Вс, 17.10.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Приба́лтика (латыш. Baltija, лит. Baltija, эст. Baltimaad) — область в Северной Европе, включающая современные Литву, Латвию, Эстонию (в совокупности называемые страны Балтии или прибалтийские страны), а также бывшую Восточную Пруссию (в том числе Калининградскую область России). На западе соприкасается с Балтийским Поморьем.

Историческое название прибалтийских губерний Российской империи — Остзе́йский или Прибалтийский край. До Второй мировой войны под прибалтийскими странами обычно подразумевали Эстонию, Латвию и Литву, реже Финляндию.

В русский язык название Балтийское море пришло сравнительно недавно, причём ему предшествовало название, бывшее в обиходе почти 200 лет, — Остзейское море.

Германские народы, заселившие Западную и Северную Европу, по признаку относительного местоположения называли море Восточным: нем. Ostsee, дат. Østersøen, нидерл. Oostzee, швед. Östersjön. Восточные славяне называли это море Варяжским, по имени посредников, «монополизировавших» выход к его берегам и торговлю на нём. Позже варяги «персонифицировались» в русской истории как свеи, и море стали называть Свейским.

При Петре I в результате победы над Швецией в Северной войне в Прибалтике утвердилась Россия, и море перестало быть для русских чужим, Варяжским или Свейским, но вместе с тем географически оно не было «Восточным» (Ostsee). В итоге имя, взятое с «немецких» карт, не перевели, а транслитерировали. Производные от «остзейский» (остзейское право, остзейское дворянство и т. п.) пополнили ряд иноязычных заимствований, модных в петровскую эпоху.

Общим именем созданных в 1713 году в Прибалтике губерний Российской империи Рижской и Ревельской (с 1796 года — Курляндской, Лифляндской и Эстляндской) было Остзейские губернии.

Немецкими остзейские губернии были до середины XIX века не только по названию, но и по языку. Немецкий язык с орденских времён стал здесь официальным. После Реформации он стал богослужебным; на нём велось делопроизводство, его преподавали во всех школах и т. п. С 1841 года началось отмечаемое в остзейских губерниях «движение населения к православию», подразумевающее в том числе и освоение русского. Начав «разнемечивание» Прибалтики, Российская Империя стала переводить делопроизводство и другие сферы деятельности на русский язык. В 1884 году Александр III заменил название Дерпт на Юрьев. Тогда же «перевели на русский» и море, и общее имя губерний: Прибалтийские губернии или, собирательно, Прибалтийский край (ср. Приазовский край, Приамурский край, Привислинский край и т. п.)

В литературе и публицистике до 1917 года наряду с «остзейский» и «прибалтийский» к региону применялось и ещё одно собирательное понятие — Инфлянты. Так в Польше испокон веков называли территориальные образования Прибалтики, некогда бывшие под одной польско-литовской короной.

В годы Первой мировой войны часть Прибалтики оккупировала Германия. Созданное ею после Февральской революции 1917 года марионеточное Балтийское герцогство было почти единственным (если не считать Финляндию) примером реставрации монархического строя на территории бывшей Российской империи. В дальнейшем на неоккупированных территориях Прибалтики стали провозглашаться советские и буржуазные республики. По окончании войны лимитрофы (как стали называть дипломаты государства, образованные на территориях Российской империи) составили своего рода «санитарный кордон» между Западом и Советской Россией. Хотя в строгом понимании к лимитрофам относилась и Финляндия, на практике же термин претендовал на замену понятия «Прибалтика» как трёх новых прибалтийских стран. Термин «лимитрофы» употреблялся и в советской художественной литературе. Однако политическая подоплёка его существования продолжалась недолго, и после принятия прибалтийских республик в состав СССР о слове «лимитроф» помнили только историки.

В контексте районирования Союза ССР получило широкое применение сохранившееся с дореволюционных времён прилагательное «прибалтийский»: Прибалтийский экономический район, Прибалтийский военный округ, Прибалтийская железная дорога. В административно-территориальном делении Прибалтика включала Литовскую ССР, Латвийскую ССР и Эстонскую ССР, а также Калининградскую область РСФСР.

