Чт, 02.12.2021Приветствую Вас, Гость! | RSS

Пятый клубок

– Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как убил Пеpун зверя-Скипера, как великие подвиги он совершил, и как сестрам своим дал свободу он!

– Ничего не скрою, что ведаю...

Поезжал Пеpун по Сырой Земле, мимо гор Рипейских и Ирия. Встретил он в горах Ладу-матушку, Мать небесную, богородицу. Поклонилась Пеpуну матушка, поклонилась и стала расспрашивать:

– Ты куда, сынок, отправляешься? Держишь путь куда в чистом полюшке?

– Государыня, Лада-матушка, Мать небесная, богородица, путь неблизок мой в чистом полюшке. Направляюсь я к зверю-Скиперу, чтоб открыть ему кровь поганую, вынуть сердце его из разверстой груди и забросить его в море синее! Чтоб родных сестер, дочерей твоих, из неволюшки лютой вызволить! ка к Скиперу! По дороженьке прямоезжей птица быстрая не пролетывала, зверь рыскучий давно не прорыскивал, на коне никто не проезживал! Заколодела дорожка, замуравела, горы там с горами сдвигаются, реки с реками там стекаются! И сидит у грязи у черной там, да у той ли речки Смородины люта птица-Грифон во сыром бору. Закричит как Грифон по-звериному, как засвищет Грифон по-змеиному – все травушки-муравы уплетаются, все лазоревы цветочки отсыпаются, темны лесушки к земле приклоняются, а кто есть живой – все мертвы лежат!

– Государыня, Лада-матушка, Мать небесная, богородица! Дай святое мне благословение, отпусти меня к зверю-Скиперу! Отплачу ему дружбу прежнюю, отолью ему кровь горячую!

– Поезжай, Пеpун, к зверю-Скиперу, отплати ему дружбу прежнюю и отлей ему кровь горячую!

Бил коня Пеpун да по тучным бедрам – рассердился тогда под Перуном конь. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, он озера и реки хвостом устилал, мелки реченьки промеж ног пускал.

И подъехал к первой заставе. Там леса с лесами сходились, там коренья с кореньем свивались, там сплетались колючка с колючкою. Не пройти, не проехать Пеpуну!

И сказал Пеpун темным лесушкам:

– Вы леса – дремучие, темные! Разойдитеся, расступитеся, становитесь лесочки по-старому. Да по-старому все и по-прежнему. Буду вас иначе я бить-ломать и рубить на мелкие щепочки!

Все лесочки встали по-старому – та застава ему миновалась.

Грозный бог Пеpун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

Наезжал на быстрые реки, реки быстрые и текучие. Там волна с волною сходились, с берегов крутых камни сыпались. Не пройти, не проехать Пеpуну!

И сказал Пеpун рекам быстрым:

– Ой вы реки, реки текучие! Потеките, реки, по всей Земле, по крутым горам, по широким долам, и по темным лесам дремучим. Там теките, реки, где Род велел!

По велению Рода небесного, по хотенью Пеpуна мощного, потекли эти реки, где Род велел, – та застава ему миновалась.

Грозный бог Пеpун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

И наехал на горы толкучие: горы там с горами сходились, а сходились и не расходились, там пески с песками ссыпались, и сдвигались каменья с каменьями. Не пройти, не проехать Пеpуну!

И сказал Пеpун тем толкучим горам:

– Ой, вы горы, горы толкучие! Разойдитеся, расшатнитеся! Ну-ка, станьте, горы, по-старому! А иначе буду вас бить-крошить и копьем на каменья раскалывать!

Встали горы на место по старому – та застава ему миновалась.

Грозный бог Пеpун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

И подъехал он к грязи черной и ко той ли речке Смородине. Не случилось у речки Смородины ни мосточков, ни перевозчиков. И зачал Пеpун вырывать дубы, и зачал через реченьку мост мостить. Переехал он на ту сторону.

Видит он – сидит у Смородины на двенадцати на сырых дубах люта птица Грифон страховитая, под той птицей дубы прогибаются, а в когтях ее рыба дивная чудо-юдище рыба-Кит морской.

Зарычал Грифон по-звериному, засвистал Грифон по-змеиному – все травушки-муравы уплетались, все лазоревы цветочки отсыпались, темны лесушки к земле приклонились. Добрый конь под Пеpуном попятился. Не пройти, не проехать Пеpуну!

