутной печи, начиная с XII и кончая XV веком, достигла в позднем Средневековье своего апогея, и в целом металлографические исследования подтверждают, что европейская сталь порой не уступала современной стали. Исследования церемониального меча из Эссенской сокровищницы (Германия) показали, что меч, изготовленный в X веке и имеющий сложную узорчатую сварку, содержит очень мало серы (0,005 wacko и фосфора (0,015 %). Среднее содержание углерода средневековых мечей было в районе 0,6—0,8 %, твёрдость их режущей кромки и клинка обычно колебалась от 45 до 58 единиц по Роквеллу. Часто раннесредневековые мечи имели сложную конструкцию с употреблением сварной дамаскировки. Самыми распространёнными типами были: корпус с приваренными лезвиями, трёхслойная конструкция (высокоуглеродистая сталь между двух слоёв среднеуглеродистой) и среднеуглеродистая сердцевина, «обёрнутая» в высокоуглеродистую сталь. Таким образом, утверждение, что европейцы Средневековья не умели изготавливать качественную сталь, анахронично и не подтверждается научными исследованиями.

Довольно часто европейским сталям противопоставляют стали ближнего Востока и русский булат, который подразумевается как более совершенный материал для изготовления клинков. Здесь надо сказать, что миф о абсолютном превосходстве тиглевых восточных сталей не обоснован. До сих пор археологами не найден ни один ближневосточный клинок ранее XV века на территории Западной Европы, состоящий или из сварной стали или из тиглевого булата, хотя, согласно соответствующему мифу, рыцари их покупали на «вес золота», потому что они якобы «резали кольчугу как масло». Никаких исторических доказательств импорта восточного оружия в Европу XI—XIV веков до сих пор не существует. Также не существует доказательств, что город Дамаск в эпоху Крестовых походов являлся сколько-нибудь значимым оружейным центром и следовательно так наз. дамаскская сталь по своему происхождению может быть вовсе не дамаскской...

Также следует сделать пояснение о том, что булат не есть типичная сталь. Булат есть сложный композитный материал с содержанием углерода, соответствующим скорее не стали, а чугунам, который обладает уникальными свойствами. По сути булаты являются совершенно самостоятельным типом конструкционных материалов на основе железа и углерода, выделяемым наравне со сталями и чугунами. Сравнение между собой булатов и сталей является сложным вопросом, явно выходящий за пределы предмета данной статьи. Что касается древних ближне- и дальневосточных сталей, то среди них известны легированные (например — индийские с добавкой ванадия, японские с содержанием молибдена), что действительно должно было обуславливать более высокие характеристики, чем у европейских углеродистых сталей. В Европе использование легированных сталей начинается лишь в индустриальную эпоху, не ранее второй половины XIX века (см. соотв. статью).

Распространённые истории о «булатных клинках» и японских мечах, которые якобы могли рубить сталь без последствий для себя, на самом деле являются продуктом современной популярной культуры и не соответствуют исторической действительности: предел прочности человеческих костей находится в районе 150 Н/мм², дерева 70—130 Н/мм², а чистое железо, как правило, имеет около 200—300 Н/мм² при твёрдости ниже 20 единиц Роквелла. Если учесть, что классическая клинковая сталь имеет твёрдость в 45—64 единиц Роквелла при пределе прочности от 600 до 1000 Н/мм², то для полного разрубания клинка из этого материала или железного латного доспеха толщиной 1,5—2 мм необходима теоретическая сила, в несколько раз превышающая возможности человека и стали как материала. Зарубки на доспехах, шлемах и небольшие прорезы в кольчуге исторически доказаны, но доказательства разрубания кирас и шлемов «напополам одним взмахом» — не существуют как следствие физической невозможности таковых.

Правый боец наносит противнику «смертельный удар» навершием (mordhau), удерживая свой меч за клинок; его оппонент защищается, используя технику «половины меча» (halbschwert), удерживая меч за перекрестие и клинок, а затем наносит мощный контрудар уколом. Оба приёма использовались исключительно в бою в доспехах. Из фехтбуха Фон Бауманнса, втор. пол. XV века

Главным источником мифа о превосходстве восточной стали над европейской следует признать роман «Талисман» Вальтера Скотта, где в процессе встречи Ричарда и Саладина европейский король демонстрирует мощь удара тяжёлым двуручным мечём, а мусульманский султан показывает невиданную остроту своей сабли. Несмотря на то, что данная сцена вымышлена и демонстрируемые клинки явно анахроничны (двуручный меч впервые появляется в XIII веке, а исламский «скимитар» в XVI веке), она прочно вошла в сознание многих поколений и до сих пор трактуется как «исторически достоверная».

Что касается арабских исторических источников, то есть ряд авторов с IX по XIII век (Аль-Кинди, Ибн Мискавейх, Аль-Бируни, Насреддин Аль-Туси), которые описывают европейские клинки как качественные дорогие изделия наравне с булатом. На фоне данных источников следует признать, что европейская сталь ценилась даже в тех странах, о которых принято думать как о более металлургически развитых, нежели Европа.