Аналогично «лимитрофам» в 1990-е годы в русский язык пришёл термин «Балтия». Слово это родилось в СМИ, выходящих на русском языке в Латвии (ср. «Бизнес и Балтия», газета в Риге). За пределами латышского языка термин Baltija не вытеснил ни Baltimaad / Balti riigid (страны / государства Балтики) в эстонском, ни Pabaltijys (прибалтийский) в литовском. В Европейском Сообществе понятие Baltija воспринимается как местный синоним «Baltic(s)» в смысле «регион Балтийского моря». Изданный в США «Исторический словарь Эстонии» (2004) в статье «Балтийские провинции» (англ. Baltic provinces) подтверждает, что и сегодня в русской речи многие называют этот регион, как и прежде, Прибалтикой. Этот топоним словарь приводит в транскрипции и в отдельной статье-перенаправлении «Pribaltika».

География

Прибалтика расположена в западной части Восточно-Европейской (Русской) равнины. С северо-запада и севера она омывается Балтийским морем (Калининградский, Куршский, Рижский и Финский заливы). На востоке к ней примыкает Валдайская возвышенность, на юго-востоке и юге — Полесская низменность, на западе — Среднеевропейская равнина.

Береговая линия

На юго-восточном берегу Балтики по ходу от бывшей Восточной Пруссии в направлении Ингерманландии на прибалтийском побережье выделяются крупнейшие элементы: Самбийский полуостров, с отходящими от него Вислинской и Куршской косами, Курляндский (Курземский) полуостров, Рижский залив, Эстонский полуостров, Нарвский залив и Кургальский полуостров, за которым открывается вход в Финский залив.

В районе Самбийского полуострова при подходе к морю возвышенности обрываются высокими, крутыми обрывами — клиффами. Высота клиффов достигает 55—60 метров (мыс Таран). В их подошве вскрываются кайнозойские, главным образом позднепалеогеновые и неогеновые песчаники, пески и глины. С этими доледниковыми морскими отложениями связаны главные месторождения прибалтийского янтаря. Подножия клиффов часто обрамлены обширными песчаными пляжами, поверхность которых обычно покрыта эоловыми дюнами в сложном сочетании c волнением прибрежной ряби. К северо-востоку на Калининградский залив открывается Полесская низменность, бо́льшая часть территории которой расположена на несколько метров ниже уровня моря. На таких участках береговая линия защищена от возможных наводнений дамбами. Сами заливы мелководны (глубина не более 3,7 метра).

Уникальный природный объект южной Прибалтики — Куршская коса. Является самой крупной косой на Балтийском море. Общая её протяжённость — 97—98 км, ширина — от 400 м (в районе посёлка Лесное) до 3,8 км (в районе мыса Бульвикио, чуть севернее Ниды). По размерам: общий объём песка более 6 млрд м³ или 6 кубических километров) её песчаные дюны высотой до 64—68 м (дюна Эфа) — третьи в мире, после дюн Вьетнама и Франции (Дюна в Пиле — 97 м).

Протяжённость литовского побережья Балтики после присоединения в 1945 году части Восточной Пруссии достигла 97 км. Оно представляет собой наклонённую к морю низменность, шириной 15—20 км и высотой до 50 м, для которой характерны невысокие пологие холмы, а у берега моря — дюны. Берег Нижненеманской низменности — дельтовой равнины в низовьях Немана — заболочен.

Береговая линия Латвии (около 500 км) изрезана слабо; исключение — глубокий внутренний изгиб Рижского залива, закрытого от открытого моря Курземским полуостровом и островами Моонзундского архипелага. Берега здесь также по преимуществу низменные с песчаными пляжами и дюнами; ширина прибрежной низменности — 2—3, местами до 50 км.

Эстония — самое «многоостровное» (1521 остров общей площадью 4,2 тыс.км², или 9,2 % её площади) государство Прибалтики с самой длинной береговой линией (3794 км только для континентальной части). На западе, со стороны Латвии берег низменный; далее к северо-западу сильно изрезан заливами и бухтами (Пярнуский залив, Таллинская бухта, заливы Хара, Колга, Лахепере, Матсалу и др.). Северные берега Эстонии часто круто обрываются в виде уступа — глинта.