Закричал коню грозный бог Пеpун:

– Ах, ты волчья сыть, травяной мешок! Что же ты подо мной спотыкаешься? Аль не слышал крику звериного? Аль не слышал свиста змеиного?

Тут снимал Пеpун лук тугой с плеча, натянул тетивочку шелковую – и пустил стрелу позлаченую. Прострелил птице правое крылышко – из гнезда тотчас птица выпала.

И сказал Пеpун грозной птице той:

– Ой ты, гой еси, люта птица Грифон! Ты лети, Грифон, к морю синему, отпусти Кита в море синее. Пей и ешь, Грифон, ты из синя моря – будешь ты, Грифон, без меня сыта! А иначе, Грифон, птица лютая, я тебя убью – не помилую!

Полетел Грифон к морю синему – та застава ему миновалась.

Грозный бог Пеpун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

И наехал на стадо свирепое, на звериное стадо – змеиное. Змeи те Пеpуна палят огнем, изо ртов у них пламя жаркое, из ушей у них дым валит столбом.

И пасут то стадо три пастыря, три пастыря – да три девицы, три родные сестрицы Пеpуновы: Леля, Жива, Марена – украденные триста лет назад зверем-Скипером. Набрались они духу нечистого, испоганил их лютый Скипер-зверь. Бела кожа у них – как елова кора, на них волос растет – как ковыль-трава. Не пройти, не проехать Перуну!

И сказал Пеpун трем сестрицам:

– Вы пойдите, сестрицы, к Рипейским горам, вы пойдите к Ирию светлому. Окунитесь в реку молочную и в сметанное чистое озеро, искупайтеся во святых волнах и омойте-ка лица белые. Набрались вы духа нечистого от свирепого зверя-Скипера!

И сказал Пеpун стаду лютому, что звериному стаду – змеиному:

Поднимайтеся, змеи лютые, ударяйтеся о Сырую Землю, рассыпайтеся вы на мелких змей! А вы, змеи, ползите к болотам, пейте-ешьте вы от Сырой Земли! А вы, лютые звери рыскучие, расступитеся разойдитеся по лесам дремучим и диким, все по два, по три, по единому. Все вы будете без меня сыты!

Все случилась так, как Пеpун сказал, – та застава ему миновалась.

Грозный бог Пеpун ехал полюшком, грудь свою копьем ограждая и небесный закон утверждая. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

Вот приехал он в царство темное, горы там в облака упираются и чертог стоит между черных скал. Наезжал на палаты Скипера – стены тех палат из костей людских, вкруг палат стоит с черепами тын. У дворца ворота железные, алой кровью они повыкрашены и руками людскими подперты.

Выступал на него лютый Скипер-зверь, выходил к нему по-звериному, а шипел-свистел по-змеиному.

Он шипел:

– Я всей подвселенной царь! Как дойду до столба я небесного, ухвачу за колечко булатное, поверну всю землю на синее небо и смешаю земных я с небесными, стану я тогда всей Вселенной царь!

Но могучий Пеpун не страшился, наезжал он на зверя-Скипера, и рубил его, и колол копьем.

– Это что за чудо-чудесное? Али ты богатырь, аль небесный бог? Родом-Пращуром смерть мне написана, да написана и завязана лишь от сына Свaрога небесного, от Пеpуна сильномогучего! Только тот Пеpун во Сырой Земле, значит быть герою убитому!

– Я не чудо-чудное, я не диво-дивное – а я Смерть твоя скропостижная! – отвечал Пеpун зверю-Скиперу.

– Только плюну я – утоплю тебя, только дуну – тебя за сто верст отнесет, на ладонь положу и прихлопну другой – от тебя ничего не останется!

– Не поймавши Орла – рано перья щипать! Не хвались, Скипер-зверь, поезжая на брань! А хвались, Скипер, с поля съезжаючи!

– У меня же есть сабля острая! – зашипел тогда лютый Скипер-зверь. – Отмахну твою буйну голову!

– Ай не хвастай ты, лютый Скипер-зверь, у меня же есть острое копье, отворю твою кровь поганую!

Замахнулся зверь саблей острою, – по велению Рода небесного во плече рука застоялась, никуда рука не сгибалась, и из рук его сабля падала и изранила зверя-Скипера.

