Ве́лесова кни́га (также Влесова книга, Книга Ве́леса, Дощечки Изенбека, Дощьки Изенбека) — фальсификация, созданная в XIX или, что более вероятно, XX веке и примитивно имитирующая праславянский язык. Широко используется в славянском неоязычестве как основание и доказательство современных форм неоязыческой религиозности.

Текст «Велесовой книги» был впервые опубликован в 1950-е годы русскими эмигрантами Юрием Миролюбовым и Александром Куренковым (под псевдонимом Ал. Кур) в Сан-Франциско. Наиболее вероятно, что автором фальсификации является сам Миролюбов. Согласно утверждениям Миролюбова, текст «Велесовой книги» списан им с деревянных дощечек, созданных примерно в IX веке и утерянных во время Второй мировой войны, и содержит молитвы, легенды и различные тексты, повествующие о древней славянской истории примерно с VII века до н. э. до IX века н. э.

Первоначально публиковалась под названием «Дощьки Изенбека», название «В(е)лесова книга» дано по слову «ВЛЕСКНИГО» — первому слову на дощечке № 16 и связано с именем славянского бога Велеса.

Помимо Миролюбова возможными авторами фальсификата (или лицами, вдохновившими Миролюбова на его создание) могли быть Александр Сулакадзев и Д. И. Минаев, чьи способы создания и подачи поддельных источников близки к истории находки «Велесовой книги». Большинство исследователей, как историки, так и лингвисты, убеждены в подложности «Велесовой книги» и не рассматривают её в качестве достоверного источника.⇨

«Велесова книга» играет значительную роль в славянском неоязычестве России, Украины и других славянских стран.

История текста

Данные о находке и утрате дощечек

Все сведения об истории текста до момента публикации исходят от эмигранта, автора художественных произведений и любительских сочинений по славянскому фольклору Юрия Петровича Миролюбова.

Согласно его утверждениям, в 1919 году полковник Добровольческой армии художник Фёдор Артурович Изенбек, пользующийся «ориентальным» псевдонимом «Али Изенбек» (Миролюбов ошибочно считал его «туркменом») во время отступления от Москвы нашёл в разграбленном и покинутом княжеском имении «Задонских, не то Донских или Донцовых» (сторонники подлинности табличек предлагают разные варианты имени хозяев имения) на полу в разграбленной библиотеке деревянные дощечки, испещрённые непонятными рельефными письменами, и забрал их. Все дощечки были приблизительно одного размера — 38 × 22 см, толщиной в полсантиметра и имели отверстие для крепления ремнём. Текст был нацарапан шилом или выжжен, а затем покрыт лаком или маслом. В работах Миролюбова, помимо слова «дощечки», употребляется также термин дощьки (в родительном падеже дощьек) неясного происхождения (он отсутствует как в реальных славянских памятниках, так и в самой «Велесовой книге»; возможно, от укр. дошка, то есть 'доска'). Миролюбов так излагает обстоятельства находки:

    Изенбек нашёл их в разграбленной усадьбе не то князей Задонских, не то Донских или Донцовых, не помню, так как сам Изенбек точно не знал их имени. Это было на Курском или Орловском направлении. Хозяева были перебиты красными бандитами, их многочисленная библиотека разграблена, изорвана, и на полу валялись разбросанные дощьки, по которым ходили невежественные солдаты и красногвардейцы до прихода батареи Изенбека.

Несмотря на то, что Изенбек не мог прочитать ни слова, он почему-то понял научную ценность дощечек, собрал их в мешок и, вынужденный бежать из России после разгрома белой армии, возил их с собой по всей Европе, пока не добрался до Брюсселя.

В 1925 году Изенбек поселился в Брюсселе, где о табличках узнал Миролюбов, который и занялся их изучением. Изенбек ревниво относился к дощечкам, не позволял выносить их из своего помещения и отклонил предложение профессора брюссельского университета Александра Экка об их изучении. Миролюбов пытался реставрировать дощечки, переписывать их, расшифровывать и фотографировать. Ему удалось переписать большую часть и сохранить достаточно чёткое изображение одной из табличек и ещё несколько (до шести) менее чётких. В августе 1941 года Изенбек умер, после чего таблички бесследно исчезли.