Крупнейший внеконтинентальный элемент Прибалтики — Моонзундский, или Западно-Эстонский архипелаг — также принадлежит Эстонии. Это более 500 островов общей площадью 4 тыс. км² (крупнейшие Сааремаа, Хийумаа, Муху, Вормси и Кихну), омываемых с юга Рижским, с северо-востока Финским заливами. Острова сложены главным образом известняками; местами их перекрывают моренные отложения. По сильно изрезанным берегам простираются песчаные дюны, поверхность самих островов по большей части низменная, равнинная; максимальная высота — 54 м.

Рельеф

Гайзинькалнс (латыш. Gaiziņkalns) — высочайший холм Латвии. Представляет собой частично денудированную морену. Высота над уровнем моря: 311,6 м.

Территория Прибалтики располагается на крайнем северо-западе Русской равнины и представляет собой поверхность выравнивания, осложнённую холмисто-западинным и холмисто-грядовым рельефом преимущественно ледниково-аккумулятивного (морены) и водно-ледникового происхождения (зандры, озы, камы, друмлины), между которыми залегают плоские поверхности плейстоценовых приледниковых озёр различного генезиса, сложенные, в основном, ленточными глинами. Большинство этих озёрных равнин занято современными живописными водоёмами.

Основной водораздел между бассейнами Чёрного и Балтийского морей проходит по линии водораздела Белорусской гряды, пересекающей Белоруссию от Беловежской пущи до Орши. Однако севернее, параллельно этой гряде, приблизительно от г. Вильнюса до Даугавпилса, простирается Балтийская гряда (257 м). Обе гряды между Минском и Вильнюсом соединяются Ошмянской грядой (320 м). Кроме этого, в различных частях региона также возвышаются относительно изолированные гряды Жемайтская (228 м), Курземская (182 м), Латгальская (289 м), Ханья (317 м), Сакала (118 м) и другие, имеющие общее субмеридиональное простирание. Все эти гряды и возвышенности имеют ледниковое, или ледниково-обусловленное происхождение. Севернее и западнее балтийской гряды лежат отдельные участки (менее 50 м на у.и.) Прибалтийской низменности: Средне-Литовская, Жемайтская, Приморская и другие.

В тектоническом отношении Прибалтика является частью Восточно-Европейской платформы. Докембрийское основание перекрыто чехлом более поздних осадочных пород. В Северной Эстонии и на эстонских островах Балтики из коренных горных пород наиболее распространены известняки, доломиты и мергели ордовикского и силурийского периодов, образующих западный выступ Ордовикского плато. Эти породы обнажаются в северной части территории глинтом, ниже которого на морском побережье выходят ещё более древние породы — кембрийские глины и песчаники. Крайняя северо-западная часть отдельных участков территории Прибалтики представляет собой неровную моренную равнину с выступами отпрепарированных ледниками скальных пород неглубоко залегающей периферии Балтийского кристаллического щита, который, по некоторым данным, мог представлять собой один из центров четвертичного оледенения.

Мощные покровные ледники, выдвигавшиеся в плейстоцене из Скандинавии и неоднократно перекрывавшие весь север Русской равнины, были главным фактором, сформировавшим современный облик рельефа Прибалтики. По различным данным территория испытала от трёх до четырёх ледниковых эпох. Последняя из них — позднеплейстоценовое Валдайское оледенение (по местной шкале) (с максимумом около 24 — 18 тыс. лет до н. э.), оставила наиболее свежие геолого-геоморфологически следы: холмистые гряды Балтийской возвышенности с примыкающей частью Поозерья (озёра Чудское, Псковское озеро, Ильмень и рыхлые валунно-гравийно-галечниковые ледниковые фации, заполненные песками и супесями.

В целом территория Прибалтики пережила очень сложную геологическую историю, которая в четвертичное время сопровождалась крупными ледниковыми экспансиями, изменениями уровня и размеров Балтийского моря (вплоть до его полной изоляции от Мирового океана), тектоническими движениями и кардинальными изменениями органического мира.