Скипер-зверь тут стал уклоняться, приклонился он ко Сырой Земле, стал просить-молить бога грозного:

– Я узнал тебя, праведный Пеpун! Ты не делай мне смерть-ту скорую! Смерть-ту скорую, скропостижную! Дай три года мне сроку-времени! Я тебе подарю горы золота!

Отвечал ему сильный бог Пеpун:

– Я не дам тебе даже трех часов! Твое золото все неправое, оно кровью людскою полито!

– Ой ты, праведный, грозный бог Пеpун! Ты не делай мне смерть-ту скорую! Смерть-ту скорую, скропостижную! Дай ты срока мне хоть на три часа! Я тебе подарю горы золота, я отдам тебе силу всю свою!

– Я не дам тебе даже трех минут! Твое золото все неправое, твоя силушка – вся бессильная!

– Ой ты, праведный, грозный бог Пеpун! Ты не делай мне смерть-ту скорую! Смерть ту скорую, скропостижную! Дай ты срока мне три минуточки! Я тебе подарю горы золота, я отдам тебе силу всю свою, станешь ты царем поднебесной всей!

– Я не дам тебе сроку-времени! Твое золото все неправое, твоя силушка вся бессильная, в темном царстве же правит Кривда пусть!

Тут пронзил Пеpун зверя-Скипера, отворил ему кровь поганую, из разверстой груди вынул сердце он – далеко метнул в море синее. Высоко поднял зверя-Скипера и ударил его он о Матушку Землю. Мать Сыpа Земля расступилась, поглотила всю кровь поганую, и упал в провал лютый Скипер-зверь. И Пеpун могучий тогда завалил то ущелье горами Кавказскими.

Если Скипер-зверь зашевелится под горами-хребтами Кавказскими – Мать Сыра Земля восколеблется.

И забрал Пеpун трех родных сестер, и повел он их ко Рипейским горам, и привел к саду Ирию светлому.

И сказал он им:

– Вы, сестрицы мои! Вы скидайте скорей кожу прежнюю, как кора еловая грубую. Искупайтеся во молочной реке и очистите тело белое.

И тогда три родные сестрицы кожу скинули заколдованную и купалися во молочной реке, омывали свое тело белое.

Приходил Пеpун к Ладе-матушке, светлой матери, богородице.

– Государыня, Лада-матушка, Мать небесная, богородица! Вот тебе три родимые дочери, ну а мне три сестрицы родные!

И вернулись так вместе с Лелею – Радость и Любовь легкокрылые Вместе с Живою оживляющей Лето жаркое и Весна. А с красавицею Мареною – Осень хладная и Зима.

Шестой клубок

– Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о свадьбе светлого Хоpса, как женился Хоpс на Заре-Заренице, как украл светлый Месяц у Хоpса Зарю, как Пеpун потом покарал его...

– Ничего не скрою, что ведаю... –

На далекий остров Буян, на высокий крутой бережок солетались птицы чудесные. Собирались они, солетались – о Сырую Землю ударились, обернулись красными девицами. Красоты они несказанной, что ни вздумать, ни сказать, ни пером описать.

То не птицы на остров слетелись – то Заря-Зареница с вечерней Зарей, с Ночью темною, непроглядною.

Собирались они купаться и снимали с себя сорочки – крылья легкие, оперение. С тела белого сняли перышки и пошли они к морю синему. Они в волнах играют и песни поют, и смеются они, в море плещутся.

Только скинули оперение – вышло на небо Солнце Кpасное, появился великий Хоpс.

Поднялся светлый Хоpс на небесный свод на своей золотой колеснице – многоцветной, богато украшенной жемчугами и драгоценностями. Ехал Хоpс золотоокий по небесному своду синему, вниз с небес на Землю поглядывая.

И сдивился он тем красавицам, и влюбился он в красну девицу, молодую Зарю-Зареницу. И пошел он к Макоши-матушке, чтоб спросить у нее о своей судьбе. И сказала ему Макошь-матушка:

– Ты ступай, светлый Хоpс, к бережочку тому, укради у Зари ее крылышки. И твоею станет Заpя-Зареница.