По версии, изложенной популяризатором «Велесовой книги» Александром Асовым, во время немецкой оккупации Марк Шефтель, сотрудник профессора Экка, возглавил отдел Аненербе в брюссельском университете и выкрал дощечки из квартиры Изенбека в Брюсселе с целью их исследования, а после войны продал их мормонам. По свидетельствам родственников Шефтеля, во время войны он пытался бежать от немецкого преследования и попал во французский лагерь.

До настоящего времени никогда не было представлено никаких документальных свидетельств того, что «дощечки Изенбека» видел кто-нибудь, кроме Миролюбова.

История публикации

10 августа 1952 года Ал. Кур прочитал в Русском центре в Сан-Франциско доклад о докириллической письменности «Русские письмена», в котором утверждалось, что у русичей до прихода Кирилла и Мефодия была своя письменность. В том же году Кур со страниц журнала «Жар-Птица», печатного органа Русского центра в Сан-Франциско, обратился к читателям с просьбой пояснить судьбу древних дощечек из библиотеки Изенбека. В сентябре 1953 года на это воззвание откликнулся Миролюбов. Переписка Кура и Миролюбова была частично издана Асовым.

В ноябре 1953 года в «Жар-птице» появляется первое сообщение о русских дощечках V века, а с января 1954 по февраль 1955 года выходят статьи Кура о дощечках, содержащие цитаты из записей Миролюбова и фотографию одной из дощечек (впоследствии упоминаемой как «дощечка № 16»).

Интерес читателей журнала к «Велесовой книге» позволил Миролюбову летом 1954 года эмигрировать в США и сразу стать редактором «Жар-птицы», а с 1956 года сам журнал стал выходить типографским способом (изначально он издавался на ротаторе). В 1956 году началась публикация стихов и рассказов Миролюбова, ни одной статьи о дощечках напечатано не было.

С марта 1957 по май 1959 года в «Жар-птице» систематически публиковались тексты дощечек, которые были не вполне понятным образом перенумерованы, при этом Миролюбов возложил всю ответственность за публикацию на Кура, а в письме, датированном ноябрём 1953 года, просил вовсе не упоминать его имени. Н. Ф. Скрипник разыскал машинопись, которую печатал сам Миролюбов на своей пишущей машинке и посылал Куру в редакцию «Жар-птицы» для печати. При этом правка Кура оказалась весьма странной:

    в ряде мест, где в машинописи читается исправный текст, в «Жар-птице» имеется указание «лакуна», часто сопровождаемое описанием какого-либо дефекта дощечки («текст разрушен», «текст сколот», «ряд букв стёрлись или соскоблены»).

    в машинописи и журнале в одном и том же контексте читаются разные слова, которые не сходны по буквенному составу, но часто имеют примерно тот же смысл, например, на дощечке № 6г фраза под себіа бера заменена на подчинашет.

    в машинописи и журнале различаются написания букв, которые не являются графическими вариантами (в этом случае можно было бы объяснить замену букв унификацией орфографии), например, союзу а, который читается в «Жар-птице» на дощечках № 11б и 15а, в машинописи соответствует союз i, букве ѣ на дощечке 8 соответствует диграф іе.

    в первой статье Кура упоминался приведён гимн Перуну; впоследствии он был опубликован полностью как конец текста дощечки № 11б. Однако в машинописи этот гимн «припечатан позднее».

    Цитаты в статьях Кура 1953—1955 годов не сходятся с текстом дощечек во многих мелочах: добавлены и изменены буквы и так далее.

Большую роль в судьбе этого текста также сыграл Сергей Лесной (С. Я. Парамонов), эмигрант второй волны и профессор биологии в Канберрском университете. Он опубликовал некоторые тексты, не входившие в публикацию «Жар-птицы». По его утверждению, эти тексты ему прислал Миролюбов, утверждая, что они также являются списками с дощечек. Ему же принадлежит первый перевод некоторых дощечек и обширный пересказ их содержания.

Таким образом, существует три основных источника, содержащих тексты дощечек:

    вариант Миролюбова (машинопись),

    вариант Ал. Кура (публикация в «Жар-птице»),

    вариант Лесного (публикация в книге «Влесова книга»).