Водные ресурсы

Контуры Прибалтики как региона практически совпадают с очертаниями прибалтийского артезианского бассейна. Этот гидрогеологический бассейн, расположенный в северо-западной части Восточно-Европейской платформы, охватывает территории Эстонии, Латвии, Литвы, северо-западную части Белоруссии, Калининградскую и часть Псковской области, а также северо-восточную часть Польши. «Опираясь» на южный склон Балтийского щита, Балтийскую синеклизу и Белорусскую антеклизу, с поверхности этот артезианский бассейн представляет собой зандровые и озёрно-ледниковые равнины, чередующиеся с моренными возвышенностями.

Нижний (кембрийско-вендский) и верхний (кембрийско-ордовикский) ярусы подземных вод прибалтийского артезианского бассейна разделены мощной толщей кембрийских глин. По размерам бассейн относится к числу крупнейших в Европе. На питание пресных подземных вод здесь расходуется в среднем от 5 до 30 % атмосферных осадков; их естественный годовой ресурс оценивается в 16,8 км³. Среднемноголетний подземный сток колеблется, расчёте на 1 км², от 1,5—1,7 л/сек в сильно трещиноватых и закарстованных известняках силура и ордовика до 0,5 л/сек в палеогеновых и кембрийско-ордовикских водоносных комплексах со слабой водопроводимостью и затруднённым инфильтрационным питанием. С учётом этих различий подземный сток в процентах к речному колеблется между 15—20 % и 50—60 %, достигая 70 % на силурийском и ордовикском плато в бассейне реки Мяркис.

Широкое развитие карстовых структур в Эстонии и прилегающих Печорах делает актуальной проблему защиты подземных вод от загрязнения. Минеральные воды сульфатно-хлоридного кальциево-натриевого состава (образующиеся в погружённых частях меловых, девонских и кембрийско-ордовикских отложений) — Друскининкай, Бирштонас и Балдоне; сероводородные воды извлекаются в Кемери.

Озёра южной и болота северной Прибалтики, как сказано выше, занимают понижения ледниковых ландшафтов. Гидрологический режим этих озёр зависит от их размеров, генезиса и особенностей водного баланса, то есть — питания и расходов. В целом же режим всех водных объектов является продуктом климата.

Все реки Прибалтики, за исключением впадающих во внутренние несообщающиеся озёра, принадлежат бассейну Балтийского моря, впадая в него непосредственно или опосредованно, через систему озёр и протоков. Псковское и Чудское озёра — естественная восточная граница северной Прибалтики — сообщаются с морем через Нарову, принимая в себя воду некоторых малых рек.

Характеризуя природные предпосылки движения народов, этногенеза, Л. Н. Гумилёв отмечал, что по нулевой изотерме января Европа «разделена воздушной границей», проходящей «через Прибалтику, Западную Белоруссию и Украину до Чёрного моря». Климат по обе её стороны совершенно различный: к востоку от этой границы при отрицательной средней температуре января зима холодная, морозная, часто сухая; западнее же преобладают влажные тёплые зимы. По мере удаления от устья Вислы вправо линия побережья начинает менять широтность, чередуя общее северо-западное направление с чисто северным: природа и климат теряют свою предпочтительность. Заселённость территорий соответствует степени их сельскохозяйственной пригодности — с продвижением вдоль берега моря от Вислы до Невы оба показателя снижаются. Важная для истории цивилизации северная граница распространения культур железного века — 60°. Это широта современных Осло, Уппсалы и Петербурга — то есть, северная граница исторической Прибалтики, определяемая природно-климатическими условиями, совпадает в устье Невы и с географическим понятием южного берега Прибалтики.

История заселения Прибалтики

Наиболее ранние следы пребывания человека («стоянки») в Прибалтике археологи датируют IX—X тысячелетием до нашей эры. Проходит ещё 5-6 тысяч лет, прежде чем появляются племена, которые демонстрируют общность археологических культур на значительных территориях. Из тех, кто выходит в процессе своего развития к берегам Балтики, это культура ямочно-гребенчатой керамики (конец IV — начало II тыс. до н. э.; от Волго-Окского междуречья на север до Финляндии и Белого моря).

Западные варианты культуры ямочной керамики засвидетельствованы по всей Скандинавии (более тысячи памятников в Дании, Швеции, Норвегии). В отличие от восточных, они демонстрируют признаки перехода от лесной охоты и собирательства к «производящей экономике» (земледелию и скотоводству) и более высоким технологиям (от речной и озёрной рыбной ловли к морским промыслам, включая охоту на тюленя).