И спустился Хоpс к бережочку, и украл у Зари ее крылышки. Из воды выходили сестрицы – надевали крылья и перышки, поднимались они в небо синее. Улетела Ночь непроглядная, улетела и Зорька вечерняя. Лишь Заря-Зареница найти не смогла золоченые, легкие пеpышки и свои невесомые крылышки.

И тогда Зареница промолвила:

– Отзовись, кто взял мои крылышки! Коль ты красная девица будешь сестричкой, если женщина – будешь мне тетушкой, а мужчина тогда будешь дядюшкой. Ну а если ты – добрый молодец, – будешь мужем моим любезным!

Вышел Хоpс и сказал Заренице он:

– Здравствуй, Зорюшка моя ясная!

И пошла Заря – красна девица по небесному своду синему, на убранство свое нанизывая с блеском ярким цветные камни. И поднялся за ней яснолицый Хоpс.

И тогда поженились великий Хоpс с молодою Зарей-Зареницею, стали вместе они коротать свой век. Ликовала на свадьбе Зари и Хоpса вся Сыра Земля: Свaрог с Ладою, Велес и Пеpун, все Cварожичи, вместе с ними – вся подвселенная.

Высоко на своде небесном светлый Месяц и частые звезды.

Как день белый склонялся к вечеру, так выхаживал Месяц на небо, говорил он тогда частым звездочкам:

– Все-то в царстве моем поженены, белы лебеди замуж выданы. Я один – светлый Месяц хожу холостой. Как бы мне найти красну девицу – с телом белым, как лебедино крыло, чтоб была она станом своим статна, а коса ее полна волосом. Чтоб сквозь платье у ней тело виделось, а сквозь тело виднелись косточки, чтобы мозг струился по косточкам и катался бы скатным жемчугом.

И сказали частые звездочки:

– Есть такая девица красная, нет на белом свете другой такой. То жена златоокого Хоpса, молодая Заря-Зареница...

– Как у мужа живого – жену отнять? Как у Хоpса отнять молодую Зарю?

– Укради ее, ясный Месяц! И твоею станет Заpя-Зареница!

– Как же мне украсть молодую Зарю?

– Ты построй, ясный Месяц, лодочку. Рассади ты на ней распрекрасный сад, чтоб цветы и деревья росли в саду. Посади кипарисово дерево, посади виноградное дерево. И пусти птичек певчих в зеленый сад, чтобы пели они песни чудные. И поставь кроватку тесовую, на нее положи перинушку – одеяльце клади соболиное, занавески повесь шелковые. Ну а рядом поставь золоченый стол, застели его камчатой скатертью. Будут пусть на столе явства разные, меж напитков – вино забудящее. Если выпьет вино молодая Заря – тотчас ты ее увезешь с собой.

Собирался Месяц скорешенько, снаряжал небесную лодочку – нос-корма у нее позолочены, рытым бархатом обколочены. А борта жемчугами изсечены и увиты златом и серебром. И в той лодочке будто дивный рай – кипарисовый, виноградный сад. В нем цветы цветут, птицы песнь поют. Убран явствами золоченый стол, рядом с ним кроватка тесовая.

И поплыл к Заре-Заренице он по небесному своду синему.

А в то время пресветлый, великий Хоpс собрался выезжать на небесный свод. И прошел светлый Хоpс по воде золотой, и взошел на свою колесницу.

Провожала его Зареница, говорила ему таковы слова:

– Ты великий Хоpс, Красно Солнышко! Как мне ныне спалось, во сне виделось – как из нашего сада зеленого увозили белую лебедь и с руки моей правой спадало кольцо...

Отвечал Заре-Заренице Хоpс:

– Ты спала, Заря, сон ты видела, не украли у нас лебедь белую!

Так сказал светлый Хоpс и на небо пошел.

И приплыл к Заpе ясный Месяц. Он приплыл к Заре, поклонился ей, пеpедал поклон-челобитие:

– Ты, Заря-Зареница пресветлая! Ты прими дорогие подарочки! О твоей красоте слышал весь белый свет! Твое тело бело, как лебяжье крыло, и сквозь платье тело просвечивает, а сквозь тело видятся косточки, и твой мозг струится по косточкам и катается скатным жемчугом.

Ясный Месяц на лодку Зарю проводил, и привел ее в распрекрасный сад, и сажал за стол золоченый. И давал он ковш молодой Заре, предложил ей выпить напиточек – выпивала Заря-Зареница пития того забудящего, и заснула она, и забылась.