В 1970-е годы все эти тексты были собраны воедино Скрипником. В СССР первая публикация о «Велесовой книге» относится к 1960 году, но полностью её текст был опубликован в России лишь в 1990 году О. В. Твороговым. Этот текст в основном следует машинописи Миролюбова, но учтены также некоторые варианты других источников. Список дальнейших многочисленных изданий 1990-х годов приведён в конце статьи; во многих из них текст произвольно искажён сравнительно с публикациями в «Жар-птице» и Лесного.

Экспертиза фотографии

Летом 1959 года до сведения всех заинтересованных сторон были доведены результаты экспертизы фотографии дощечки, проведённой кандидатом филологических наук, сотрудницей Института русского языка АН СССР Лидией Петровной Жуковской, специалистом по исторической палеографии и фонетике раннедревнерусских рукописей. По утверждению Жуковской, редакция советского журнала «Вопросы языкознания» сама направила ей фотографию дощечки. Заключение было опубликовано в 1960 году в этом журнале.

Вывод экспертизы:

    Фотография сделана не с дощечки, а с прориси на бумаге.

    Содержание «Велесовой книги» и её язык свидетельствуют о подделке.

На фотографии из «Жар-птицы» дощечка имеет большие поля и слева вверху имеется знак собаки, а на опубликованной Жуковской фотографии поля обрезаны. В публикации дощечка содержит примечание «В левом углу дощечки вверху был небольшой знак собаки или лошади, к сожалению он фотографом не был захвачен во время съёмки».

Письменность

Материал письма якобы существовавшего оригинала весьма необычен для заявленного региона и времени — тонкие выпиленные дощечки (по другим данным, края их были отрезаны ножом), а не береста или церы на деревянной подложке, где текст располагался не на дереве, а на воске. В отличие от большинства известных древних рукописей на дереве, дощечки были тонкими (0,5 см), размером 20 на 30 см и разлинованы с двух сторон; эти параметры, по мнению некоторых критиков, способствовали бы хрупкости и раскалыванию материала ещё в древности.

«Велесова книга» написана особым алфавитом, представляющим собой вариант кириллицы с некоторыми не свойственными ни кириллице, ни греческому алфавиту начертаниями отдельных букв. Этот алфавит, известный только по «фотографии» одной дощечки и описаниям Ю. П. Миролюбова, сторонники подлинности текста называют «в(е)лесовицей». Для каждой строки была проведена горизонтальная линия (как в индийском письме деванагари), под которой шли «прикреплённые» буквы. Само существование докирилловского письма — «протокириллицы», а также «протоглаголицы» — обсуждалось в науке, но убедительных фактов о наличии такой письменности обнаружено не было (см. Дохристианская письменность у славян).

Язык

Лингвистический анализ был проведён Л. П. Жуковской по тексту «фотографии» дощечки № 16, а затем наиболее развёрнуто проведён О. В. Твороговым и А. А. Алексеевым по материалу всего памятника, о языке Велесовой книги также отдельно высказывался А. А. Зализняк. Их выводы вкратце таковы: «Велесова книга» пользуется несомненно славянской лексикой и территориально приурочена в основном к восточнославянской территории; однако её фонетика, морфология и синтаксис (хаотичные и лишённые правил) решительно не соотносятся с тем, что известно сравнительно-историческому языкознанию о древнейшем состоянии славянских (и восточнославянских в частности) языков и наречий в такую эпоху, как IX век, незадолго до первых письменных славянских памятников. Более того, степень грамматической бессистемности и произвольности в тексте такова, что аналогов этому нет ни в одном когда-либо известном языке мира. Из этого делается вывод, что язык «Велесовой книги» не может быть каким-либо естественным языком какой бы то ни было эпохи вообще; это результат искусственной деятельности фальсификатора, не имевшего представления об истории славянских языков.