Другая группа археологических культур — боевых топоров, или шнуровой керамики (со второй половины 3-го тыс. до н. э.). Она также выводит к славяно-балто-германским племенам. Экономика таких её подвидов, как культура Злота (2200—1700 гг. до н. э., у большой излучины Вислы), Фатьяновская (1-я половина 2-го тыс. до н. э., от Прибалтики до Волго-Камья), — также производящая. При этом в Среднеднепровской культуре, принадлежащей этой же группе, отмечен обмен с племенами Прибалтики, Волыни и Причерноморья.

Со временем в этих культурах начинают обособляться «этнические» элементы, но проходит 1-1,5 тыс. лет, прежде чем с каждым из них можно соотнести конкретный ареал: живут племена смешанно. Лишь к середине последнего тысячелетия до н. э. можно говорить о разделе по территориям. Он проходит примерно посередине Латвии; к югу консолидируются балтийские племена, а к северу — финские, отличающиеся своими местными особенностями. Начинаются межплеменные столкновения: мирные стоянки рыбаков и охотников по берегам рек и озёр исчезают, вокруг поселений появляются укрепления.

Это ещё не нации: «существование народа с его идентификационным именем начинается с момента присвоения именно этого имени именно этому народу», — что делают, как правило, представители народов более развитых. Наиболее ранние по времени записи имена — у Геродота. «Отец истории» упоминает невров, андрофагов, меланхленов, будинов…, относимых сегодня к днепро-двинской культуре. Плиний Старший пишет о венедах, живущих к юго-востоку от Вислы, Птолемей же «поселяет» венедов в Сарматии. Тацит, кроме венедов, называет в «Германике» (конец I века н. э.) фенов и эстиев. Эстии, по Тациту, обитали на восточном побережье Свевского (Балтийского) моря, где разводили хлебные злаки и собирали по берегу моря янтарь. В целом же античные источники небогаты сведениями, позволяющими уверенно проследить местный этногенез. В числе последующих поселенцев этих мест указываются три группы племён. Это:

    финно-угры (ливы, эсты, водь);

    балты (пруссы, курши, жемайты, земгалы, селы, латгалы, литва и ятвяги);

    псковские кривичи.

Сугубо прибрежными на картах заселения прибалтийских земель обозначают пруссов, куршей, ливов, эстов и водь; остальные же в этом определении являются «континентальными».

Племенные группы на территории нынешней Латвии в I—IV веке нашей эры, хотя и различались по признакам археологических культур, находились примерно на одинаковой ступени социально-экономического развития. Проявляется имущественное неравенство; изделия, в которых оно материализуется, говорят о росте производства и обмена. Широко применяемая бронза — привозная. Магистральный торговый путь, связывавший античный мир через прибалтийские племена с восточнославянскими землями, шёл к морю вдоль Даугавы — длиннейшей из прибалтийских рек, что подтверждают найденные на её берегах медных римские монеты (несколько сотен) и ряд других привозных металлических предметов.

«Процесс имущественного и социального расслоения», возникновение «зачатков классовых отношений» занимает следующие 400—500 лет истории Прибалтики. До X века н. э. «классовое общество в этих племенах ещё не сложилось», то есть нет государственности. Нет и письменности, вписавшей бы в истории имена вождей, отметившихся междоусобицами; строй пока всё ещё общинный, во многом первобытный. Древний Рим, историки которого фиксировали первые дошедшие до нас имена племён Прибалтики, пал.

Но всё же внешнеэкономический интерес античного мира к Прибалтике был ограничен. С берегов Балтики с её низким уровнем развития производительных сил Европа получала в основном янтарь и другой поделочный камень, кремень; возможно, меха. В силу климатических условий ни Прибалтика, ни лежащие за ней земли славян не могли стать житницей Европы, как птолемеевский Египет. Поэтому, в отличие от Причерноморья, Прибалтика не привлекала античных колонистов. Положительная сторона этого в том, что в первые столетия новой эры прибалтийские племена избегали чреватых для них фатальными последствиями столкновений с более сильными державами.