Что касается схемы боя, то науке известны более семидесяти документов, называемых Fechtbücher (фехтбух), то есть, фехтовальные пособия, которые составлялись мастерами боевых искусств с XIII по XVII век. Самый древний из них — Манускрипт I.33 — доказывает, что уже в XIII веке фехтование и владение холодным оружием в целом были систематизированы и преподавались специалистами. Один из таких мастеров, Фьоре деи Либери, в своём сочинении «Цветок битвы» (Fior di Battaglia, ок. 1409) утверждал, что искусство обращения с оружием — тема, по объёму материала превосходящая юриспруденцию, врачевание и политику вместе взятые (дословно Фьоре пишет, что за 40 лет изучения этого искусства он так и остался «хорошим учеником», в то время, как если бы он с тем же самым усердием уделил это время вышеуказанным дисциплинам — то во всех их достиг бы докторской степени).

Также из фолиантов XV века вытекает, что схема боя тех времён основывалась на технике и скорости, но никак не исключительно на грубой физической силе. В эпоху пластинчатых доспехов обычно применялись уколы по слабым местам доспеха, а рубящие удары имели место, только когда противник был без доспехов. Битьё по кирасе и по другим мечам острой кромкой, так же, как и беспорядочное, бессистемное применение силы исторически не подтверждается и поэтому рассматривается как продукт популярной культуры XX века.

Двуручные мечи

В первую очередь, следует предельно чётко разграничить англ. Longsword — обычный меч с несколько более длинным клинком (обычно в пределах 85…110 см — то есть, даже не всегда более длинным, чем у наиболее длинных из обычных «одноручных» мечей) и рукоятью, рассчитанной на двуручный хват, например, тип XIIIa по типологии Оукшота — и так называемый англ. Great Sword, он же — германский «цвайхандер» (нем. Zweihänder), французский «эспадон», португальский «монтанте», шотландский «клеймор», и т. п. — с клинком длиной, как правило, не менее 120 см, очень длинной (25…30 см и более) рукоятью, специфической конструкцией гарды и длинным рикассо, иногда снабжённым служащими для парирования оружия противника шипами.

Первый тип двуручных мечей из описанных выше появился около XIII века, а повсеместное распространение получил в XIV—XV веках, и примерно с 1350 по 1550 был одним из основных видов меча в Западной Европе, широко используясь как на войне, так и для самозащиты или дуэли. Первый конфликт с массовым применением оружия данного типа — начальная фаза Столетней войны. Появление и развитие «длинного меча» чётко коррелирует с распространением латных доспехов — хотя исторические документы дают примеры его использования и в бою без доспехов, как правило, в дуэльном контексте. Техника «работы» мечом при этом была совершенно различной: против одоспешенного противника — уколы в уязвимые части доспеха и оглушающие удары эфесом, против бездоспешного — мощные секущие выпады.

Общая длина этого оружия обычно не превышала 120…130 см, масса — не более 2 кг (наиболее типично 1,1…1,8 кг), так что большинство таких мечей без больших затруднений могли использоваться и с одноручным хватом. Хотя в целом двуручные мечи данного типа могли считаться устаревшими уже к середине XVI века (или, скорее, вышли из моды и стали считаться непригодными, или неприемлемыми, для повседневного ношения), их эпизодическое применение отмечается вплоть до середины следующего столетия, а обучать фехтованию на них продолжали по традиции и в начале XVIII века (например, фехтовальное пособие Джузеппе Коломбани 1711 года).

Что касается «цвайхандеров», то эта совершенно особая категория мечей появляется ближе к XVI веку, и предназначены они были исключительно для боя в пехотном строю данного периода, во взаимодействии с пикинёрами и алебардщиками. Их длина могла превышать 2 метра, а вес — 4 кг (наиболее типично 2,5…3,5 кг). Такие мечи ввиду их размеров носили не в ножнах, а на плече, как ту же пику или алебарду. Наиболее известные их пользователи — германские ландскнехты, прославившиеся в годы Итальянских войн (1494—1559). Так, в Чёрном отряде, основанном герцогом Саксонии Георгом Бородатым и действовавшем в 1510-х — 1520-х годах, из 17 000 человек 2 000 были вооружёны «цвайхандерами» (12 000 — пиками, 2 000 — аркебузами, 1 000 — алебардами).

Как военное оружие «цвайхандеры» быстро устарели — уже во второй половине XVI века их боевая ценность стала стремиться к нулю, однако внушительный внешний вид способствовал тому, что ещё в XVII—XVIII веках их продолжали изготавливать и использовать в качестве церемониального оружия, причём такие «парадные» мечи могли достигать совершенно неправдоподобных для боевого оружия размеров и массы (до 10 кг), то есть, фактически были непригодны для использования «по прямому назначению».

Специфической разновидностью «цвайхандеров» были «пламенеющие клинки» с волнистым лезвием — фламберги. Популярность данного клинка у наёмников доходила до такой степени, что специальной буллой папы римского клинки с несколькими изгибами (не только двуручники, но и мечи с более короткими «пламенеющими» клинками) были признаны негуманным, не «христианским» оружием. Воину, взятому в плен с таким мечом, могли отрубить правую руку или даже убить. Ничего магического в волнистом лезвии фламберга не содержалось — выгнутая кромка имела лучшие режущие свойства и создавала при поражении «эффект пилы» — каждый изгиб наносил свой разрез, оставляя в ране лепестки плоти, которые мертвели и начинали загнивать. Кроме того, при скользящих ударах фламберг наносил большие повреждения, чем обычный меч.

Приветствую Вас, Гость!
Вт, 18.01.2022