Графика и фонетика

«Велесова книга» выдаётся за текст, написанный в IX веке, незадолго до того, как у славян появились глаголица и кириллица. В то время в позднепраславянском имелись носовые гласные, в глаголице и кириллице обозначенные впоследствии как юс большой и юс малый, особые гласные звуки, обозначавшиеся затем буквами Ъ, Ь (редуцированные) и Ѣ; после мягких согласных могли следовать только определённые гласные звуки, а после твёрдых, наоборот, другие. Были и иные особенности фонетики и морфологии, позднее исчезнувшие или изменившиеся по разным языкам. Однако в «Велесовой книге» сотни примеров очень поздних форм. Во многих словах отражено падение редуцированных, в IX веке ещё не произошедшее, или фонетические изменения, ставшие возможными только после этого процесса. Отвердение шипящих и Ц, отразившееся в «Велесовой книге», — процесс ещё более поздний в славянских языках. Формы вроде пшебенде «пребудет» ориентированы на современный польский язык, но произношение prz- с шипящим начинается не раньше XIV века и ранее не отмечено и в других славянских языках. В тексте представлены имена индоиранских божеств в их современной форме (в славянских языках Индра, например, выглядел бы как Ядръ, Сурья — как Сыль и тому подобное). Используются современные, отсутствовавшие в древности, синтаксические явления, лексика, нарушаются древние грамматические правила (см. также ниже).

Этимология

Теоретически можно было бы предположить, что в неизвестном языке (диалекте) «Велесовой книги» какие-то фонетические и грамматические изменения произошли гораздо быстрее, чем в известных нам древних славянских языках. Однако тогда пришлось бы допустить, что эти изменения вдобавок произошли в одном языке несколькими разными, взаимоисключающими способами. Орфография «дощечек» показывает, что их автор не умел обозначать носовые гласные: он в ряде слов воспроизводил их в соответствии с тем, как это гораздо позже делалось в польском языке. В то же время на «дощечках» есть места, показывающие изменения, которые позднее произойдут в сербском, хотя эти процессы взаимоисключают друг друга. Так, слово «князь» написано не менее чем 10 различными способами, отражающими развитие по польскому, по сербскому и тому подобному типу. Сочетание -*re- записано то по русскому образцу (ре), то по польскому (же), то по чешскому (рже). Принципиально важно то, что ряд форм, ориентированных на воспроизведение характерных особенностей того или иного современного славянского языка, построен ошибочно, в результате чего появляются формы, никогда не существовавшие ни в этом, ни в каком другом языке. Так, в ряде случаев, наоборот, носовые выступают там, где этимологически их не было вообще (например, ренбы — «рыбы», до стенпы — «до степи», о венце — «о веке», згенбель — «гибель»); это так называемые «ложные полонизмы». Формы «Велесовой книги» вроде щас — «час», щистый — «чистый» образованы по аналогии с парами свеча~свеща, горячий~горящий, ночь~нощь, отражающими различие между древнерусским и старославянским рефлексами; но в действительности в начале слова такого соответствия не было, и во всех славянских языках здесь было представлено (как и сейчас) такое же ч-, как и в русском — перед нами «ложные церковнославянизмы».

Орфография

В «Велесовой книге» отражено смешение ряда букв (Ь, Е, Ѣ), внешне напоминающее орфографию берестяных и пергаменных грамот, однако, в отличие от них, диапазон смешений гораздо шире и не имеет аналогов ни в каких рукописях (например, Е заменяет практически любую гласную). Часто отдельные буквы произвольно выбрасываются из реальных слов или вставляются в них.

Грамматика

В древних индоевропейских (в том числе и славянских) языках глагольная морфология чрезвычайно развита и располагает большим количеством различимых категорий со строгим и однозначным порядком морфем в словоформе, в синтаксисе представлены чёткие правила согласования. В то же время глагольные словоформы Велесовой книги представляют собой, как правило, сочетание корня (обычно искажённого) и произвольно подобранных морфем разных категорий в фантастическом порядке (в частности, широко представлена этимологически невероятная форма на -щехом, сочетающая суффикс причастия и окончание аориста). С контекстом и друг с другом грамматические значения этих показателей не согласуются (возможно сочетание окончаний 2 и 3 лица, показателей прошедшего времени в контексте настоящего). Кроме того, имеется ряд аналогичных нелепостей (также не образующих какой-либо системы) в склонении существительных (после одного и того же предлога в одинаковом контексте могут встретиться формы с любыми окончаниями; окончание -е выступает в позиции практически всех падежей и чисел), в согласовании именных частей речи (например, при слове женского рода употреблено числительное в мужском роде), в образовании причастий и тому подобное. В реальных языках мира наличие большого количества разнообразных окончаний при полной невозможности приписать им какие-либо систематические значения и правила сочетаемости непредставимо. Представлены также слова вовсе без окончаний (например, о руськ меча), широко используется несклоняемое слово сва 'свой', по-видимому, взятое из словарной формы санскрита sva- (где это слово в реальности склоняется), а также, наоборот, отдельно стоящие в тексте окончания без корней (ста, хом). Подобная ситуация с грамматикой является причиной того, что адекватный перевод текста «Велесовой книги», как отмечали Творогов, Алексеев и Зализняк, практически невозможен. Переводчики, опираясь на корни слов, домысливают общее построение фраз по контексту.