От Великого переселения народов до великих империй Средневековья

Великое переселение народов, сопровождавшее распад Римской империи в V веке, перекроило этническую карту Европы. К этому моменту славяне были уже широко разбросаны от Балтийского моря до северных склонов Карпат, соприкасаясь на западе с германцами и кельтами, а на востоке и северо-востоке — с балтийскими и финно-угорскими племенами.

Прибалтика же в «великих переселениях» была не источником, а промежуточным пунктом миграционных потоков, неоднократно пересекавших её со стороны противолежащего ей Скандинавского полуострова. В I—II веках н. э. там немного пожили готы, пришедшие с «острова» Скандза с королём Беригом. На пятом от него по счёту короле готы вновь двинулись на юг, где потом создали Остготское и Вестготское королевства. Память о готах на берегах Балтики осталась в ископаемых артефактах вельбарской культуры в Пруссии и в названиях племени гаутов в Швеции и острова Готланд.

Племена, не ушедшие с готами, продолжали в Прибалтике свой эволюционный путь, наибольшие сложности на котором долгое время составляли лишь периодические взаимные столкновения без участия сил извне. Более сильные «субъекты международных отношений», фигурирующие в последующие века истории цивилизации в Прибалтике, формируются позже. Даны — новый миграционный поток с юга Скандинавии в V—VI веке — был нацелены не на Прибалтику, а на архипелаг (называемый по их имени Датским) и Ютландию — полуостров, «замыкающий» Балтийское море с запада. Поселение Хедебю, возведённое данами у начала волока из Балтики поперёк Ютландии к Северному морю, позже стало важным торговым пунктом во внешних связях Прибалтики и северных русских земель с Западной Европой.

С ростом производительных сил в Европе оживляется движение и по «Янтарной дороге» древнего Рима. Одна из её трасс шла к Балтике через западнославянские земли и Вислу (перевалочный пункт близ нынешнего Вроцлава). Другая же шла через земли восточных славян, выходя непосредственно в Прибалтику через Двину либо Нарву. В этой международной торговле издавна участвовали не только римляне, но и племена-посредники. Проходившие по их землям торговые пути имели ещё и отдельное значение для развития этих племён, как средство внутрирегионального сообщения. Этот дополнительный фактор не гарантировал ускорение их развития, а лишь создавал этому предпосылки. В каждой из этих групп межплеменная консолидация и, в конечном счёте, становление государственности протекали по-своему.

Около VII века будущие западные славяне — полабские и поморские — консолидируются в составе четырёх племенных союзов: лужицкие сербы, ободриты (бодричи; правый берег Лабы и по Балтийскому морю), лютичи (вильцы) и поморяне между Одрой и Вислой. Наиболее крупные союзы будущих восточных славян в это время — Куявия (поляне, северяне, вятичи) на юге и Славия (чудь, словене, меря, кривичи) на севере, объединяющиеся вокруг будущих Киева и Новгорода.

В Прибалтике обмен из межплеменного начинает перерастать в непосредственную торговлю с отдельными районами во второй половине VII века. Но «в период V—VIII века, вообще общественное развитие Восточной Прибалтики, в том числе и древнелатышских племён, отставало от их восточнославянских соседей. У восточных славян в это время сложилось классовое общество, объединившееся в IX веке в единое государство. В Восточной Прибалтике классовые отношения в этот период лишь зарождались».

VIII век открывает «эпоху викингов» — третий, и наиболее мощный поток, исходящий из Скандинавии. Если первые два были чисто миграционными, то здесь важную роль играет контрибуционная и колонизационная составляющие. Они взаимообусловлены: переходя от разовых грабежей к регулярному взиманию дани, викинги, ввиду наличия «конкурентов» в этом деле сначала оставляют «гарнизоны». В зависимости от обстоятельств эти дружины либо предоставляют услуги по управлению и защите (как на Руси), либо проводят силовые акции, поддерживая колонизацию уже существующих стран (Англия), либо, оседая во вновь созданных государствах, формируют костяк их вооружённые сил (Нормандия, Сицилия).

