Вт, 18.01.2022, 13:52
Главная
Регистрация
Вход
Сойка-Soika
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
сойка-soika

Обширные по объёму закупки, сопровождавшиеся движением хлебных грузов против обычного направления, дезорганизовали железные дороги. За всё время закупочной кампании на дорогах постоянно возникали заторы (скопления вагонов) и залежи грузов на станциях. Станции в пострадавших губерниях, откуда хлеб обычно только отправлялся, не были оборудованы для его приёмки и хранения. Чтобы хлеб не сгнил при хранении под открытым небом, железные дороги начинали хранить его в вагонах; за этим следовала следующая неприятность — вагоны занимали все станционные пути и препятствовали разъезду поездов. Для борьбы с заторами был командирован особый уполномоченный полковник А. А. Вендрих, активная и беспорядочная деятельность которого получила большую известность. Беспорядки на железных дорогах стали одной из причин возвышения С. Ю. Витте, который был призван на пост министра путей сообщения в феврале 1892 года как активный деятель, способный быстро справиться с кризисом.

Не меньшие проблемы возникали и с доставкой хлеба от железнодорожных станций до селений. Крестьянские лошади частью погибли от бескормицы или были съедены, а оставшиеся ослабели от недостаточного питания. Доставка в результате обходилась чрезвычайно дорого; в Симбирской губернии расходы достигали 24 копеек на пуд, в Пермской — 54 копеек на пуд, то есть были соразмерны с полной ценой хлеба в урожайные годы.

Хотя председатель Комитета министров И. Н. Дурново постоянно выступал с идеями регулирования хлебного рынка (запрет на закупки за пределами отдельных губерний, установление твёрдых государственных цен), такая позиция не встречала одобрения в бюрократических кругах. С самого начала кризиса правительство последовательно сохраняло полную свободу рынка хлебов. В отдельных губерниях местные власти проводили противоположную политику, пытаясь справиться с хлебными спекулянтами антирыночными методами. Например, вятский губернатор А. Ф. Анисьин в нарушение всех инструкций МВД с сентября 1891 года воспретил вывоз хлеба из своей губернии. Но подобные случаи были исключением, а не правилом. В целом правительство пыталось воздействовать на ситуацию рыночными методами. В частности, основным методом выравнивания цен на хлеб по различным губерниям признавалось понижение тарифа на его перевозку железными дорогами.

Хлеб, закупленный земствами, обошёлся в среднем в 122 копейки за пуд; чем севернее, тем дороже был хлеб — Пермское земство покупало его по 159 копеек, Таврическое — по 94 копейки.

Хлебный рынок в целом следовал закупочной кампании — пока земства и государство скупали хлеб, цены демонстрировали тенденцию к повышению. Например, в центре голода — Саратове — цена на рожь, составлявшая до голода 55 копейки за пуд, к июлю 1891 года (когда неурожай стал очевидным) достигла 107 копеек, к январю — февралю 1892 года (пик закупочной кампании земств) дошла до 146 копеек, а по завершении закупок упала до 107—114 копеек, продержавшись на этом уровне до нового урожая. В целом в регионах, удалённых и от производства, и от неурожая, цены повысились в 1,7—1,8 раза, в зоне голода — в 2,3—2,5 раза, в зоне производства хлеба, не поражённой неурожаем, — в 1,9—2 раза.

Продовольственная помощь на местах

Организация продовольственной помощи на местах по законодательству была обязанностью самих крестьянских обществ (волостей и сельских обществ) и их выборных должностных лиц. Но и земства, и чиновники мало верили в способность крестьянского самоуправления к организации правильного распределения помощи. В сельской местности было очень немного официальных должностных лиц: на уезд (в среднем 100—120 тысяч жителей) приходилось 5—6 земских служащих (председатель и члены земской управы) и 3—4 земских начальника (государственная должность). Эти служащие были крайне перегружены работой по сбору и проверке сведений о нуждах крестьян. Хотя формально каждая заявка на получение пособия и прилагаемый к ней список получателей (составляемые сельскими старостами и утверждаемые сельским сходом) должны были проверяться и земством, и земским начальником, на практике они начали разделять зоны ответственности, не дублируя друг друга.