Словообразование

Словообразование текста также противоречит известным историко-этимологическим данным: например, такие сложные слова, как само слово Влескниго и наименование Греции Грецколань не могли быть образованы в древних славянских языках (Грецколань создано автором по образцу слова Русколань, в свою очередь образованного от имени античных роксоланов, название которых имеет прозрачную иранскую этимологию).

Возможность искажения при переписке

Следует также исключить возможность появления данного текста в результате деятельности переписчика последующих веков. В реальных поздних списках с древних оригиналов грамматических неправильностей и фантастических форм нет, а просто сосуществуют формы двух эпох. Наличие в тексте одновременно поздних полонизмов, украинизмов, сербизмов, богемизмов мыслимо только в случае нескольких переписчиков с разными родными языками, а грубые ошибки при образовании форм по образцу каждого из этих языков исключают даже и эту предельно маловероятную ситуацию.

Резюме

Ситуация с языком «Велесовой книги» приводит лингвистов к выводу, что она не может быть текстом на естественном языке, даже искажённом переписчиками. Создатель «Велесовой книги», по-видимому, не обладая какой-либо квалификацией в филологии, целенаправленно ставил задачу искусственного видоизменения современных русских или украинских слов с целью создания эффекта труднопонятной древности. Он стремился к тому, чтобы каждое слово писалось несколькими разными способами и не совпадало с современной русской формой, произвольно добавляя и удаляя окончания, выбрасывая и заменяя гласные, а также производя фонетические замены по образцу польских, чешских, сербских и тому подобных, в значительной части случаев с ошибками.

Содержание

Изложение истории

Текст делится на три части: гимны языческим богам, историческое повествование и заключительные гимны, совмещающие язычество и монотеизм («бог и един и множествен»). Основные действия «летописи» разворачиваются в степном регионе от Карпат до Дона, включая Крым, где славяне бродили со своими стадами. Сквозными темами произведения являются борьба славянских племён с многочисленными врагами (греками, готами, гуннами), призывы к этой борьбе и к мести врагам. Говорится о 400-летней борьбе с готами и о победоносных войнах древних славян в борьбе против них и гуннов. Упоминается славное киевское племя, которое совместно с другим племенем «отца Оря» одерживало победы над врагами. Оба племени назване «руште», то есть «русы». С. Лесной относил эти события к 500 году до н. э. или по меньшей мере к началу н. э. Проводится идея о Северном Причерноморье и Поднепровье как одной из славянских прародин. Упоминается «русколань» как древний славянский термин.

«Велесова книга» излагает «историю» славян (именуемых, в частности, русичами и отождествляемых с последними) от их предков-«ариев» («арийцев») («отца Ория, Орея» и других праотцов) до варяга Эрека (некоторыми комментаторами отождествляемого с Рюриком).

Различные публикации и переводы «Велесовой книги» заметно отличаются друг от друга. Сжатая история славян-русов из данного сочинения приводится по переводам Б. И. Яценко и Г. Ф. Карпунина (сторонников подлинности текста), без акцентирования смысловых и хронологических противоречий в текстах разных дощечек. В скобках даны номера дощечек.

Родоначальником славян выступает «отец Орий, Орей» у которого было три сына: Кий, Щек и Хорив, которые стали родоначальниками славянских народов, соответственно: народа Киевской Руси (восточных славян), чехов (западных славян), хорватов (южных славян). Во времена Ория на его народ напал «из тьмы» народ «дасуво» (4г). Этот же враждебный народ назван «хуние» (4г). Одновременно происходили землетрясения и начался мор (4г), спасаясь от всех этих бедствий, народ Ория покинул свои земли «в краю Иньском» (Индийском) (38а) и двинулся на запад, прошёл «землю фарсийскую» (38а), затем шёл «горами великими» и вышел «в степи цветущие»; затем прошёл реку Каялу (то есть реку Кальчик) и пришёл на Днепр (38а). Кий основал Киев, русскую столицу.