И поднял ее Месяц на белые ручки, целовал в уста ее сахарные, клал ее на кроватку тесовую и уплыл с царицею по небу.

И вернулся домой златоокий Хоpс, а Зари-Зареницы его жены нет уже в чертогах небесных.

И спросил Свaрога пресветлый Хоpс:

– Ты, Свapог небесный! Отец pодной! Где искать, скажи, мне Зарю мою?

Отвечал Свaрог Хоpсу светлому:

– Ясный Месяц украл у тебя Заpю. Ты езжай, Хоpс, вслед за угоною! Ты возьми турий рог, бог могучий Хоpс! Станешь в рог трубить – я на помощь пошлю свое небесное воинство. Первый раз протрубишь – все взнуздают коней, как второй протрубишь – оседлают коней, третий раз протрубишь – жди моих сыновей!

И поехал Хоpс за угоною по небесному своду синему. Как приехал он, встал у терема. А в то время Месяц по небу гулял, оставалась в тереме только Заря. И сказал Заре-Заренице Хоpс:

– Гой еси, ты моя молодая жена, ты ступай домой скоро-наскоро!

И сказала Заpя Хоpсу светлому:

– У тебя мне жить тяжелешенько. По утрам вставать – долго мыть лицо и молиться Роду небесному. Здесь у Месяца жить привольно мне. Утром здесь встают и не моются, и небесному Роду не молятся!

И спросил светлый Хоpс молодую Заpю:

– Если Месяц пpидет, как мне спрятаться?

– Я тебя укрою периною – тем пуховым легчайшим облаком...

Как пришел ясный Месяц и в теpем вошел – так Заpя распорола перинушку и укрыла его легким облаком, а потом спросила у Месяца:

– Что б ты сделал, муж, если б Хоpс был здесь?

– Я отсек бы ему буйну голову!

Развернула Заpя ту перинушку:

– Отрубай ему буйну голову!

И сказал тогда бог пресветлый Хоpс:

– Уж ты гой еси, светлый Месяц! Напоследок дай пpотpубить мне в pог, и проститься с зверями и птицами, и проститься мне с белым светом!

– Что ж сыграй напоследок, могучий Хоpс.

Первый раз затрубил в турий рог бог Хоpс – всколебалася Мать Сыра Земля, приклонилися все дубравушки.

Убоялся тогда ясный Месяц:

– Это что там шумит во дубравушках?

– Это птицы летят из-за гор и морей, бьют крылами они о дремучий лес!

Протрубил и второй раз могучий Хоpс – всколебалася Мать Сыра земля, горы дальние порастрескались.

Убоялся тогда ясный Месяц:

– Это что там шумит во далеких горах?

– Это туры бегут по крутым горам, о Сырую Землю копытами бьют!

Как играл бог Хоpс – потрясалось небо, рассыпались хоромы Месяца.

В третий раз протрубил бог могучий Хоpс, всколебалася Мать Сыра Земля, гром дошел до небесного Ирия.

Тут раскрылися небеса, и явилась сила сварогова – на крылатых конях боги мощные. Прилетел во-первых Огонь-Семаргл, а второй прискакал грозный бог Пеpун, вслед за ним и Велес могучий, и Стрибог закружил вихрем яростным. Все те боги братья Cварожичи, все сыны Свaрога небесного.

И сказал Пеpуну великий Хоpс:

– Месяц ясный украл у меня жену молодую Зарю-Зареницу! Покарай похитчика, бpат pодной!

И тогда Пеpун разрубил мечом ясный Месяц, лихого похитчика, и вернул Зарю Хоpсу светлому.

И с тех пор ясный Месяц на небе тщетно ищет Зарю-Зареницу и не может найти молодую Зарю. Вырастает опять, но могучий Пеpун вновь его разрубает своим мечом.

И теперь все Пеpуну славу поют, и Семарглу, и Хоpсу, и Велесу, и Стрибогу, и – ясному Месяцу!

Седьмой клубок

– Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как женился Пеpун на Додолушке, как Морского царя победил Пеpун, и как с Велесом он поссорился!

– Ничего не скрою, что ведаю...