Перегруженность постепенно привела немногочисленных чиновников к тому, что они начали широко приветствовать появление в деревне добровольцев. Как только находился волонтёр — местный помещик, священник, купец или любой интеллигентный горожанин, земство назначало его попечителем (особая временная должность) и передавало ответственность ему; крестьяне, как потенциальные получатели ссуды, попечителями быть не могли. В некоторых уездах устраивали съезды попечителей, помогавшие волонтёрам согласовывать свою деятельность. Институт попечительства привёл к частичному слиянию государственной и общественной помощи голодающим; такой пример сотрудничества был весьма необычным на фоне общей внутренней политики Александра III, для которой была характерна крайняя насторожённость по отношению ко всем формам общественной деятельности. Если помощь крестьянам ограничивалась казённой ссудой, попечители проверяли правильность списков получателей (то есть выполняли работу чиновников), если же в их распоряжение попадали какие-либо благотворительные средства, они имели возможность перейти к более разнообразной деятельности.

Ссуды выдавались как на продовольствие, так и на семена для посева. На продовольствие было выдано 63,9 % зерна, на озимый посев 1891 года — 9,1 %, на яровой посев 1892 года — 27 % зерна. Ссуд на корм для скота не предусматривалось.

Выдача продовольственных ссуд крестьянам была начата — в очень незначительных масштабах (573 тысячи получателей) — в июле 1891 года, в октябре ссуды получали уже 1331 тысяча человек, в декабре — 5464 тысячи, в феврале 1892 года — 9669 тысяч. Максимума — между 11 140 и 11 850 тысячами человек — количество получателей ссуд достигло в марте—июне. Затем, с урожаем озимых, ссуда стала уменьшаться — в июле её получали 5070 тысяч человек, в августе — 112 тысяч человек. С сентября 1892 года все крестьяне были уже способны питаться собственной продукцией.

Стандартный размер продовольственной ссуды составлял 30 фунтов (12,3 кг) зерна на одного едока в месяц.

Из 38 млн жителей пострадавшего от неурожая района ссуды (в месяцы их максимальной выдачи) получали 13,1 млн человек (39 %). Процент населения, получавшего ссуду, различался по разным местностям — в наиболее пострадавшей Самарской губернии ссуда выдавалась 2⁄3 крестьян, а в наиболее пострадавших уездах разных губерний эта цифра доходила до 70 %.

За всю продовольственную кампанию было в среднем выдано 1,94 пуда (31,8 кг) на едока, в наиболее пострадавших губерниях средний размер выдачи доходил до 3,37 пудов (55,2 кг) на едока. Таким образом, ссуду в среднем по губерниям выдавали в течение 2,5—3 месяцев (апрель — июнь 1892 года), в наиболее пострадавших губерниях — в течение 5 месяцев (февраль — июнь 1892 года).

Всего за продовольственную кампанию 1891—1892 годов крестьяне получили в ссуду 109 млн пудов зерна и 4,9 млн рублей, что в совокупности соответствует 113 млн пудов (1,85 млн тонн) зерна.

Значительную проблему представляло составление списков получателей ссуд. Крестьяне отвечали за всё полученное сельским обществом зерно солидарно (круговая порука) и поэтому тяготели к распределению зерна поровну; зажиточные крестьяне не желали отвечать за долги бедняков по ссуде, которую они сами не получали. Политика же земств заключалась в том, что ссуды выдаются только тем, у кого не осталось никаких запасов продовольствия и не было при этом источника заработка. Ссуды давали тем, у кого остались лошадь и корова, абсолютно необходимые для крестьянского хозяйства, но не тем, у кого ещё были овцы, свиньи и домашняя птица. До весны 1892 года МВД предписывало не выдавать ссуды трудоспособным мужчинам. Фактически политика выдачи ссуд заключалась в том, что крестьяне получали право на ссуду только после полного разорения их хозяйства. Крестьяне, разумеется, старались спасти своё хозяйство и укрывали запасы продовольствия, пытаясь представить себя более нуждающимися, чем они были. Должностные лица осматривали и даже обыскивали избы крестьян, подозреваемых в укрывательстве продовольствия; из-за небольшого количества земских служащих и чиновников в сельской местности такие проверки были выборочными и эпизодическими. В целом основная работа и чиновников, и волонтёров заключалась в том, чтобы не дать крестьянам разделить лимитированную государственную помощь поровну по душам, что вскоре привело бы к голодной смерти более нуждающихся крестьянисточник не указан 3351 день.