В альтернативном варианте история русичей начинается с IX века до н. э. от праотца Богумира, который проживал «на семи реках в краю зелёном у горы Ирьской» и имел двух сыновей (старший Сева и младший Рус) и три дочери, от которых произошли племена Киевской Руси: северяне, русы, древляне, кривичи, поляне (9а-б). От «семи рек» славяне двинулись в «Загорье», то есть Иранское нагорье, потом «разбили конями своими» Двуречье, затем перешли в Сирию, где прожили некоторое время. И откуда через Кавказ пришли в степи к Дону, Днепру, и дошли до Карпатских гор (15а, 9а). Но описан и другой вариант переселения — из Средней Азии к Волге, к Дону, и окончательно осели у Днепра (9б).

Позже, «за тысячу пятьсот лет до Дира» (6в), русы с территории Руськолани предприняли военные походы на Ассирию и Египет, но там войско русов попало в зависимость от их союзника — вавилонского царя Набусара, и русы были вынуждены служить в его войске, где их называли «езеце». После большого землетрясения эти «езеце» ушли от Набусара, и вернулись на земли русов (6г).

В VII веке до н. э. страна славян-русов находилась в Карпатах, где русы жили 5 веков, после чего пришли на Припять и Днепр, где мирно обитали следующие 5 веков (5а-б).

Римский Троян (император Траян) напал на дулебов у устья Дуная, но русы помогли дулебам разбить римлян (29).

Примерно в III веке русы подверглись нападению костобоков (одно из кочевых племён Северного Причерноморья). Затем пришли хазарские купцы, которые постепенно утвердили свою власть в части Руськолани. Но многие русы ушли из Руськолани в степи к боярину Скотеню, который не подчинялся хазарам. Скотень был в союзе с кочевым народом «иронь». На Руськолани же славянское государство возглавлял князь Свентояр (или «Святояр»), который был зависим от хазар. В это время в Киев пришли «варяги с купцами», которые выбили оттуда хазар. Потом варяги двинулись на восток в сторону Руськолани, и заняли город Воронженец (другое чтение «Воряжец»). Хазары стали просить Скотеня о помощи, но Скотень отказал (4в).

В это время (IV век) началось нашествие готов во главе с Германарихом, которые захватили Воряжец. Но Свентояр под Воряжцем разгромил стотысячное (только конное, «никогда пешее») войско готов, а Воряжец был полностью сожжён и покинут населением. Но потом готы всё же разгромили Руськолань и напали на народ Скотеня, но Скотень с иронцами разбил готов; а когда напали хазары, то разбил также хазар. Скотень отбросил хазар к Волге и Дону. Русичи укрепились на землях у Киева и на Волге, а хазары укрепились на реке Донец (3б-4а). С готами же войны продолжались несколько поколений, и в конце концов готов победил Вендислав, а позже — готов и гуннов победил Болорев. Болорев окончательно изгнал готов из Руськолани.

«Велесова книга» отождествляет русичей с антами и русколанами (24а-б). Городами славян-русов названы Киев, Голунь-Руськолань, Воронженец, Сурож в Крыму, который позднее захватили греки (4б).

Через двести лет после готского Алдориха в Киеве правил «греколанец» Дирос, который речами усмирил народ (29). А предводителем варяжской дружины, которую греки наняли для охраны купцов, был варяг Аскольд, который стал врагом Дироса и захватил власть в Киеве (29). Вместе с Аскольдом прибыл варяг Эрек (29). И этого Аскольда Велесова книга называет врагом и призывает свергнуть его (6е, 29).