Как по морюшку – морю синему одинокая Лебедь плавала. И кружился над ней млад сизой Оpел:

– Я настигну тебя, Лебедь белая! Кровь пущу твою в море синее, пух и перья развею по ветру! Кто-то перышки собирать начнет?

Обернулася Лебедь белая в молодую Диву-додолушку, обернулся тут млад сизой Оpел во Пеpуна бога небесного.

Говорил Пеpун Диве-Лебеди:

– Помни, Дивушка, слово верное! Как наступит пора – время летнее, за тебя приду, Дива, свататься!

Из-за морюшка, из-за синего поднималася непогодушка, собиралися тучи грозные. Тучи грозные и гремучие. У всех грозных туч турьи головы. Поперед-то стада туринова выезжал Пеpун да на турице. Проходили туры по крутым горам, ну а турица по долинушкам. Если тур на горушке свистнет, во долине турица мигнет.

Подходили те тучи к Ирию. И подъехал Cварожич на турице ко Сварогу – богу небесному и ко матушке государыне. Он подал отцу руку правую, ну а матери руку левую. И сказал он им таковы слова:

– Мой отец, Свaрог, Лада-матушка, я прошу у вас позволения – дайте мне построить алмазный дворец на горе в саду светлом Ирии. Чтобы видеть мне, как гуляет здесь молодая Дива-додолушка ваша младшенькая племянница!

– Что ж построй, сынок, во саду дворец!

И построил Пеpун во саду дворец, изукрасил его красным золотом и каменьями драгоценными. На небесном своде – Красно Солнышко, во дворце Пеpуна также Солнышко – дорогим алмазом под высоким сводом. Есть на небе Месяц – во дворце есть месяц, есть на небе звезды – во дворце есть звезды, на небе Заря – во дворце заря. Есть в нем вся красота поднебесная!

Как в ту порушку, время к вечеру, когда Солнце к закату склонялось, захотелось Диве-додолушке во зеленом саду прогуляться, посмотреть на дворец изукрашенный.

Попросила она дозволения у Свaрога – хозяина Ирия. Диве дал Свaрог дозволение:

– Ты ступай, племянница милая, молодая Дива-додолушка, разгуляйся ты во зеленом саду. Пусть сегодня тебе посчастливится!

Снаряжалась Дива скорешенько, обувалася, одевалася, и пошла она во зеленый сад. Да не долго в садочке гуляла – подошла к крылечку перунову.

Увидал Пеpун красну девицу, выходил он к ней во зеленый сад:

– Ты зайди ко мне, Дива милая, посмотри на убранство палат моих и на камни мои драгоценные.

Заходила в палаты Додолушка. А Пеpун Додолу усаживал, приносил ей различные кушанья, говорил он ей речи сладкие:

– Украшал я алмазами гнездышко, на завивочку серебро я клал, по краям водил красным золотом, плисом-бархатом устилал его. Свивши гнездышко вдруг задумался: а на что мне, Орлу, тепло гнездышко? Коли нет Орлицы во гнездышке? Коли нет у меня молодой жены? Ай, послушай меня, Дива милая! Много времени жил на свете я, много видел девиц-красавиц я, но такую как Дива-додолушка никогда, нигде я не видывал. Я желаю к тебе, Дива, свататься!

Тут Додолушка испугалася, и горючими слезами обливалася, от явств-кушаний Дива отказывалась, и скорым-скоро из дворца ушла.

Стала Дива Свaрогу жаловаться:

– Во глаза Пеpун надсмехался мне, говорил он мне о супружестве!

Отвечал Свaрог Диве плачущей:

– Нет, Додолушка-Дива, Пеpун не смеялся – говорил он тебе правду истинную. Если станет Пеpун к тебе свататься, я отдам тебя за него тотчас!

Тут пришел к Свaрогу могучему Громовик Пеpун – молодой жених. Говорил он Свaрогу-батюшке:

– Мне жениться пришло время крайнее. Не могу жениться на Ладе я – то любимая моя матушка, и на Леле, на Живе, Маренушке – то сестрицы мои любезные. Лишь на Диве-Додоле могу я жениться – не сестра то моя и не матушка! Я пришел к тебе сватом свататься. Ты отдай за меня Диву милую!

Тут подал Свaрог руку правую и просватал Пеpуну Додолушку. И назначили вскоре свадебку. А чтоб к свадьбе той приготовиться – уезжал Пеpун за подарками.