Римберт в «Житии Ансгара» (вторая половина IX века) зафиксировал такую конкуренцию. Здесь за возможность поживиться в прибрежном городище, называемом Сеебург, состязаются даны (их рейд датируется 853 годом) и приходящие затем свеоны во главе с Олафом. Утверждение, что куры издавна подчинялись власти свеонов, значит для историков меньше, чем само слово cori — на сегодня древнейшее упоминание имени народа, отождествляемого с куршами. Существенно и то, что вдвое более крупное городище Апулия (оценки гарнизонов у Римберта — 7 и 15 тысяч воинов) — его викингам взять не удаётся — находится не близ моря, а в пяти днях пути от него. Не удаётся осуществить свои планы у куршей и епископу Ансгару — первому в Прибалтике христианскому миссионеру, до того проповедовавшему в Дании, Ютландии и Швеции.

Через сотню лет, во второй половине X века, и запад, и восток Европы охватывает общая тенденция укрепления административных («собирательство земель») и духовных (христианизация) предпосылок создания крупных централизованных государств. 962 году Оттон I Великий собирает Священную Римскую империю. Мешко I (935—992) при поддержке Оттона (которому он приносит ленную присягу) приступает к собирательству польских земель. К 978 году при Харальде I Синезубом принимает размах северной империи Дания. С 911 года начинается расцвет Древнерусского государства, в котором вскоре были объединены почти все восточнославянские племена. Княгиня Ольга (957), Мешко (965) и Харальд (972) принимают личное крещение, а Владимир I Святославич, проведя в 988 году массовое крещение, «сообщает» Западу и Востоку, что и вся Русь встала на путь принятия христианства. При этом на северо-западе освоенной Европы — формально, в пределах Древнерусского государства — возникает ещё один крупнейший центр силы. Новгород — более, нежели Южная Русь, вовлечённый в мирохозяйственные отношения — вскоре набирает достаточно сил, чтобы претендовать на роль доминирующего центра в прилежащей к его землям Прибалтике.

Прибалтика, лежащая на границе между Востоком и Западом, долгое время оставалась языческой. Пашенное земледелие стало здесь основой хозяйства с конца 1-го тысячелетия, озимую рожь стали выращивать с XI века. К X веку возникают крупные городища, вокруг которых складываются территориальные объединения древних племён. Из них на прилегающих к морю землях жили пруссы (Калининградский залив и устье Преголи), ливы (Рижский залив и устье Двины), эсты (Таллинский и Нарвский залив с устьем Наровы) и водь (Финский залив от реки Нарвы до устья Невы).

Русские княжества и республики

Появление города Новгорода датируется 859 годом, а Пскова — 903 годом. Оба они, более чем какой-либо из других городов, были, с одной стороны — удалены от Киева, а затем Москвы как местопребывания власти, верховенство которой они признавали, а с другой — приближены к точкам выхода пути из Азии в Европу в Балтийское море, и к самой Европе. Явив уникальные для Руси примеры государственного устройства, Псковская и Новгородская республика долгое время сохраняли и другие особенности жизни, отличавшие их от удельных княжеств Руси.

Новгород, при той или иной степени содействия со стороны партнёров по прибалтийской торговле («викингов»), на протяжении X—XI века расширяет сферу своего влияния вокруг торговых путей, ведущих к Балтийскому морю. Аналогичные процессы развиваются и вдоль Западной Двины, где отправной точкой служит Полоцк. В порядке упоминания в древнескандинавских источниках «рейтинг» русских городов, известных скандинавам, выглядит следующим образом: Новгород, Киев, Ладога, Полоцк.

Западная Двина (Даугава) — длиннейшая из прибалтийских рек, последний отрезок на пути в море. Одновременно Полоцк находится на половине меридионального пути из Киева в Новгород и Ладогу. Как и на других участках пути «из варяг в греки», вдоль по Двине по пути к морю возникают и укрепляются форпосты, превращающиеся затем в центры вассальных Полоцку княжеств — Кукейносского и Ерсикского. На северном пути к Финскому заливу был основан Изборск — важнейший, наряду с Полоцком и Смоленском, центр кривичей. Аналогично обустраиваются и земли, ведущие к Балтике из Новгорода. Из ряда укрепившихся в старину городищ здесь выделяется Псков. Для Полоцка он — на полпути до Наровы и Финского залива. Для Новгорода он на полпути из Полоцка.