Анализ

По оценке филолога О. В. Творогова, «Велесова книга» представляет собой примитивное сочинение. Творогов писал, что «Велесова книга» с одной стороны коренным образом расходится с научными представлениями об истории Античности и раннего Средневековья, а с другой — содержит большое число неразрешимых внутренних противоречий. Хронология «Велесовой книга» противоречит как данным современной науки, так и принципам средневекового летоисчисления, и простой арифметике. Автор текста оперируют, как правило, большими временными масштабами в 500, 1000, 1300 и 1500 лет (дощечки 4б, 5а, 7б, 7в, 7г, 8, 9а, 17а). Во всех хронологических системах Античности и Средневековья счёт времени вёлся от древнего события к последующим: от основания Рима, от первой олимпиады, от сотворения мира и др. В «Велесовой книга» время в основном отсчитывается в от последующего события к предыдущему: «за 1500 лет до Дира», «за 1300 лет до Германариха» и др. «Велесова книга» охватывает историю славян за 1800 лет, но преимущественно рассказывается лишь о двух периодах — IX—VIII веках до н. э. («арийская» эпоха) и о времени начиная с III века н. э., со времени прихода в Причерноморье готов. Но при попытках состыковки этих двух периодов, в хронологии текста снова возникают многочисленные противоречия. Повествуя о битвах русичей с готами, гуннами, римлянами, греками, автор избегает любой конкретики: не названо имя ни одного римского и византийского императора или полководца или вождя гуннов, из готских вождей упоминаются только Германарих (дощечки 5б, 6д, 9а, 14, 23, 27), и Галарех, которого комментаторы отождествляли с вестготским королем Аларихом I. По мнению Творогова, подробности войн с Римом и Византией в отсутствуют по причине того, что история этих стран очень хорошо известна, и любая конкретизация грозила быстрым разоблачением фальсификата. Автор не пытается представить более конкретную картину событий, охарактеризовать исторически деятелей, воспроизвести эпизоды какой-либо битвы и др. Среди подлинных хроник и летописей нет ничего подобного по низкому качеству мысли, логики повествования, бедности при обращении к конкретным фактам.

Филолог А. А. Алексеев отмечает примитивность нравствен­ной и социальной мысли сочинения. Он считает, что против подлинности «Велесовой книги» (помимо её языка и истории текста) свидетельствуют её жанрово-литературные особенности, хронология и само содержание. В жанровом отношении текст противоречит подлинным произведениям. Историче­ское повествование ведётся от первого лица множественного числа, что лишает текст эпического начала. Алексеев сравнивает исторический раздел «Велесовой книги» с книгой Мормона (1820—1830), где в ряде мест повествование также ведётся от первого лица множественного числа. Алексеев отмечает, что не только язык, но и жанрово-литературная природа любого текста даёт очень много для его понимания. В отношении хронологии произведения Алексеев высказывает мнение, что его автор мыслит временными ка­тегориями современного общества, отсутствующими в произведениях древности. Хронологические расчеты не привязаны к сотворению мира или к другим мифологическим собы­тиям, нет счета лет по царствующим династиям. Содержание «Велесовой книги», согласно Алексееву, не даёт никаких новых исторических фактов или подробностей. Если в основе произведения лежит устное истори­ческое предание, ему не хватает традиционных сюжетных построений и литературных приемов изло­жения, какими богаты, например, былины. Если основу текста составляют исторические архивы неких жрецов, ему не достаёт точности и фактов.

По мнению филолога Д. В. Сичинавы, содержание «Велесовой книги» примитивно и существенно отличается от настоящего древнего мифа, эпоса или летописи. Подлинные индийские, иранские, славянские, германские или греческие древние тексты представляют собой гимны, изречения, рассказы о событиях с множеством имён богов, людей и мест, подробностей, образных сравнений, часто с поэтическим ритмом и созвучиями. В то же время «Велесова книга» даёт бедное именами и деталями повествование от лица неких «мы», легко меряющих свою историю столетиями и тысячелетиями в разные стороны и говорящих примитивной речью: «они стали злы и начали нас притеснять», «каждый делал нам что-то хорошее», «потому и сказано прежде, чтобы мы поступали хорошо». Связного летописания текст не содержит: автор постоянно возвращается к одним и тем же сюжетам, сообщая противоречащие друг другу версии событий и датировок этих событий.

Историк И. Н. Данилевский также пишет, что исторические сюжеты «Велесовой книги» бедны конкретными описаниями, датами, локациями и другими деталями.

Археолог, этнолог и антрополог В. А. Шнирельман пишет, что в отличие от оригинальных эпических сказаний «Велесова книга» бедна типичными для них деталями и не содержит никакой новой информации. Текст лишь отражает слабые представления автора о реалиях родо-племенного общества и особенностях мышления людей прошлого, о происходящих тогда исторических событиях и местопребывании различных народов древности. Однако автор включил исторические реалии и термины, вошедшие в обиход значительно позднее IX—X веков: ассоциация руси со славянами, использование терминов «царь» вместо «цесарь», «степь» вместо «поле» и др.