Общественная помощь

Общественная помощь голодающим была двоякой. С одной стороны, добровольцы просто помогали чиновникам и земским служащим выполнять их основную работу: проверяли списки получателей ссуд, следя, чтобы крестьяне не скрывали запасы продовольствия или сторонние источники дохода. Эти действия, внешне имевшие вид отказа бедным, просящим о помощи, на самом деле были весьма полезными — помощь в большем количестве доставалась именно тем, кто в ней нуждался.

Как только в распоряжение работавших в деревне волонтёров попадали благотворительные средства, их возможности расширялись. Благотворительная помощь, как материальная, так и денежная, никогда не расходовалась по тому же принципу, что и казённая. Напротив, общественники стремились самыми разнообразными способами дополнить официальную хлебную ссуду, организовывая новые виды помощи. Волонтёры выдавали отдельную помощь для малолетних детей, выплачивали пособия тем семьям, которые оказались в особенно тяжёлой ситуации, оплачивали крестьянам изготовление привычных им кустарных изделий и общественные работы в деревнях, помогали крестьянам с дефицитным топливом. Были также и попытки справиться с такой важной проблемой, как нехватка корма для сельскохозяйственных животных — иногда крестьянам давали корм для скота, а иногда благотворители забирали лошадей на прокормление в другие местности, где фураж был в достатке.

Особенно удачной формой помощи, по общему признанию, оказалось устройство благотворительных столовых. Крестьяне, понимавшие, что продовольственная ссуда есть обязанность государства, не всегда верили в то, что получаемая ими благотворительная помощь состоит из пожертвований частных лиц. Любой помогавший крестьянам «барин» воспринимался ими как представитель государства, а ограниченный объём помощи с его стороны — как свидетельство того, что он «прикарманил» часть «царских» денег. Но то, что царь не будет устраивать столовые и организовывать питание, было для крестьян очевидным. Именно труды по устройству столовых понимались крестьянами как добровольная помощь и вызывали у них благодарность. Крестьяне, сохранившие запасы продовольствия, не стеснялись скрывать их и запрашивать продовольственную ссуду, но в то же время никогда не приходили в столовые за бесплатной едой. Даже в семьях, где еда заканчивалась, в столовых питались старики, женщины и дети, но здоровые мужчины старались не есть в них до последней крайности. Столовые служили местом общения крестьян и способствовали поддержанию в них бодрости и позитивного отношения к миру. Наблюдатели неизменно отмечали радостное настроение крестьян за обедом в благотворительных столовых.

Комитет США по оказанию помощи российским голодающим

Для оказания гуманитарной помощи в США был организован комитет помощи голодающим (Russian Famine Relief Committee of the United States). Финансирование комитета в основном осуществлялось на общественные средства. Был сформирован так называемый «Флот голода» (Famine Fleet). Первый корабль, «Индиана», доставивший 1900 тонн еды, прибыл 16 марта 1892 года в порт Лиепая на Балтийском море. Второй корабль, «Миссури», доставил 2500 тонн зерна и кукурузной муки, прибыл туда же 4 апреля 1892 года. В мае 1892 года другой корабль прибыл в Ригу. Дополнительные корабли прибыли в июне и июле 1892 года. Общая стоимость гуманитарной помощи, предоставленной США в 1891—1892 годах, оценивается в сумму около 1 000 000$ (долларов США)источник не указан 24 дня.

Правительство США предоставило финансовую помощь (в основном в виде займов) некоторым российским губерниям на сумму 75 млн долларов.

Будущий император России Николай II, руководитель «Особого комитета наследника цесаревича Николая Александровича», который занимался накоплением и распределением общественных пожертвований, заявил: «Мы все глубоко тронуты тем, что к нам из Америки приходят корабли, полные продовольствия» источник не указан 24 дня. Резолюция, подготовленная видными представителями российской общественности, в числе которых был Д. И. Менделеев, в частности, гласила: «Посылая хлеб русским людям в годину лишений и нужды, Соединённые Штаты Америки проявляют наиболее волнующий пример братских чувств. Русские химики, посвятившие себя службе всемирной науке, на своём собрании 7(19) мая решили просить своих братьев из Смитсоновского института передать их искреннюю благодарность всем лицам и институтам, которые внесли вклад в оказание братской помощи».