Главные соборы, возведённые в каждой из трёх перечисленных узловых точек — Киеве, Полоцке и Новгороде, — были названы, как и в Константинополе, во имя св. Софии. Этим подчёркивалось державное, «столичное» значение этих центров.

Ранняя история Новгорода проходила в постоянной борьбе с финно-угорскими племенами. Полоцкое княжество — возможно, и во имя мира на торговых путях, — оказывается более толерантным к соседям-язычникам из балтийских племён. В земле кривичей периоды мирного сосуществования, без набегов извне, способствуют диффузии, взаимной абсорбции. Втягивание в общеевропейский цивилизационный процесс, опосредуемое для Руси её торговыми связями, идущими через Прибалтику, идёт параллельно становлению самого русского государства. В X—XI веках Русь ещё не обременена опытом жёсткой межгосударственной борьбы, которая к тому времени вовсю разворачивается в Западной Европе. Её выдвижение к морю не сопряжено с необходимостью физического вытеснения местных племён с нажитых мест, и поэтому вплоть до конца XI века эти процессы протекают скорее эволюционным путём.

Тем временем в Балтийском Поморье события разворачиваются по иной схеме. После распада империи Карла Великого феодалы восточнофранкских областей становятся основным врагом славян в Поморье и Прибалтике. Поначалу вооружённая борьба между ними шла с переменным успехом, однако к XII—XIII векам славянские земли Полабья одна за другой поглощаются немцами и принимают христианство по римскому образцу. Среди немногих, кому при этом удалось сохранить, хотя бы отчасти, славянский язык и культуру, оказались лужичане.

Эпизодические междоусобные столкновения не мешали псковичам и новгородцам объединяться между собой, а также с русскими княжествами в противостоянии экспансии Западной Европы в Прибалтике. В XIII веке Ледовое побоище 1242 года, Сражение на Омовже 1234 года и Раковорская битва 1268 года закончились победами славян над рыцарями.

Раздел земель Прибалтики к 1525 году

В начале XIII века в жизни разноплемённого населения всего южного побережья Балтийского моря наступает критический момент: этот ареал попадает в зону долговременных стратегических интересов государственных образований, переходящих от поглощения смежных территорий к колонизации отдалённых территорий.

Захват Прибалтики осуществляется, в историческом плане, практически мгновенно. На протяжении жизни одного поколения, уже на первом этапе северных крестовых походов, в 1201 году крестоносцы основывают Ригу; в 1206 году Иннокентий III благословляет крестовый поход против пруссов; в 1219 году датчане оккупируют русскую Колывань и переименовывают её в Таллин. Только на побережье Восточной Пруссии крестоносцы потерпели в те годы относительную неудачу, но и здесь через треть века тевтонцы ставят свои оплоты: в 1252 году Мемель и в 1255 году Кёнигсберг.

В восточной же части побережья, начиная с правобережья Вислы, германизация и христианизация разворачиваются по иному сценарию. Рыцарские ордена — тевтонский, ливонский, меченосцы возводят на территории Прибалтики замки как опорные пункты колонизации. Языческие племена подвергаются насильственной христианизации, но своих национальных государственных образований им создать не дают. Уже возникшие здесь удельные западнорусские княжества — например, Кукейносское — ликвидируются.

В 1185 году в Ливонию прибыл Мейнард фон Зегеберг. Начав с небольшой часовни на Даугаве в местечке Икескола (Ykeskola, примерно 30 км вверх по течению от устья), на следующий год он уже приглашает каменотёсов для возведения замка. Этим было положено начало епископству Ливонскому (англ. Bishopric of Livonia) — первому в Ливонии государственному образованию. И хотя итог миссионерства Мейнарда был невелик (Генрих Латвийский пишет о шести, которые «по каким-то причинам крестились», но потом отказались), за достигнутые успехи архиепископ Бремена в 1186 году возвёл Мейнарда в сан епископа. В 1199 году епископом стал Альбрехт фон Буксгевден, который и заложил новый опорный пункт — Ригу. Его миссионерскую деятельность обеспечивали уже достаточно мощные вооружённые силы: вместе с Альбрехтом на 23 кораблях пришли 1200 рыцарей. При такой поддержке епископ помимо духовной, взял на себя и светскую власть, превратясь в князь-епископа.          далее