О той свадьбе прослышала вся Земля. Слух дошел и в царство подводное, в царство темное черноморское.

Там на дне морском – воды зыблются, там шевелится Черноморский Змeй. Он живет в дворце белокаменном – чудно те палаты украшены янтарем, кораллами, жемчугом.

Там на троне сидит Черноморский Змeй – царь Поддонный Морской чудо-юдище. Окружают его стражи лютые – раки-крабы с огромными клешнями. Тут и рыба-сом со большим усом, и налим-толстогуб – губошлеп-душегуб, и севрюга, и щука зубастая, и осетр-великан, жаба с брюхом – что жбан, и всем рыбам царь – Белорыбица!

Черномору дельфины прислуживают, и поют для него русалки, и играют на гуслях звончатых, и трубят в огромные раковины.

Как запляшет Змeй Черноморский разойдутся великие волны, и засвищут Стрибожьи внуки. Будет он плясать по морским волнам, по крутым берегам, по широким мелям. От той пляски волны взбушуются, разольются быстрые реки, будет пениться море синее.

И над морем поднимется птица Стpатим, и появятся звери морские, и Тритон приплывет из далеких стран станет он играть во морских волнах!

Как узнал про свадьбу перунову царь Поддоный Морской чудо-юдище, поднялся тотчас со морского дна, покатил он по морюшку синему мимо гор Кавказских к Рипейским горам.

Как на берег морской, бережок крутой выходила Дива-Додолушка. Где стояла сосна, там стояла она – умывалась Дололушка чистой водой, увидала Додолушка – Змeя Морского.

Вот по морюшку едет Поддонный Змeй, правит он колесницею сильной рукой. В колеснице его семь могучих коней, а восьмой – вороной, буйный и озорной.

– Ты садись ко мне, Дива-Додолушка! Мы поедем по морю в подводный дворец! От Днепра мы поедем к Дунаю! Я по морю тебя покатаю!

Стала Дива-Додолушка воду черпать, стала Дивушка Змeя водой поливать – стала в море вода прибывать.

– Я бы рада была бы по морю гулять, только я по небу гуляю, с громом в тучах гремучих играю!

И пропела Дивушка милая:

– Ты плыви, чудо-юдо, рекою – и оставь-ка меня в покое!

Ты плыви крутым бережочком – я останусь здесь на мосточке!

Ты плыви по морюшку синему – я останусь-ка лучше в Ирии!

Осерчал тут Змeй чудо-юдище царь Поддонный Морское Чудище расшумелося море синее, поднималися звери водные, закружилися вихри буйные. Полетел Черномор с Моря Черного на своей золотой колеснице и на Ирий-сад тьмой надвинулся.

Из одной главы Черномора искры сыпали и лизал огонь. А из пасти другой ветер-вихрь ледяной завывал и все замораживал. Все дере вья склонялись в Ирии, с них листва и плоды градом падали. Ну а третья глава чуда-юдища на Свaрога гордо покрикивала:

– Ты отдай, – вскричал грозный царь Морской, – за меня, Змeя лютого, Дивушку, дай без драки-кровопролития, а иначе будет смертельный бой!

Ничего не ответил Свaрог ему.

– Знай, – вскричал опять Черноморский Змeй, – что Пеpун Громовик будет мной побежден, для него самого приготовлена во Земле Сырой яма прежняя!

Ничего не ответил Свaрог ему.

– Я даю тебе сроку-времени для меня приготовить подарочки, не забудь Додолы приданное! Собери нарядных сватов скорей, чтоб веселую свадьбу отпраздновать!

Ничего не ответил Свaрог ему.

То не дождь дождит, то не гром гремит. То не гром гремит – шум велик идет: поднимается буря великая! То летел со восточной сторонушки млад сизой Оpел – грозный бог Пеpун! Закричал Оpел чуду-юдищу:

– Ах ты Чудо Морское, Поддоный царь! Аль ты хочешь, Змeй, затопить весь мир? Аль ты хочешь сразиться со мною и со всею небесною силою?

Тут собралися гости-сватушки: и Семаргл со Стрибогом, и Велес, и великий Хоpс со Свaрогом.

– Победили мы Змeя Черного, победим и тебя, Черноморский Змeй!