Положение в деревне

Ситуация в поражённых голодом деревнях, и в моральном, и в экономическом отношении, описывалась наблюдателями как исключительно депрессивная. Хозяйство всех крестьян, у которых не хватало ресурсов, чтобы самостоятельно дотянуть до урожая, постепенно приходило в упадок. Состояние здоровья крестьян, по мере их истощения от недостаточного питания и развития эпидемических заболеваний, ухудшалось, смертность росла. Трудоспособные люди были лишены возможности сделать что-либо для улучшения своего положения — найти работу было почти невозможно, продукты надомных кустарных промыслов не пользовались спросом, всё, что можно было продать, уже было продано.

Л. Н. Толстой, активно помогавший голодающим, оставил выразительное описание деревни, относящееся к зиме и весне 1892 года:

Люди и скот действительно умирают. Но они не корчатся на площадях в трагических судорогах, а тихо, с слабым стоном болеют и умирают по избам и дворам. Умирают дети, старики и старухи, умирают слабые больные. И потому обеднение и даже полное разорение крестьян совершалось и совершается за эти последние два года с поразительной быстротой. На наших глазах происходит не перестающий процесс обеднения богатых, обнищание бедных и уничтожение нищих. Процесс совершается обыкновенно так: богатый сначала продаёт лишнюю скотину, то есть трогает основной капитал, лишается своего обеспечения в случае невзгоды, средний закладывает часть земли, берёт под заработки у господ и их приказчиков вперёд деньги, закабаляя себя часто в неисполнимую весеннюю и летнюю работу. Бедный продаёт последнюю корову и потом лошадь и потом закладывает или продаёт землю. Нищий ходит по миру. Когда богатым проедено то, что выручено за скотину, он делает то, что делает средний, то есть закладывает землю, закабаляется в работу, а средний — то, что бедный, а бедный — то, что нищий — продаёт надел, если ещё раньше его не отобрали в пользу богатого, исправного плательщика. Между тем нищий уже начинает ломать двор, ригу, топить ею избу и, наконец, продаёт свою избу на дрова, а семья частью идёт на квартиру, за которую заплачивает каким-нибудь остатком имущества, частью расходится по миру. Вот что происходит в экономическом отношении. В нравственном же отношении происходит упадок духа и развитие всех худших свойств человека: воровство, злоба, зависть, попрошайничество и раздражение, поддерживаемое в особенности мерами, запрещающими переселение. …В гигиеническом или скорее в антигигиеническом, то есть в отношении смертности народа происходит то, что общие шансы на смерть значительно увеличиваются. Здоровые слабеют, слабые, особенно старики, дети преждевременно в нужде мучительно умирают.

Эпидемии

1892 год оказался крайне неблагоприятным в эпидемическом отношении. По весьма неполной официальной статистике, в 1892 году было зарегистрировано 4,5 млн случаев инфекционных заболеваний при нормальном значении 3 млн. С зимы 1891—1892 годов земская и государственная медицина регистрировали резкое повышение заболеваемости по эндемическим для Средней России того времени заболеваниям — прежде всего сыпным тифом (в 3 раза), дизентерией (в 2 раза), малярией (в 1,4 раза). Летом к ним присоединилась холера, официально было выявлено 613 тыс. случаев заболевания. Общая смертность по стране выросла до 3,82 % против средней за 10 последних лет 3,27 %.

Далеко не все эти явления находились в прямой связи с неурожаем. Например, эпидемия тифа географически не была связана с зоной неурожая и голода, особенно тяжело она поразила Полтавскую губернию, где голода не было. Эпидемия холеры была частью Шестой пандемии холеры и пришла закономерным образом по общему ходу распространения пандемии из Азии; основная масса жертв холеры пришлась на июнь и июль, когда собственно голод уже закончился. Разумеется, голод усилил ущерб, причинённый эпидемическим кризисом. Во-первых, население усиленно перемещалось в поисках работы, крестьяне скапливались в ночлежках, на станциях, то есть в тех местах, где антигигиенические условия способствовали передаче инфекций; не найдя работы, носители инфекций возвращались в свои селения и ещё более расширяли эпидемию. Во-вторых, общее ухудшение состояния здоровья крестьян из-за систематического недоедания явно способствовало повышению заболеваемости и смертности от инфекций. Точная количественная оценка этих явлений невозможна по причине фрагментарного характера собираемых на тот период данных медицинской статистики.

Причины голода

Общий анализ явления

Причины событий 1891—1892 года были комплексными. Непосредственной причиной голода была сильнейшая засуха, постигшая обширный и плодородный регион. Тем не менее необычайно низкий урожай был уже следствием не только засухи, но и примитивной крестьянской агротехники, тесно связанной со всем аграрным строем послереформенной России. Нехватка хлеба как таковая не имела автоматическим следствием голод — своего хлеба не хватало в 13 (при среднем урожае) и в 20 (при небольшом неурожае) из 60 губерний Европейской России и Царства Польского. Население этой зоны давно смогло найти сторонние источники дохода — отход (временная работа в городах), кустарные промыслы, выращивание технических культур и т. п. — и часть года питалось покупным хлебом. Но неурожай 1891 года поразил именно ту зону, население которой привыкло надеяться на собственный хлеб. Неурожай поставил выживание крестьян в зависимость от сторонней продовольственной помощи, так как их хозяйства не располагали необходимыми запасами денег и продовольствия (ещё одно комплексное следствие недостатков тогдашнего аграрного и экономического строя), а сами крестьяне не обладали навыками и хозяйственными связями, помогающими им получить добавочный денежный доход. Ситуация была усугублена тем, что неурожай 1891 года пришёлся на самое неудачное время — в 1889 и 1890 годах урожаи были плохими. Два предшествующих крупному неурожаю плохих года привели к тому, что все накопленные ранее запасы — как в хозяйствах, так и в сельских запасных магазинах — к моменту неурожая были уже опустошены.

В критический момент государственная система продовольственной помощи, в своей основе устроенная вполне разумно, дала сбой — оказалось, что контроль над накоплением системой запасов был потерян и реальный объём продовольствия и денег в системе был много меньше номинального (которого теоретически хватило бы для нейтрализации кризиса). Государству, вместо запуска системы продовольственной помощи в штатном режиме, пришлось прибегнуть к экстренным мероприятиям. Широкий масштаб необходимых закупок хлеба, высокая нагрузка на транспортную сеть, нехватка персонала на местах вкупе с общей бюрократической инерцией привели к тому, что эффективная продовольственная помощь была налажена с трёх-пятимесячным опозданием. Кризис питания совпал с не менее тяжким эпидемическим кризисом. Зимой 1891—1892 годов в поражённом неурожаем регионе произошла вспышка эндемического возвратного тифа, а к моменту окончания продовольственного кризиса (лето 1892 года) в регион пришла Пятая пандемия холеры. Очевидная слабость тогдашней системы здравоохранения вряд ли может быть названа причиной высокой смертности от тифа и холеры — наука к тому времени ещё не нашла эффективных методов лечения этих инфекций.

Среди современников было распространено восприятие засухи также как признака наступающего экологического кризиса, вызванного, в первую очередь, практически полным истреблением лесов, за предшествующее десятилетие сведённых под пашню. Современные исследования не подтверждают эту теорию в части глобальных климатических изменений; в то же время применение лесозащитных полос для задержания снега на полях, о котором только мечтали агрономы того времени, в наши дни стало общепринятым.

Сочетание хронического недоедания, отсутствия корма для скота и топлива, истощения всех средств и запасов крестьянских хозяйств, высоких цен на продовольствие, безработицы, низких цен на наёмный труд, увеличения заболеваемости обычными инфекционными заболеваниями и прихода эпидемии холеры привело к острому кризису, значительно более широкому, чем просто голод. А. С. Ермолов назвал это печальное явление народным бедствием.

«Продовольственное дело» и его состояние в 1891 году

Действовавшая в 1891 году система продовольственной помощи начала развиваться ещё в царствование Екатерины II, а в её современном виде была учреждена ещё при крепостном праве, в 1834 году. Несмотря на множество мелких уточнений, этот устойчиво действующий механизм мало изменился в своей основе за прошедшие 57 лет. Базовым принципом системы было накопление за счёт взносов крестьянами продовольственных и денежных запасов, которые выдавались крестьянам же в ссуду в случае неурожая.