И тогда Черномор чудо-юдище прыгнул в воду морскую, на самое дно он нырнул от небесного воинства. И промолвил Пеpун, глядя в темную глубь:

– Здесь – средь мрака и тьмы во бурлящей струе, омывающей тело змеево, – место будет твое, здесь тебе и сидеть до скончания света белого!

Собирал Свaрог свадьбу в Ирии, созывал гостей на почестен пир. Соезжалися-солеталися гости к празднику развеселому с поднебесной всей – света белого. Затужила тогда Лада-матушка:

– Чем же будем гостей-то мы потчевать?

Отвечала Корова небесная:

– Не грусти, не тужи, Лада-матушка! Есть у нас и реки молочные, берега не простые – кисельные, есть и белый хлеб, и хмельно вино, мы напоим, накормим гостей своих.

Тут Пеpун подъехал в колясочке – шестерней коляска запряжена, а уж как все кони-то убраны, все коврами и шелком украшены, золотыми звенят подковами, сбруя светится скатным жемчугом.

– Ах вы кони мои, кони верные, сослужите мне службу-службишку, повезите меня за невестою по небесному своду синему! Выйди, радость моя, Дива милая, ты послушай как звонко подковы о дорогу небесную цокают!

Проезжал Пеpун мимо кузницы и сказал Свaрогу небесному:

– Ах, кузнец, мой отец, ты искуй мне венец, из остаточков – золотое кольцо и булавочки из обрезочков. Скуй мне свадебку, милый батюшка! Уж я тем венцом повенчаюся, а булавочкой притыкаюся ко любезной моей невестушке, молодой Диве-додолушке.

Призывал Пеpун друга Велеса, чтобы Велес стал кумом-сватушкой, чтобы вел колесницу по небу он.

Подъезжали они к саду Ирию, ко дворцу невесты Додолушки. Собирались туда, солеталися стаи птиц небесных – то сватушки, гости то со всей поднебесной. И садились птицы за дубовые столы, за дубовые столы, за камачты скатерти.

Выходила тут Дива милая, говорила она дорогим гостям:

– Встала утречком я ранешенко, умывалася я белешенько, утиралася русою косой, и брала косу – девичью красу относила ее в чисто полюшко и повесила на ракитов куст. Налетели тут ветры буйные, раскачали они част ракитов куст – растрепали мою русую косу.

Отворачивала тут Додолушка свой бебрян рукав, омочила его во речной воде. Омочила его – обернулася белой Лебедью. Полетела она в небо синее. Обернулся тут Громовержец молодым Орлом сизой птицею – и настиг тотчас Лебедь белую.

И упала Дива-додолушка во зеленый лес белым перышком, обернулась она ланью быстрою. Обернулся Пеpун серым волком и настиг ее во дубравушке.

И тогда Додолушка щукою унырнула в море глубокое. Тут Пеpун молодой призадумался, стал совета просить у матушки.

– Что мне делать – скажи, Лада-матушка?

Призвала тогда Лада-матушка Макошь с Долею и Недолею. Стали Долюшка и Недолюшка прясть и ткать судьбу вместе с Макошью. Пряли, ткали они и вязали они крепкий невод. И поймал Пеpун этим неводом златоперую щуку-Додолушку.

– Не уйти от судьбы тебе, Дива!

Говорили тогда Диве сватушки:

– Ай ты, Дива-душа, что ж печалишься? Почему не поешь и не пляшешь? Косу ты расплела? С неба звезды смела? И омыла ль росой Землю-матушку?

– Не хотела я косу свою расплетать, не хотела я звезды с небес убирать – я стояла всю ночь и глядела, а потом я по небу гуляла, громом в тучах гремучих играла...

Выходила тогда Лада-матушка, выносила ларчик окованный:

– Ой ты ларчик мой, ларь окованный, окованный ларь, приданный! Я не в год тебя накопила, я не два тебя сподобляла. Но на то воля Рода небесного в час единый тебя раздарила.

Вот – возьми, Пеpун, золоченные стрелы – громовые стрелы, могучие. Ты же, Дива-додола, – небесный огонь, все сжигающий, опаляющий. Вот еще вам – пестрая ленточка. Вы красуйтеся, вы любуйтеся, распускайте вы ленту-радугу после дождика, после светлого, чтобы всем было в мире радостно!        далее