В волостях и крупных сёлах находились сельские запасные магазины (на современном языке — склады), нормативный размер которых составлял четверть (142—150 кг) пшеницы или ржи и ½ четверти (45—60 кг) овса или ячменя на одну ревизскую душу. Ежегодный взнос (для планового обновления запасов зерна) составлял 4 гарнца (1⁄16 четверти) из урожая озимых и 2 гарнца из урожая яровых, то есть 1⁄16 общего нормативного объёма запасов, а выданные крестьянам продовольственные ссуды подлежали погашению за два года (в крайних случаях — за три года). Так как ревизиями учитывались только мужчины, а последняя ревизия была проведена в 1858 году, то условные 21 млн ревизских душ (в губерниях, охваченных продовольственной системой) соответствовали 66 млн человек реального населения. Таким образом, нормативные запасы составляли в среднем 4 пуда (65 кг) зерна на одного жителя. К 1891 году в Европейской России было 95 тысяч запасных магазинов. Вместо запасов хлеба частично, по сложным правилам, мог накапливаться денежный капитал.

Кроме местных запасов и капиталов, существовали губернские и общеимперский продовольственные капиталы, имевшие только денежную форму. Губернский капитал мог расходоваться исключительно на местные губернские нужды. Основные средства капиталов были сформированы в дореформенную эпоху; в период земств население не вносило никаких взносов на пополнение капиталов, которые увеличивались только за счёт инвестирования собственных средств. Капиталы предназначались для закупки хлеба в годы сильных неурожаев, когда товарные запасы в системе исчерпывались. Израсходованный капитал подлежал пополнению также за счёт взносов крестьян.

Порядок управления всеми этими запасами был запутанным и сложным. Решение (приговор) сельского схода о выдаче ссуды из своего общественного магазина требовало утверждения на уровне волости, согласования земского начальника и уездной земской управы, использование средств губернского капитала — последовательных решений уездных земской управы и земского собрания, губернской земской управы и земского собрания и согласования губернатора, использование средств имперского капитала — запроса губернской земской управы, заключения губернатора и решения.

Продовольственная система не ставила перед собой задачи обеспечить крестьянам комфортное существование в случае неурожая. Её цели были значительно более ограниченными: не допустить голодных смертей; не допустить, чтобы поля после голодного года остались незасеянными; не допустить такого упадка хозяйства после голодного года, при котором население не сможет платить налоги. Максимальный размер ссуды (12,3 кг зерна в месяц) был поддерживающим, сам по себе не обеспечивал полноценного питания и предполагал наличие у крестьян хотя бы небольших дополнительных источников продовольствия.

Объём натуральных запасов и денежных средств в системе был, в целом, рассчитан верно. Государственный продовольственный капитал был задействован практически каждый год, но при этом с 1866 года и до 1891 года ресурсы системы продовольственной помощи были исчерпаны полностью только один раз, в 1881 году. Проблема заключалась в том, что за состоянием запасов не было надлежащего контроля. Крестьяне охотно брали хлебные ссуды из местных продовольственных магазинов и неохотно их отдавали; точно так же себя вели и корпоративные участники процесса — крестьянские общества были должны губернским капиталам, губернские капиталы — имперскому. Система работала в одну сторону — однажды занятое было очень сложно вернуть. Ещё хуже было то, что статистика о натуральных запасах на нижнем уровне — в общественных продовольственных магазинах — постепенно всё глубже и глубже фальсифицировалась. Неудачно составленный продовольственный устав возлагал на земства обязанность следить за запасами в общественных магазинах, но не давал им никаких полномочий, позволяющих надавить на крестьян, отказывающихся возвращать ссуды.

Осенью 1891 года правительство решило проверить реальное наличие запасов в системе продовольственной помощи. Результаты оказались пугающими. В 50 губерниях Европейской России налицо оказалось только 30,5 % от нормативного запаса зерна; в 16 пострадавших от неурожая губерниях ситуация была ещё хуже — там имелось только 14,2 % от нормы. В Казанской, Оренбургской, Рязанской, Самарской, Тульской губерниях имелось менее 5 % от нормы, то есть общественные сельские магазины были полностью пустыЛ 30. Сельские и мещанские общества, земства Европейской России располагали 24,9 млн рублей денежного капитала, при этом им были должны 11,3 млн рублей, а они были должны в губернские и имперский продовольственный капиталы 31,4 млн рублей.

Целый ряд причин — плохой урожай предыдущего года, неудачная система контроля, безответственность крестьянских обществ, застойная бедность хозяйства — привели крестьян к тому, что предусмотренные законом запасы к моменту крупнейшего неурожая отсутствовали. Широкомасштабная кампания продовольственной помощи, которая теоретически могла бы большей частью опираться на местные сельские запасы, теперь была возможна только за счёт крупных централизованных закупок и государственных субсидий.

Продовольственная система продемонстрировала два крупных недостатка. Во-первых, крестьяне были недовольны благотворительным характером продовольственных ссуд — хлеб в общественные магазины засыпали зажиточные крестьяне, а ссуды в случае голода в первую очередь получали бедняки. Это недовольство приводило к тому, что крестьяне скрыто саботировали накопление хлебных запасов. Во-вторых, сложная система многоуровневых согласований приводила к тому, что неурожай был очевиден для крестьян в конце июня, но решения о выдаче ссуд принимались бюрократической машиной только в конце сентября. За это время крестьяне, получение ссуды которым ещё не было гарантировано, сами разоряли своё хозяйство, продавая по минимальным ценам всё что можно (преимущественно излишний скот и, авансом, свой труд) в стремлении запастись зерном.

Отсталость и упадок крестьянского хозяйства

Традиционные крестьянские технологии изменялись медленно, и их эволюция не успевала за нарастанием «земельной тесноты», требовавшей более трудоёмких (на селе был избыток рабочей силы), но и более урожайных методов обработки земли. В начале 1890-х крестьяне ещё широко практиковали зеленый пар (использование поля под паром как общего пастбища до начала посева озимых); сажали яровые культуры, не поднимая зябь (вспашка поля поздно осенью под посев весной); не выполняли двоения (повторная пахота в середине лета); не были знакомы с рядным сеянием и не сортировали семена для посева. В крестьянском обиходе эффективные плуги ещё не успели заменить примитивную соху. Крестьяне уделяли мало внимания картофелю, дающему больший урожай с единицы площади при больших трудозатратах; не сеяли кормовые травы и не культивировали кормовые корнеплоды. Так как площадь пашни постоянно увеличивалась за счёт лугов, в крестьянских хозяйствах на десятину пахотного поля приходилось всё меньше навоза — единственного доступного на тот момент для крестьянина удобрении.

Все эти агротехнологии к началу 1890-х годов уже широко применялись в успешных помещичьих хозяйствах. Урожайность помещичьих полей (в подавляющем большинстве также имевших трёхпольный севооборот) на тот момент в среднем была на 20—25 % выше, чем крестьянских. На образцовых опытных полях агрономических станций (при использовании многопольных севооборотов, травосеяния и т. п. новых технологий) удавалось собирать урожай на 100—150 % выше крестьянского. По современной оценке, крестьянские хозяйства только за счёт улучшения обработки земли, без перехода на улучшенные севообороты и без использования минеральных удобрений, имели возможность поднять урожайность на 50 %.

Но, несмотря на очевидные успехи агрономии, крестьянские общины продолжали придерживаться неэффективных технологий. Причины этого явления были многообразны. Прежде всего крестьяне в своём большинстве не только не имели даже начального образования, но и были неграмотны. Результатами неграмотности были косность, боязнь изменений, плохая информированность; крестьяне были просто неспособны ни прочитать агрономическую книгу, ни понять соображения агронома, например, о дефиците фосфора или калия как причине неурожая. Второй причиной было хроническое недофинансирование крестьянского хозяйства, отсутствие у крестьян надлежащих товарных запасов и оборотных средств; к примеру, многие крестьяне хотели купить усовершенствованные сельскохозяйственные орудия или породистый скот, но не имели возможности это сделать из-за нехватки денег и отсутствия доступа к кредиту. Эта проблема имела тенденцию усугубляться — чем более увеличивалось сельское население, тем более мельчали хозяйства, становясь всё слабее в финансовом отношении.

Основным препятствием к прогрессу сельского хозяйства ряд наблюдателей уже начал считать саму крестьянскую общину. Эта крайне специфическая форма организации сельскохозяйственного производства обладала тремя базовыми недостатками:           далее

Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Январь 2022  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Друзья сайта

| Copyright MyCorp © 2022 | |